– Ну конечно! – подтвердил капитан, делая круговые движения головой. – На поверхность нам не подняться, у меня же чип.
С сомнением оглядев его и простирающуюся впереди кабины непроглядную толщу воды, Верон решил напомнить:
– А нам-то как раз нужно наверх.
– Да знаю я, – недовольно отозвался Глик, выполняя махи руками. – Сейчас мы вас высадим.
– Но как?!
Отсчитывая повороты туловищем, старик попытался ответить:
– И раз! – Через шлюз. – Два-а-а, – Плавать умеете? – Четы-ы-ре.
– Там ледяная вода.
– Да вам немного и плыть-то, – ответил окончательно взбодрившийся Глик в промежутке между наклонами.
Верон неуверенно посмотрел на Хейзи, но та была абсолютно индифферентна к их беседе.
– Иного пути у вас нет, – подытожил капитан, закончив упражнения и взяв бутылку из автомата с питьевой водой.
– Ну-у… может, ты поплаваешь ещё разок снаружи, а мы просто поднимемся на батискафе? – предложил Верон.
Старик сделал глоток из бутылки, немного поперхнувшись, нахмурился и внимательно оглядел ёмкость на просвет, держа её в вытянутой руке, а потом ответил:
– Абсолютно исключено. Вы не сможете вернуть машину на глубину, – он понюхал горлышко бутылки, замер на мгновение, а потом отхлебнул ещё и зажмурился. Наконец он продолжил сиплым голосом: – Если, конечно, это входило в твой план.
Верон задумался. Он, конечно, не был готов к такому развитию событий, но в целом он был подготовленным пловцом, и перспектива проплыть пару десятков метров до берега его не испугала. У него были небольшие сомнения насчёт Хейзи – но до сих пор ей удавалось удивлять его своими умениями, что давало определённые надежды на успех. Вода, конечно, была холодной, но если плыть быстро…
– Надо бы ещё один вопрос обсудить, – потёр затылок старик. – Вашей кошаре такое путешествие по душе не придётся. Оставь ты её лучше мне. Я человек одинокий… позабочусь о ней хорошо.
– Оставить тебе? – удивился Верон. – Это дикий зверь, и ему требуется специфический уход. Кормление. Воспитание. Не думаю, что…
– Ну кормить-то я её буду получше, чем ты! – усмехнулся капитан.
– С чего это?
– А ты, что, не распробовал мою диету? Никакой вашей химии, я за натуральный продукт, – капитан как-то хитро улыбнулся, и через несколько секунд размышлений до Верона дошло:
– О, нет. Это было настоящее мясо?!
– О, да-а.
– Но ведь это запрещено! Что за зверя ты убил?! – зоологу от неожиданности стало немного дурно, и тошнота подступила к горлу.
– Здоровенного северного оленя. В этот раз. Ух, как же он был хорош! Красавец. Вот такие рога!
– Но зачем? Я не понимаю… Ведь в порту ты мог получать любую еду! Зачем ты убил невинное животное?! Как его звали?
– Я почём знаю? Мы не здоровкались.
– У него наверняка был чип.
– Да успокойся ты, парень! В этих краях природа бурная. Один человечишка погоды не сделает. Да, я иногда охочусь. Но только для того, чтобы добывать себе пропитание.
– Ты – гражданин Единой Земли, и пропитание тебе положено в любом необходимом объёме. А то, что ты сделал – это баловство, и с пропитанием ничего общего не имеет.
– С твоей позиции звучит довольно неприятно.
– Его могли искать. Он мог быть частью чьего-то исследования. А ты даже не проверил его чип! – с досадой прокричал Верон. – Это так… безответственно! Ну зачем, зачем ты это сделал?!
Пристально глядя на него, Глик слегка наклонился вперёд и ответил:
– Только не говори, что сам не понял это сразу, как попробовал. Когда ел его плоть и испытывал истинное наслаждение где-то там, внизу, в твоём снобском брюхе! Будто… сама матушка Земля говорит с тобой. Шепчет тебе: «Ты прав! Ты – моё творение. Я создала тебя таким. Давай, возьми ещё кусочек», – ответил капитан и раскатисто захохотал.
Помолчав немного, Верон спросил:
– Сколько всего оленей ты убил?
– Не знаю, парень… я здесь десять лет живу, – ответил старик.
– Дай мне одно обещание, и тогда я оставлю тебе Дору.
Глик несколько удивился.
– Не то чтобы твоё положение предполагало для тебя возможность выдвигать требования… но давай послушаем.
Только Верон приоткрыл было рот, как тут же капитан добавил:
– Говорю сразу – охотиться не брошу. Даже не заикайся!
