Наша жизнь не о броских лозунгах,
А о том, кто их произносит.
Мы больше не про пробуждение умов,
Мы про огонь в душах, про силу свободы внутри.
Перестук барабанов и пауза. Эзра пропел первые слова припева, и вступил весь остальной ансамбль. Бэк-вокал эхом повторял теперь последние слова каждой строчки.
Ты культивируешь страх,
Но в наших сердцах теперь только ярость.
Мы храним эту энергию внутри,
Она питается нашей болью.
Вступила Джолин с мощным рычащим пением.
В наших словах есть сила,
Которая больше, чем любая ложь.
Она питается нашей болью.
Теперь все инструменты стихли, остались только хлопки и вторящие им быстрые двойные аккорды клавиш, идущие сперва вверх, потом вниз. Джолин пропевая отдельные ноты взяла свою партию рычащим грудным пением в низкой тональности.
Они кричат о справедливости, но спросите себя:
Что за правда может быть без милосердия?!
И если кто-то говорит вам держаться за свои цепи,
Рассметесь им в лицо, ведь вы свободны больше, чем они-и.
Перестук барабанов, громкое вступление всех инструментов и вокалистов. Эзра ушёл в высокие ноты и пропел припев в последний раз, но уже вместе с Джолин, вступившей на последних трёх строках.
Ты культивируешь страх,
Но в наших сердцах теперь только ярость.
Мы храним эту энергию внутри,
Она питается нашей болью.
В наших словах есть сила,
Которая больше, чем любая ложь.
Она питается нашей болью.
Клавиши съехали на комбинации аккордов вниз, и последний перестук барабанов завершил песню.
Музыканты поаплодировали друг другу и Джолин издала ликующее «У-уху» в микрофон.
– Скажите мне, что я не одна ощутила эти мурашки, – воскликнула она.
* * *
Запись завершилась ближе к девяти вечера, когда подтянулись ребята с MTV, и засняли финальный прогон. Грейс ощутила тянущую боль в пальцах и, сцепив их в замок, вытянула перед собой руки, выгибая все ноющие суставы наизнанку.
– Грейс, дорогая, спасибо, что согласилась помочь, – Джолин подошла к ней почти сразу после того, как режиссёр сообщила о завершении съёмки, и заключила её в крепкие объятия, – Сегодня всё утро смотрела видео с тем, как ты исполняешь джазовые импровизации на фендер-пиано и электро-органе. Дорогая моя, твоя деятельность напоминает мне Кита Джарретта! Выбирайся из своей академической скорлупы, и включайся в наш славный микс из соула и ритм-н-блюза.
– Джолин, мне безумно приятно, что вы так высоко оцениваете мои навыки, и спасибо за столь лестное сравнение, но, боюсь, я слишком прикипела к классике, – отстранившись, Грейс вежливо улыбнулась ей и взглянула на часы.
– Не смею больше задерживать тебя, птичка, – Джолин одарила её тёплой улыбкой и, отбросив волосы назад, направилась прямиком к скрипкам.
Всё ещё ощущая лёгкий мандраж от состоявшегося короткого диалога с легендой, Грейс повесила наушники на микрофонную стойку и, перешагнув клубок перепутанных проводов, устремилась на выход. Уже в дверях её нагнала Сирша.
– Мисс Галлахер, – несмело обратилась она, – прошу прощения. Я хотела вас предупредить.
Грейс прикрыла глаза и, подавив очередную волну раздражения, обернулась.
– Да, я слушаю, Сирша, но, пожалуйста, быстро.
– У меня… – она запнулась, – У меня завтра не получится присутствовать на репетиции.
Судя по всему, на лице Грейс отразилось что-то такое, что заставило скрипачку, заикаясь, спешно пояснить.
– П-п-просто мне нужно будет уехать на похороны. В другой конец Ирландии, в Донегол.
– Оу, – Грейс немного опешила, но, собравшись, протянула ладонь к предплечью девушки и осторожно погладила в жесте поддержки, – Эмм… Да, конечно. Ушёл кто-то из близких?
– Да, – только сейчас Грейс заметила, что покрасневшие глаза Сирши были наполнены слезами, – бабушка, – она провела тыльной стороной ладони по щекам, смахивая их, – извините.
– Всё в порядке, послушай, – Грейс слегка пригнулась к ней и вполголоса добавила, – возьми три дня на отдых. Спешить некуда. Мы справимся, а ты должна прийти в себя. На регулярные концерты мы подыщем замену, а большие выступления только на следующей неделе.
