Страница 6 из 7
– Я тоже, а вот дядя твердит, что это делает район небезопасным, она руками разделила кусочек пиццы на две небольшие части, – Да, отсюда легко добраться практически до любой точки Европы, но и из любой точки приехать может кто угодно…
– Звучит как начало true-crime подкаста, – в голосе Олив прозвучал скепсис.
– Хах, я их обожаю, кстати, – весело подхватила Мейв
– Да, это заметно, – Олив оставалось только развести руками, – Мейв, скажи, а что там за кладбище?
– Да-да, Cimitero Monumentale del Verano. Местные зовут его просто кхм…,– она сделала паузу, прожевывая кусочек прошутто, – Верано. Это кладбище девятнадцатого века, которое выглядит как музей скульптуры и живописи. Там есть семейные склепы и индивидуальные захоронения самых разных людей, среди которых знаменитости вроде папы Пия IX, Марии Монтессори и Марчелло Мастрояни. Строго говоря, тебе обязательно нужно на это посмотреть! Там есть очень трогательные сюжетные скульптуры, а роспись эмалью по вулканическому камню – это что-то. Плюс во всём Сан-Лоренцо это самое тихое место. Там можно просто побродить и поразмышлять. Я бегаю туда иногда, чтобы погладить и покормить местных кошек или понаблюдать за ящерицами, которых там просто мо-оре.
– Откуда ты это всё знаешь? – будучи под впечатлением от чего-либо Олив всегда начинала засыпать собеседника вопросами, и этот случай не стал исключением.
– Тео таскает меня за собой по городу три месяца в году, – Мейв изобразила усталость на веснушчатом лице, – А это одна из его любимых локаций для индивидуальных экскурсий.
– Зна-ачит, в теории, ты могла бы уже и сама водить любительские экскурсии? – Олив сделала большой глоток капучино и внимательно посмотрела на Мейв, которая тут же забавно сморщила нос, и, расправившись с коркой от пиццы, принялась за высокий стакан, наполненный колой со льдом.
– Ну-у уж нет! Что угодно, только не работа гида.
– Жалко, хорошая экскурсия мне бы не помешала, – Олив снисходительно улыбнулась, и, отставив пустую тарелку, махнула рукой официанту.
На лице Мейв проступил восторг от какой-то идеи, которая, кажется, только пришла ей в голову:
– Хмм… – она постучала указательным пальцем по верхней губе в задумчивости, – Давай так. Я сюрпризом показываю тебе одно из самых небанальных и запоминающихся мест Рима, а ты помогаешь мне с выбором книги сразу после.
– А дядя твой не будет против того, что ты разгуливаешь по городу вместо чтения? – Олив поймала себя на том, что, кажется, переходит на менторский тон.
– Так читать нечего, из списка дома есть только Виктор Гюго, но мне с ним сложно. Страшный депресс…
Олив понимающе закивала. Они оплатили счёт и выдвинулись в сторону «загадочной достопримечательности». На пути к тоннелю, ведущему прочь с виа Тибуртина, Мейв обнаружила пятно томатного соуса на своей джинсовке, поэтому было решено ненадолго вернуться и сменить куртку на что-то другое. Пока она носилась по их с Тео квартире, расположенной на третьей этаже дома напротив, Олив стояла за дверью в ожидании. Она рассматривала просторный двор, который, хоть и был расположен близко к её временному пристанищу, разительно отличался от того, что она считала типичной для Рима обстановкой. Большой стеклянный лифт посреди двора смотрелся чуждо этому месту. Особую контрастность ему придавали огромные амфоры, в которые были посажены карликовые туи. Во внутренней части не нашлось места ни велосипедам, ни тем более мопедам. Не было здесь и пластиковых стульев, зато у самого входа в дворовые ворота стояла кованая лавочка.
Спустя десять минут Мейв выпорхнула из дверей в клетчатой рубахе, накинутой поверх терракотового сарафана. На плече у неё болтался полупустой рюкзак.
– Я вечером пойду к подруге, мы собирались плести браслеты, так что, если ты не против, на обратном пути я забегу в магазинчик для рукоделия, – она сдула со лба упавший на глаза рыжий локон и деловито зашагала вперёд.
