Перейти к содержанию

Приключения славянки. Цветок Безвременник — книга №1 серии «Приключения славянки»

Автор:

5,0 10+ оценок читателей Рунета
Категория
фольклор
Серия
Приключения славянки · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Жила-была на земле русской собой прекрасная, но очень уж вредная, а оттого безумно одинокая, славянская богиня Морана. Да не просто богиня, а богиня зимы и холода, мрака и ночи, болезней и хворей всяческих… В общем, трудная у неё работа была, тяжёлая, да и характер, к слову сказать, соответствующий. Потому и недолюбливали её люди, друзей у неё было раз-два и обчёлся, и с личной жизнью тоже как-то не везло. Так и жила она в лесном уединении, скучала, пока не объявился однажды во владениях её дремучих гость таинственный, незваный. И стал он всяческие пакости и козни в Заповедном Бору устраивать, да богиню своими выходками гневить. А кто этот таинственный незнакомец, чего ему в тех краях нелюдимых надобно, а главное, как он посмел супротив воли зимы-матушки идти и предстоит выяснить Моране и её верному советнику-филину.

Читать «Приключения славянки. Цветок Безвременник» — Елена Сивер онлайн

Страница 2 из 6

И с этими словами я обернулась небольшой проворной галкой. Сделала круг над лесом, разминая крылья, а затем взяла курс на северо-запад, в Глухой Ельник.

***

На пожухлую, чёрную в ночном мраке траву я ступила уже своими ногами. Подняла глаза к небу, вдохнула полной грудью такой родной, пропитанный волшебством аромат любимого времени. Ночь.… Сколько были и небыли связано с тобой? Сколько тайн укрывает твой непроницаемый чёрный плащ? Сколько загадок хранят твои тёмные очи? Лишь одной тебе известно! Вечная подруга изгнанников, верная соратница одиноких душ…

Я иронично улыбнулась. Кого-то она пугает, а я вижу в ней спасение, покой, гармонию. Она прекрасна и загадочна, как редкий чёрный пион, затесавшийся в стайку лазоревых незабудок. Она величественна и хрустально-хрупка, как самое чудесное видение. Она – томная красавица с изяществом чёрной кошки. Она переменчива, капризна, то жарка, то холодна, как истинная женщина. Она – разная. И в этом мы с ней похожи…

К примеру, сегодня она была тёплая, ясная, по-летнему пряная. По тёмному лесу невесомо гулял мягкий осенний ветерок, перебирая, как струны на гуслях, сухие стебли высокой травы. Вверху едва качались уже почти оголённые ветви деревьев. То тут, то там раздавался лёгкий шорох листвы и сухих былинок, – это разбегались в разные стороны почему-то ещё не впавшие в спячку лесавки8[8]. Они любопытно сверкали янтарными глазёнками и что-то тихо шуршали друг дружке. Однако, несмотря на их копошение, вокруг было тихо и по-волшебному загадочно. Остальная нечисть давно расползлась по нормам, затаилась в укромных местах до поры до времени. Послышалось протяжное, гнусавое «кау» выпи в звёздной вышине, от чего в душу закралась лёгкая печаль по уже прошедшему жаркому лету…

Даже мне немного взгрустнулось. Мне будет не хватать вас, лучезарные солнечные дни!

Хотя, если честно, тут грустить вовсе не приходится, ибо осень нынче была благосклонно тепла. Авсения на славу постаралась продлить прелесть всеми любимого времени года, и сейчас в воздухе явственно чувствовалась мягкая длань божественной особы. Именно поэтому-то самые распоследние жить9[9] и нежить отчаянно и надрывно радовались данному взаймы сроку напоследок. Но не всех обманешь, не всех подкупишь недолговечным и таким обманчивым теплом, и, несмотря на ласковые (пока что) осенние деньки, многие благоразумные лесные жители уже предусмотрительно разбрелись по норам и залегли в спячку, наверняка чувствуя в воздухе пока ещё невесомое, но всё же неумолимое приближение зимних морозов.… А я, как старшая и заботливая сестра, постаралась дополнить картину и напомнить о себе, пуская временами по лесу пронизывающий холодок неизбежной зимы.

Я недовольно отметила про себя все проделки сестрицы, направленные исключительно во славу себе любимой.

«М-да, расщедрилась Авсения, гадюка хитрая! В народе её и так почитали, так нет же, всё ей мало! Ничего, ничего, посмотрю я сегодня на её божественное выражение лица, когда Жезл мне передать попрошу. И пусть только запротивится: увидим тогда, кто из нас двоих старше и сильней», – злорадно думала я, изучая пустынную лесную прогалину.