– С-спасибо, мисс Галлахер, – Сирша приосанилась и растянула губы в короткой вежливой улыбке, которая, правда, тут же сама стёрлась с её припухшего лица, – Я буду заниматься, конечно, просто завтра это вряд ли получится.
– Главное собери себя по кускам, – Грейс заглянула ей в глаза, дождавшись понимающего кивка, сделала шаг назад, – увидимся в субботу.
На этом она развернулась и вышла в аппаратную, откуда сразу же направилась в сторону своей гримёрки. В части коридоров уже приглушили свет, отчего пробивавшийся в широкие окна зеленоватый свет фонарей окрасил белые стены в болотно-серый оттенок.
За спиной послышалась размеренные шаги, кто-то кашлянул. Грейс обернулась и обнаружила Эзру, идущим за ней.
– Грейс, мне нужна минута твоего времени, – его певучий баритон эхом срезонировал в пустом коридоре.
Открыв дверь, она прошла в гримёрку и, схватив со стула сумку, поспешила выйти обратно, но столкнулась с ним в проёме.
– Эзра, у меня сейчас нет времени и сил на препирания с тобой, – она выставила руку вперёд, мягко отодвинув его с прохода и, закрыла дверь ключом.
– Я не собирался препираться, – спокойно пояснил он, немного отступая назад, – Просто хотел сказать спасибо, что поучаствовала. Как я понял, это было важно Джолин, и-и-и, – он упер кулак в бок и, откинув кудрявую прядь, выбившуюся из пучка на макушке, добавил, – в общем, ты отлично справилась.
Грейс не удержалась от того, чтобы удивлённо вскинуть брови. Обернувшись, она прислонилась спиной к двери и испытующе посмотрела на тёмный силуэт напротив.
– Это оливковая ветвь? – с сомнением в голосе уточнила она.
– Я всё ещё не хочу быть в конфликте, несмотря на то, что прозвучало за этой дверью – он дернул плечом и, помедлив, добавил, – Это всё, что мне есть сказать. Хорошего вечера, – Эзра прошёл немного спиной вперёд и устремился прочь.
– И что, не будет никаких просьб? – всё так же недоверчиво бросила Грейс ему в спину.
Эзра замедлил шаг и, обернувшись, остановился.
– Просьб нет. Но если тебе будет интересно ещё поработать над пошлой чушью когда-нибудь в будущем, дай знать. Буду рад добавить фортепианную партию посложнее, – сказав это он махнул рукой и скрылся за поворотом.
Ещё с полминуты Грейс ошеломлённо смотрела туда, где только что стоял Эзра. Ей это привиделось?
От задумчивости Грейс пробудила протяжная вибрация телефона. Она выудила его из объёмной сумки и ответила на звонок.
– Мейви, я уже мчу, – сорвавшись с места, проговорила она.
– Я звоню сказать, что всё окей, и я осталась у Эрин, – прозвучало из трубки, – У нас проект по истории. Будем делать, а потом посмотрим фильм. Миссис Куин отвезёт нас утром в школу.
Она замедлила шаг и, подойдя к окну, невидяще уставилась на здание университетской библиотеки.
– Я могу заехать за тобой по пути домой, – обронила она растеряно.
– Мам, не стоит. Тут дел дофига. По сети делать дольше. Скажи лучше, как прошёл концерт?
– Не знаю, – отозвалась Грейс, стараясь придать голосу беззаботных нот, – Я пропустила бОльшую его часть. Аккомпанировала тут другим музыкантам.
– Ого. Пошла вниз по социальной лестнице? – хохотнула Мейви в трубку, – Как там было написано на той футболке у вашего контрабасиста?
– «У кого нет таланта, тот идёт в рок-группу».
– Точно! Ну так что за жанр?
– Там микс, – Грейс вынула из пучка заколку и распустила волосы, – соул, госпел, ритм-н-блюз.
– Ну ты даёшь! Записала на телефон?
– Нет, нас снимало MTV. Как выйдет, посмотрим вместе.
– Обалде-еть… – протянула Мейв, и на заднем плане послышался чей-то высокий голос, – Нда, ладно, мам. Мне уже пора, проект не ждёт. Завтра я сама доберусь на автобусе.
– Договорились, – Грейс покивала, – Передавай привет Эрин. Завтра, надеюсь, освобожусь пораньше.
– Ага, спокойной ночи.