Олив последовала за ней, и вот они, преодолев несколько кварталов, оказались недалеко от площади Берберини.
– Что ты знаешь о монахах-капуцинах? – будто между прочим спросила Мейв.
– Хах, вот так вопрос, – Олив не сдержала нервный смешок, – Почти ничего. Вроде у них есть свой орден, а ещё они носят забавные остроконечные капюшоны как в фильмах про тайные общества. На этом, пожалуй, всё.
– Это уже немало, – Мейв одобрительно покивала, – Мы направляемся в музей в котором находится одна из самых необычных крипт в городе.
Мейв говорила очень уверенно, будто она регулярно подрабатывает гидом.
– Вообще, орден монахов капуцинов – один из самых известных в Католической церкви. Это ветвь францисканского ордена, которая была основана, кажется, в шестнадцатом веке. Монахи-капуцины отличаются строгостью и аскетизмом. И да, они носят капюшоны. Кстати, почему именно, я не в курсе, но предполагаю, что это связано с их закрытым и достаточно бедным образом жизни. Тебе, наверное, интересно, почему я завела о них разговор? – хитро прищурившись, Мейв поджала губы, сдерживая хитрую улыбку.
– Умираю от любопытства, – подыграла ей Олив.
Они остановились напротив высокой церкви базиликального типа, ко входу в которую вела двойная лестница с массивными каменными перилами
– Это церковь Санта-Мария-делла-Кончезионе-деи-Капуччини, – Мейв указала на здание, – Она же музей монахов-капуцинов. В склепе под церковью находятся останки тысяч монахов-капуцинов, искусно украшенные и превращенные в жуткое произведение искусства.
– То есть это костница? – Олив в изумлении подняла брови.
– Да, это напоминает традицию костниц, но смысл тут немного иной. В Палермо у капуцинов были целые катакомбы, выложенные останками монахов. Тут всё не так масштабно, конечно, но достаточно впечатляюще. Ну что, зайдём? – Мейв устремила на неё испытующий взгляд голубых глаз, обрамлённый огненно-рыжими ресницами.
– Пошли, – после недолгой паузы кивнула Олив, – Никогда не видела ничего подобного,
При входе они купили два билета и прошли вглубь церкви. Сначала экспозиция выглядела обычно: в хорошо освещённом зале, обитом деревянными панелями, были представлены портреты, предметы обихода и книги монахов, а также информационные стенды, рассказывающие о гуманитарной деятельности ордена по всему миру. Когда они спустились в крипту: подземный склеп разделенный на пять часовен и освещенный лишь тусклым естественным светом, просачивающимся сквозь трещины в стенах, у Олив замерло дыхание. Стены склепа были украшены останками: черепами и костями разной формы и размера. Человеческие кости складывались в причудливые барочные узоры и производили ужасающее впечатление. На потолке – лампы из позвонков, вдоль стен альковы из черепов. Некоторые скелеты, безмолвно наблюдавшие за посетителями со сводов, были одеты во францисканские одеяния. Во всех помещениях было достаточно прохладно, но запах затхлости и смерти преследовал Олив всё то время, пока они находились в крипте.
Они прошли все часовни, подолгу останавливаясь у жутких композиций, и всматриваясь в пустые глазницы давно ушедших из жизни монахов. В одной части Мейв указала на табличку, написанную на трёх языках.
– Мы когда-то были такими, какие вы есть сейчас; такими, как мы сейчас, будете и вы, – зачитала она вслух, и, помедлив, добавила, – Эту крипту капуцины построили для того, чтобы приходить сюда за размышлениями и в молитве стремиться к Богу. Для них было важным не забывать, что все мы смертны и когда-нибудь превратимся вот в это, – она указала на груду черепов, обрамлявшую один из алтарей.
– Мурашки по коже, – едва слышно проронила Олив.
Они постояли в крипте ещё немного, внимательно изучая все таблички и надписи. Пустые глазницы продолжали безмолвно следить за каждым их шагом, и под этим взглядом прямиком из безвременья Олив ощущала тревогу и ледяной холод, обволакивающий каждую клеточку её кожи.