– Нет, – ответил Верон. – Я не буду спорить. И пытаться понять не буду. Но об одном попрошу: в следующий раз, когда тебе придётся повторить то, что ты сделал, задержись немного и забери чип животного с собой. Он отключится через несколько минут после…
– Я знаю, – прервал его капитан. – Никто не сможет его выследить. Но зачем? Куда ты хочешь, чтобы я его дел?
– Никуда. Просто оставь себе. Храни его.
– Их будет много.
– Храни все.
Капитан долго смотрел на него как-то хмуро и недоверчиво, ничего не отвечая. А потом произнёс:
– Никак не улавливаю, в чём подвох.
Верон ответил не сразу:
– Мне больно видеть тебя таким. Отважный капитан Глик! Не раз спасавший жизнь неуёмного профессора Дромона. Вы двое были символом науки, роста всего человечества, стремления… куда-то ввысь. Примером для детей, героями историй. А теперь всё, что тебя радует – кружка пойла да шмат мяса. И не важно, чего это будет стоить. Ведь тебе это ничего не стоит. А нанести ущерб ненавистному государству – так это только в плюс. Но ты забыл, что государство – это ничего иного, кроме людей. Которые не виноваты в том, что с тобой обошлись несправедливо. Да, ты не первый и не последний бунтарь. Борец с системой. Лучший, может быть. Но как же для тебя это… просто. Это мало для тебя. Это поганая лужа, когда твоя стихия – океан. Весь мир. Поэтому мне так горько.
Повисла такая тишина, что зазвенело в ушах. Неизвестно, сколько она могла бы продлиться, но неожиданно Дора спрыгнула с ладоней Хейзи и неуклюжими шагами медленно подошла к ногам капитана Глика, подняла вверх мордочку с прищуренными глазами и сипло, протяжно пискнула. Замешкавшись, старик неуверенно протянул вниз руку, и кошка запрыгнула на неё, свернулась клубком в его грубой ладони и довольно заурчала. Через мгновение капитан поднял глубоко задумчивый взгляд и кивнул.
* * *
Холод воды был знаком Верону. Но настолько сильный он ощутил впервые. Это были не иглы, а тиски, сдавившие грудь и голову. Всего пять метров глубины. Вон он, свет низко зависшего над горизонтом северного солнца – пробивается зелёными лучами к самому дну, но ни на сантиметр не хочет приближаться.
Только покинув заполненный шлюз батискафа, Верон сразу стал интенсивно грести ногами и хвататься за густую воду, но вмиг потяжелевшая одежда не давала ему подняться. Хейзи была рядом, и её движения тоже не приводили к успеху. Тогда она схватила подол мешковатого станционного балахона и резко стащила его с себя. Попробовав снова поплыть вверх, она поняла, что движется, но медленно, и сразу принялась сбрасывать обувь и нижнюю часть костюма. Поняв, что промедление может стоить ему жизни, Верон решил повторить за ней и через несколько секунд уже скользил к солнечному свету. Тяжёлый комок встал у него в горле, уже инстинктивно пытавшемся сделать глоток кислорода. Мышцы начали слабеть. Хейзи стала медленно удаляться от него. У неё получалось лучше. Она была уже почти наверху.
«Ты молодец. Не останавливайся! Ты должна доплыть», – подумал он.
Но Хейзи оглянулась. Долю секунды она пыталась оценить ситуацию, глядя на Верона, движения которого становились всё медленнее и слабее. Она тут же развернулась обратно и с помощью всего пары взмахов руками оказалась рядом с ним. Её движения были так грациозны и чисты, будто она родилась в воде. Она была такой… естественной, природной. Непохожей на современных людей, привыкших к техногенике, механизации… Ставших зависимыми. Беспомощными. Нет, видя её такой, Верон понимал: она выживет. И сейчас, и потом, что бы ни случилось.
Он закрыл глаза.
Стук сердца внутри становился реже, но удары сотрясали всё тело целиком. Тук-тук. Тук-тук. Туда-сюда. Рывок туда – и сразу обратно. А может, это были прибрежные волны? Они колыхали зависшее тело, будто водоросль. Стало тихо. И тепло. И волны замерли. Замерло всё, но лишь на миг. Затем – сильный рывок, всплеск, свет. Громкое шипение. Её глаза. Она что-то говорит. Кричит. Сильно бьёт ладонью по щеке.
Придя в себя, Верон увидел метрах в ста от них скалистый берег, а на нём – нагромождение кривых, косых построек, будто собранных ребёнком из найденного на пустыре мусора. Их ряды возвышались один над другим, образовывая концентрические кольца, внутри которых стоял исполинской высоты ветрогенератор, а с его гондолы до самой земли висело множество металлических цепей. Его лопасти, поражавшие своим размахом, были неподвижны, и в целом создавалось бы впечатление полного запустения этого места, если бы не странное собрание людей на берегу. Их было человек сто, не меньше. Все они сидели на стульях в несколько рядов, обращённые к морю, кроме троих, стоявших перед ними, рядом с аркой, украшенной белыми цветами.