– Люблю тебя, – только и успела произнести она прежде чем в трубке зазвучали три коротких гудка.
Грейс отвела взгляд от окна и, обернувшись, бросила взгляд на тёмный безлюдный коридор. Никого. Постояв так с минуту, она достала ключи от машины из сумки и, прочесав волосы на макушке, направилась к лестнице.
Глава V. Ризолуто
– Гвен, у вас побочные партии с гитарой. Пожалуйста, прослушай, как Мэтт интонирует в бридже. Мэтти, давай ещё разок, – Эзра задал ритм хлопками.
Мэттью зажал лады и проиграл свою партию, кивая в такт.
– Слышишь, как агрессивно он идёт? Словно родная мамочка только что призналась, что никогда его не любила, – вновь обратился он к скрипачке.
– Эзра знает об этом не понаслышке, не так ли? – парировал Мэтт и, подойдя к Гвен, принялся объяснять ей, на каких моментах лучше расставить акценты.
– Так, теперь по перкуссии. Мерил, вы вчера с Саймоном опробовали сэмплер?
– И не только сэмплер, – со смехом проговорил барабанщик, подёргав бровями, на что Мэрилл, хмыкнув, показала тому средний палец.
– Что за грязные намёки? Ансамбль, я требую коллективного осуждения Саймона, на три-четыре, – Эзра покачал головой.
Музыканты издали протяжное «бу-у».
– Саймон, надеюсь ты испытываешь немыслимые муки совести.
– О да, страшнейшие. Приношу персональные извинения Мерил. Детка, ты не заслужила такого отношения с моей стороны.
– На самом деле они вместе, – услышал Эзра шёпот первой скрипки Мэри, направленный, скорее всего, в сторону Холли.
– Так, отлично, – Эзра хлопнул в ладоши, – Я отступаю в зрительный зал, а вы проиграйте всю мелодию от начала и до конца. Задействуем сэмплер. Энди, что это у тебя за марокас?
– Куда-то подевался шейкер, и Сэм нашёл вот его, – он потряс инструментом у микрофона, и по залу пронеслось ритмичное шуршание.
– Эмм… Очаровательно, – Эзра тяжело вздохнул, стянул с волос резинку и распустил волосы, – Ладно. Давайте с маракасом. Сэм, на тебе тогда тамбурин.
Сэм тут же сорвался с места и ломанулся в сторону стойки, на которой рядом с чашками и полупустыми стаканчиками кофе сейчас были разложены перкуссионные инструменты.
– Давайте, поехали! – Эзра прохлопал раз-два-три-четыре.
Пианистка Сара, присланная со второго этажа, взяла первые минорные аккорды на синтезаторе. Медленные и текучие. Холли, сегодня вторившая мелодии, которую обычно пропевал Эзра, проиграла первые восемь тактов, и их дуэт образовал печальную, но гипнотическую мелодию. Далее вступила гитара и перкуссия. Саймон задал стройный ритм, Мерил простучала свою партию на сэмплере. Вступил бэк-вокал с воздушным «у-у-у». Скрипичная партия потихоньку пошла на высокие ноты, но тут же сползла на синкопе вниз.
Пошёл бридж, Мэттью ударил по струнам, вступили Сирша и Мэри на электроскрипках. Мелодия моментально улетела в тяжёлые электронные аккорды. Бэк-вокал ушёл в повторяющиеся «Ха-а – ха-а» на конце каждого такта, а Холли вновь проиграла высокую партию, которую Эзра обычно пропевал на белтинге. Песня вступила в припев: тяжёлый и трагический. Перкуссия потерялась в общем созвучии голосов и инструментов и, заметив это, Эзра сдвинул брови. Как это исправить? Добавить по микрофону бэк-вокалистам? Поискать альтернативы?
На куплете всё снова пошло как по маслу, но после второго припева шла важная кульминационная часть, которая в новой аранжировке вновь прозвучала как какофония из плохо увязываемых друг с другом партий. Эзра махнул музыкантам и, скрестив руки над головой, подал знак к срочной остановке.
– Что-то не клеится, – заключил он, вставая с места.
– Может, с твоим вокалом получится лучше? – предположил Саймон, поймав всё ещё продолжавшие звучать тарелки.
– Нет, вокалу пока не на что ложиться… Давайте сделаем перерыв, и я подумаю, что можно будет с этим сделать, – он взбежал по лестнице на сцену и, подхватив с рояля бумажный стаканчик с уже остывшим американо, сел за клавиши.