– Думаю, пора подняться наверх, – сглотнув подступивший к горлу удушающий страх, проговорила Олив, – Мне слишком жутко здесь.
– Понимаю, – Мейв как будто только и ждала команды, – Сюда! – она уверенно направилась к выходу на лестницу.
Олив поспешила следом. Когда они вышли на воздух, Олив встала под прямые солнечные лучи и закрыла глаза, в надежде, что его тепло отогреет её замершее от безмолвного ужаса сознание.
– Никогда бы не подумала, что нечто подобное сможет меня так встревожить, – сказала она подошедшей к ней Мейв.
Девочка лишь понимающе покивала.
– Разделяю твою эмоцию, – Мейв обняла себя за плечи, сложив руки на груди, – Сколько раз там была, но жуткие ощущения никуда не уходят.
Олив приоткрыла один глаз и посмотрела на девочку.
– Где там твой список литературы? – она решила переключиться на что-то приятное и протянула девочке раскрытую ладонь.
Мейв дёрнулась, сбросила с плеча рюкзак, залезла в боковой карман и выудила оттуда сложенный вчетверо лист бумаги. Вложила его в ладонь напротив своего лица.
– Хмм, тут «Маленькие женщины», – задумчиво протянула Олив, вчитываясь в имена авторов и названия романов к прочтение, – Ух ты, есть даже «Убить пересмешника»! Я бы стёрла себе память, чтобы перечитать. Хотя и так достаточно часто возвращаюсь к этому роману.
– Маленьких женщин я недавно смотрела. А вот «Убить пересмешника» звучит очень знакомо. Это о чём? – в голосе Мейв прозвучал неподдельный интерес.
– В двух словах и не описать. Скажу так, – Олив прочесала волосы на затылке и закрутила их в плотный жгут на затылке, – Успех этого романа стал важной вехой в борьбе за права темнокожих. В сюжете встречаются признаки детектива и судебной драмы, а герои там, несмотря на всю серьёзность затрагиваемых тем, невероятно тёплые и смешные. Это если крупными мазками описать.
– Звучит годно! – задорная речь Мейв выдавала её энтузиазм, – Пойдём, тут неподалёку книжный! – она подхватила Олив под локоть и потянула её на параллельную улицу.
После покупки нетленного романа Харпер Ли, они погуляли по городу ещё пару часов, дойдя от площади Берберини до Испанской лестницы. Мейв пришлось побежать в сторону метро, чтобы гарантировано успеть в гости к подруге, а Олив направилась за Итальянским VOGUE, который она обещала привезти из Рима своей близкой подруге Сэм. После того, как они попрощались с Мейв, Олив почувствовала всю тяжесть мира в своих ногах, поэтому приняла решение поскорее выдвигаться в сторону дома. У дверей квартиры она оказалась ещё через час. Небо громыхало и тяжёлые тучи заволокли римское небо. Олив отыскала в сумке ключ и вставила в замок. Провернула. Ещё раз. И ещё. Дверь не поддалась. Она вытащила ключ в надежде, что во всём виноват неправильно вошедший в отверстие штырь. Поворот, ещё, и ещё, и ещё. Дверь не открылась.
Над Римом в очередной раз блестнула молния и раздались раскаты грома. Поднялся сильный ветер и спустя пару мгновений хлынул сильный дождь.