Раздались крики. Кто-то показывал на пловцов рукой, иные оглядывали горизонт, силясь их обнаружить, но никто не двигался. Оно и понятно – наверное, не каждый день в ледяном Северном море из-под воды всплывают люди (так, чтобы живые).
Наконец Верон задел ногой илистое дно. Проплыв ещё немного, он попробовал остановиться и нашарить опору. У него получилось. Хейзи была ниже ростом, поэтому ей пришлось проплыть чуть дальше, и она так же нащупала твёрдую поверхность и медленно пошла, взмахом руки пригласив Верона последовать за ней.
На берегу играла музыка из репродуктора, вдоль воды горели факелы. Никто из обитателей поселения так и не двигался со своего места – все молча и внимательно наблюдали за тем, как абсолютно голая Хейзи, только появившись из пенящейся воды, без видимого дискомфорта подошла к тем троим, двое из которых оказались мужчинами, а третья – молодой девушкой, лучезарно улыбнулась последней и обняла её, ко всеобщему ужасу. Та в ответ только сдавленно пискнула.
Наконец к ним подбежали двое. Это были высокие, статные молодые мужчины в одинаковых серых костюмах. В руках они держали большие мягкие одеяла, которыми резво обернули обоих пришельцев с ног до головы, при этом не проронив ни слова, как и полсотни ошарашенных зрителей, и торопливо повели их в город.
Снаружи это место выглядело так, будто годами пустовало. Покосившиеся металлические сарайки, явно собранные как попало, окружали собой следующий ряд строений, показавшихся Верону уже несколько более обжитыми и даже уютными – это были небольшие примыкающие друг к другу одноэтажные домики с плоскими односкатными крышами. Они были выкрашены в яркие цвета, у каждой двери располагался тусклый фонарь и небольшое окошко. Внутри свет нигде не горел, и все эти окошки были плотно зашторены.
Широкая арка вела на следующий уровень, располагавшийся чуть выше: тут здания были крупнее, хоть и имели один этаж – в них явно находились какие-то технические помещения, возможно, лаборатории или производства. То тут, то там из торца здания торчала железная труба с крюком для поднятия тяжёлых грузов. В целом улица выглядела опрятно: не было видно никакого валяющегося мусора, грязи или строительных отходов, хоть и построено здесь всё было так же по-простецки.
Наконец они вошли на самый верхний уровень. Здесь уже всё было совершенно иначе: небольшое кольцо составляли добротные бетонные двухэтажные дома, отстоящие друг от друга на несколько метров, а в образованных промежутках были обустроены уютные дворики с зелёными газонами с ровно подстриженной травой, на которой то и дело встречались садовые качели, аккуратные беседки и прочее. Каждый участок ограждался невысоким железным заборчиком с кованой калиткой.
Все эти домовладения занимали внешнюю часть кольцевой улицы, внутри же, в самом центре этого города, окружённый трёхэтажным зданием комплекса управления, возвышался тот самый колоссальный ветрогенератор, на соответствующем фундаменте которого и были возведены все остальные постройки.
Открыв тяжёлые двери центрального входа, мужчины встали по обеим сторонам от него и жестами пригласили путников внутрь. Верон и Хейзи вошли в просторный зал. По всем его стенам, потолку и даже полу тянулись бесчисленные чёрные провода – разные, в основном тонкие, но некоторые кабели достигали десяти-пятнадцати сантиметров в толщину. Посередине стоял длинный стол, у дальнего края которого в высоко поднятом кресле сидел мужчина. Его преклонный возраст выдавали и седые волосы, и испещрённое глубокими морщинами лицо. Только увидев Хейзи, вошедшую первой, он поспешно встал и быстрым шагом прошёл вдоль всего стола, кое-где переступая через высоковольтный серпентарий, замешкался на мгновение, а затем приветственно развёл руки в стороны и громко объявил:
– Добро пожаловать в Хайролл, самый северный форпост Свободного Народа! Меня зовут Чарльз, я – глава поселения… – однако, увидев Хейзи ближе, он неожиданно оторопел, прямо как люди на берегу. Улыбка тут же испарилась с его лица, сменившись неуверенностью и тревогой. Автоматическим движением он предложил завёрнутой в полотенце гостье сесть в кресло, но всё никак не мог снабдить приглашение какими-нибудь словами. Сделав несколько осторожных шагов назад, он рухнул в одно из кресел, стоявших с краю, положил руки на поручни и застыл, не отводя глаз от лица девушки.