Глава V. Кампо Верано
Он ввалился в квартиру с пакетами наперевес. Впервые за долгое время Тео успел зайти в супермаркет не за полчаса до закрытия, и потому мог спокойно выбрать всё необходимое. Он сгрузил сумки на пол на кухне и принялся раскладывать по шкафчикам овощи, зелень, макароны и яйца. Телефон, небрежно брошенный им на кухонную столешницу, разразился протяжной вибрацией. Тео между делом разблокировал экран, и на нём сразу высветилось сообщение от Мейв:
«Мы с Олив были в книжном, и я купила «Убить пересмешника». Уже прочитала первые 30 страниц. Пожалуйста, разреши мне сегодня остаться у Франчески. Миссис Серра сделала свои обалденские каннеллони, и я уже залила им слюнями весь пол»
Тео поморщился, невольно представив эту картину. Что ж, миссис Серра совершенно точно не допустит никаких глупостей, на какие могут быть способны подростки, и потому, недолго поколебавшись, Тео набрал ответ:
«Не засиживайся у них завтра! Утром я сделаю фритату с твоим любимым сыром, и, клянусь Богом, съем всё до последней крошки, если не явишься к обеду»
Телефон снова пиликнул ответом, но Тео не стал его читать. Он закончил с продуктами и теперь стоя посреди кухни размышлял о том, чем себя занять. Ужин! Тео вытащил из морозилки креветки: очистил, обжарил с чесноком, нарезал лук. Потянулся в шкафчик и достал оттуда бутылку Frascati. Медленно влил вино на сковородку и, достав бокал из верхнего шкафчика, наполнил его на треть. Спустя полчаса за окном хлынул дождь, а квартира наполнилась аппетитными ароматами. Старый проигрыватель пластинок, оставшийся ещё от предыдущих хозяев, пел голосом Луи Прима про добрый вечер. Креветки с обжаренными в вине помидорами были выложены на тарелку. С бокалом в руке Тео откинулся на спинку стула и втянул носом потрясающие нотки, уже представляя, насколько удачно сложится его сегодняшний вечер. Однако насладиться моментом он не успел: по квартире пронеслось жужжание дверного звонка.
Тео, сдвинув брови, тяжело поднялся с места, оставил бокал на столе и проследовал к двери. Повернул ручку.
– Тео, я прошу прощения за беспокойство, – на пороге стояла Олив, укрывающаяся от крупных капель дождя под раскрытым журналом, – У меня не открывается дверь в квартиру, и я никак не могу дозвониться до арендодателя.
От одного вида насквозь продрогшей под ливнем девушки Тео пробил озноб.
– Dio Cristo! Входите скорее! – он сделал шаг в сторону, впуская Олив в квартиру.
Нежданная гостья шагнула внутрь прихожей, и несколько капель с её волос тут же упали на деревянный пол.
– О нет, – Олив заметалась на месте, – Ещё раз, прошу, ради Бога, извините. Я понимаю, сейчас уже так поздно, и я тут успела напортачить, ох, – она подставила ладони под убранные в небрежный хвост пшеничные пряди и попыталась поймать срывавшиеся с них капли, – мне очень жаль, но я совсем никого здесь не знаю и, честно, понятия не имею, что мне делать.
– Олив, – Тео выставил вперёд ладони в успокоительном жесте, – Всё в порядке, вам не за что извиняться. Сейчас я принесу вам полотенце, и мы всё решим.
– Да-да, хорошо, я поняла, спасибо, – закивала она как болванчик.
Тео сделал пару шагов вглубь квартиры, но тут обернулся и оглядел съежившуюся у стены девушку. Она вымокла насквозь: с летнего комбинезона ручьем стекали капли, падавшие ей прямо на открытые босоножки.
– Тапочек у меня нет, но думаю, вам просто необходимы тёплые носки, – задумчиво протянул он, и скрылся в спальне, не дожидаясь ответа.
Он открыл шкаф, отыскал в нём пару полотенец и направился к кладовому помещению, где лежали недавно выстиранные вещи Мейв. Ничего полезного, кроме огромных гольфов с надписью WHATEVER там не нашлось, но, в мире слепых и одноглазый – царь* (прим. Итальянская пословица «Il un mondo di ciechi un orbo è re» эквивалентная «на безрыбье и рак – рыба»).
Когда он вернулся в прихожую, Олив стояла у двери на резиновом коврике.
– Завернитесь в большое полотенце, а это вам поменьше, сможете выжать волосы, – Тео отдал ей стопку, на которой сверху лежали гольфы, – Чистых носков у Мейв не нашлось, но есть альтернатива.
Олив, повторив «спасибо» с десяток раз и всё ещё заметно смущаясь, взяла полотенца. Тут же заметила гольфы:
– Ого, это как-то… – она замешкалась в поисках слова.
– Пассивно-агрессивно, да, но ничего лучше не было, – кивнул Тео, делая два шага в сторону гостиной, – Как зовут вашего арендодателя?
– Гульельмо Фичино, – неуверенно произнесла Олив.
– Оу, я понял! – Тео изобразил искреннее удивление, – Я его знаю и есть номер. Давайте-ка я попробую набрать Уилла.
– Уилла? – переспросила гостья недоумённо.
– Гульельмо – вариант имени Уильям, – пояснил он, – поэтому как-то у нас повелось, что он Уилл.
– А, прошу прощения, не сообразила, – потупилась девушка.
– Ничего, это неочевидно, – он указал себе за спину, – Я буду там, в гостиной. А вы подходите.
Тео поспешил на кухню, где нашёл телефон и включил чайник. Вернулся в гостиную, набрал номер.
Спустя десяток долгих гудков стало понятно, что Уилл не намерен сегодня никому отвечать. Когда Тео оставлял ему сообщение на автоответчик, в комнату вошла Олив завернутая в большое полотенце как в супергеройский плащ.
– Вот и я не дозвонилась, – протянула она, как только Тео нажал на отбой.
– Я написал ему сообщение и оставил запись на автоответчике. Думаю, к утру, он отреагирует, – почесав затылок, Тео положил телефон в задний карман и повернулся к соседке, – А теперь можно поподробнее: что случилось с дверью?
– С дверью всё в порядке, а вот замок пришёл в негодность, – Олив выудила из кармана ключ и показала его Тео, – Это теперь абсолютно бесполезная вещь. Он проворачивается в замке, но ничего не открывает.
– С ума сойти, – он покачал головой, – это очень похоже на Уилла. Он ведь недавно делал ремонт, но, выходит, поменять старый дверной замок в голову ему как-то не пришло.
Олив закивала, но мысли её, кажется, были где-то далеко.
– Тео, скажите, – начала она задумчиво, – Не знаете ли вы тут поблизости какую-нибудь гостиницу или, может быть, хостел? К счастью, деньги и документы у меня с собой, но, думаю, мне нужно срочно подыскать ночлег, а утром уже решать остальные вопросы.
Тео бросил взгляд на настенные часы и тут же отрицательно замотал головой.
– Олив, – он указал ей на диван, приглашая присесть, и сам опустился в кресло, – Это чудовищная идея. Без предварительной брони вас заселят по конскому тарифу, да ещё и в высокий сезон не в каждом клоповнике отыщутся свободные номера.
– Сейчас высокий сезон? – бесцветно пробормотала она, присаживаясь на самый край дивана, – Я не знала. Ну что же, тогда я… А далеко здесь вокзал?
– Прекратите, – Тео услышал, что чайник вскипел и, соскочив с места, направился на кухню, – у меня тут две свободные комнаты, – бросил он на бегу.
Достал из ящика мяту и чай с бергамотом, смешал их. Залил кипятком, взял за «ушко» заварочный чайник и, подхватив с рейла две чашки, вернулся в гостиную, где застал Олив со смятением на лице.
Лишь спустя пару минут она, видимо, собралась с мыслями и спросила:
– А-а Мейв не дома?
– Смоталась к подружке, чтобы не обсуждать со мной прочитанное за день, – Тео поставил перед Олив чашку чая, сел в кресло напротив.
– Утром вернется, – продолжил, отпивая глоток, – По крайней мере, должна, но тут уже и не скажешь наверняка.
Олив понимающе закивала, глубоко вздохнула, будто набираясь смелости, и выпрямила спину.
– Тео, – обратилась она к нему серьёзно, – не буду кривить душой, остаться у вас это отличное предложение, и я очень благодарна вам за такую щедрость. Но-о мне и без того ужасно перед вами неудобно. Стеснять вас ещё больше…
Он не стал слушать до конца:
– Извините, но я вынужден вас остановить прямо сейчас. Вы не помешаете, можете спокойно остаться в гостевой. К тому же по моей милости вам наверняка пришлось сегодня немало узнать о корейских бойзбендах или про тренды в тик-токе. В общем, считайте это благодарностью за внимательное отношение к Мейв.
Некоторое время Олив будто обдумывала услышанное, и, придя к какому-то одной ей известному выводу, опустила плечи и сделала глоток из чашки.
– Уговорили, – произнесла она тихо.