Верон уселся с противоположной стороны стола, чуть позади Хейзи, и в зал тут же быстрым шагом вошли двое сопровождавших их мужчин, неся тяжёлые подносы.
– П-позвольте мне в первую о-очередь предложить вам чай, чтобы отогреться после такого… я уверен, ошеломительного путешествия – хоть меня и терзает желание поскорее расспросить об обстоятельствах вашего загадочного появления, – протараторил наместник, выжидательно уставившись на свою гостью и, очевидно, ожидая, что она, повинуясь такту, предложит ему приступить к расспросам, не стесняясь. Но ответа не последовало. Хейзи сидела молча, просто разглядывая Чарльза, отчего тот неловко поёжился и перевёл взгляд на Верона.
– Она не… не разговаривает, – плохо слушающимися губами медленно ответил зоолог, ещё не полностью отошедший от пережитого.
Наместник снова взглянул на гостью и задумчиво ответил:
– Да, я… понимаю.
Осмотрев принесённые яства, Верон обнаружил на старинных, растрескавшихся, местами даже склеенных тарелках только какой-то необычный продукт кубической формы, по-разному нарезанный, своим видом и ароматом напоминавший мясной, или даже печёночный хлеб. Отломив кусок, он попробовал угощение на вкус и спросил:
– Что это за блюдо? Никогда не пробовал ничего подобного.
– О, это – продукт нашей молекулярной печи. С пропитанием здесь, как вы понимаете, дела обстоят довольно трудно…
– Неужели!? Я и не думал, что они ещё где-то сохранились.
– Представьте себе! В отсутствие возможности заниматься земледелием или охотой – мы спасаемся столь примитивной технологией.
– Что в ней используется?
– В идеале нужна древесина, и хорошего качества. Но в этих широтах… В общем, нам дали разрешение на разработку торфяного месторождения к югу отсюда. За короткое лето нам предстоит заготовить тысячу кубов. И всё же… позвольте уточнить. Вы… с корабля? Он потерпел крушение? Сколько вы пробыли в воде?!
– Нет… нет, – с большим усилием отвечал Верон, сжимая ладонями большую горячую чашку и дыша ароматным паром, поднимавшимся над ней. – Всё… немного сложнее.
– Я сам не был свидетелем вашего появления и сужу со слов… но вроде вы не сильно пострадали. О, вы только не подумайте, что я пренебрегаю вашим состоянием – очевидно, что вам требуется помощь, и будьте уверены, что в Хайролле вы получите её в любом необходимом объёме… – мужчина тут же осёкся. – Но… скажем так, последствия столь отчаянного мероприятия в суровых водах Северного моря могли оказаться… много тяжелее.
Верон кивнул, но ничего не ответил – он боялся рассказать лишнего и не знал, как перевести беседу в более отстранённое русло. Неожиданно заговорила Хейзи:
– Нам нужен ионолёт, – произнесла она, хоть и с большим акцентом, но абсолютно самостоятельно.
Чарльз посмотрел на неё удивлённо и как-то немного испуганно.
– П-позвольте, я бы, в с-смысле, будьте уверены, что вы бы… но откуда же у нас, здесь… – забубнил он, разводя руками и нервно улыбаясь.
– У вас нет? – отрывисто и строго уточнила Хейзи.
– Есть, – коротко ответил престарелый наместник и опустил взгляд. – Он будет подготовлен в самое ближайшее время.
– Сколько? – подняла брови внезапно столь успешная, к удивлению Верона, переговорщица. Чарльз подозвал одного из своих людей и шёпотом уточнил у него что-то, выслушал ответ и жестом отпустил помощника.
– Аппарат будет готов утром.
– Долго! – возмутилась Хейзи. Но глава в ответ развёл руками, выражая максимальное соответствие своего бессилия сожалению.
– Боюсь, что здесь имеют место обстоятельства непреодолимой силы! – ответил он. – Мы не использовали эту технику очень и очень давно: корабль требуется не только проверить перед полётом, но и зарядить его батареи. А это возможно только… с запуском Миледи.
Гости непонимающе посмотрели на него.
– Ох, прошу меня извинить, я так привык вести общение только со своими… сожителями. Всё-таки гости бывают у нас нечасто. Миледи – это наш ветрогенератор. Думаю, вы обратили на него внимание при подъёме.
– Миледи плохо? – спросила Хейзи.
– Да-а, ей… Ч-что именно?.. Ах, если вы о том, что в данный момент она не работает – это действительно так. Понимаете, поворотный двигатель её гондолы весьма давно пришёл в негодность, и она не может ловить направление ветра. Сама.
– Но вы можете повернуть её как-то иначе? – Спросил Верон.
– Да… да! Конечно… Но это возможно только при помощи всех жителей Хайролла. А они, как вы могли видеть, сейчас там, на берегу…
– У них какой-то праздник?