– Варс, а мы точно на нужную полянку приземлились? – поинтересовалась я, оглядываясь на советника.

– Точно, – подал голос филин, усаживаясь мне на правое плечо.

– И где же тогда…

– Она сейчас прибудет, Морана. – Из-за ближайшего куста калины неспешно показался советник Авсении, сверкая в свете ясной луны поджарыми серебряными боками.

– Здравствуй, Лютый! Как жизнь? Здоровье? – поприветствовала я волка, почтительно склонившего предо мной седую голову.

– Спасибо, Морана, не жалуюсь. – Волк слегка кивнул в сторону Варсонофия и тут же отвернулся.

Почему-то они всегда не особо ладили друг с другом, хотя общего у этих двоих было немало. Оба горделивы, проницательны, умны сверх меры, оба служат под началом хорошо известных и уважаемых богинь. Может, на их взаимоотношениях сказывалась наша с Авсенией взаимная неприязнь? Не знаю. Но при встрече они только чопорно обменивались кивками и тут же отворачивались или расходились в противоположные стороны, преднамеренно избегая смотреть друг на друга. Я всегда подозревала, что бо́льшая вина лежит на Варсе, иначе как можно объяснить его точно такие же отношения и с другими советниками? Филин, например, терпеть не мог советника моего братца Лучезара – лиса Плута, такого же вертлявого и хитрющего поганца, как и его хозяин. У моей самой младшей сестры Лели – богини Весны – в советниках значилась юркая и, на проницательный взгляд Варса, очень аппетитная белочка Огонёк. На неё он был бы не прочь поохотиться. Меня это всегда веселило, а вот Лелю почему-то не очень. Огонёк, кстати, тоже была против того, чтобы стать закуской для Варсонофия. Я пыталась объяснить сестре, что в мире природы правила едины для всех: кто-то охотится, а кто-то прячется. И что я могу, собственно, поделать? Хищник, что с него взять?.. Так и живём. Не буду же я, в самом деле, бегать следом за птицей с грозными «Кы-ы-ш-ш-ш, проклятый, кому сказала, не тронь!»? Богине это негоже.

Ох, не зря говорят, что натура хозяина непременно оставит отпечаток на характере его подопечных! Видимо, мой скверный нрав передался и Варсу, и теперь он так же не может поладить с остальными советниками, как я – с собственной роднёй.

Я внимательно оглядела волка, стараясь угадать по его поведению, в каком настроении прибудет хозяйка.

– Что, жирок-то нагулять успел, а? Благо, осень нынче богата на дары. Теплынь уже какой день стоит! – съязвила я, но зверь и ухом не повёл.

– Да, думаю, не пропаду, если что. Волка, как говорится, ноги кормят, какова бы ни была осень или зима.

М-да, на разговоры Лютый не мастак был всегда, тем более на подстрекательные.

– Ну смотри, а то, говорят, зима в этом году морозная будет, холодная.… По ночам особенно.

– По ночам? Что так? – наконец проявил интерес к беседе Лютый.

– Да бессонница проклятущая меня достала. Какую ночь маюсь! – не вытерпела и пожаловалась я.

– Так ты бы травки попила успокаивающей, отварчики какие. Может, и полегчает.

Теперь уже я с интересом взглянула на собеседника, выказавшего вдруг такую заботу.

– Да пила! Вон Трут с Варсом меня чем только ни опаивали, ничего не помогает!

– А если с Дрёмой10[10] поговорить? Может, она подсобит?

– Нет, не выйдет. Ты же знаешь, Лютый, меня все только стороной обойти за три версты горазды. Кто же по доброте душевной злой богине помогать будет? Не подходит, – махнула я сокрушённо рукой. – Так что буду теперь все ночи бессонные трудиться не покладая рук.

– Кто это тут бессонными ночами трудиться, не покладая рук, намерен? – услышала я знакомый певучий голос.

На полянку павой выплыла статная девица, Авсения, то бишь, сестрица моя ненаглядная (век бы на неё не глядеть!). В платье ярко-алом, в сапожках новеньких – ишь, пряжки как в свете лунном серебром полыхают! В водопад огненных волос ленты изумрудные вплетены. На запястьях браслеты золотые переливаются, на пальцах перстни яхонтовым огнём горят. Стоит себе высокая, стройная, в руках ветку рябиновую вертит небрежно, гроздья ягод зрелых перебирает.

«Эх, прав был Варс! Наверное, надо было-таки принарядиться ко встрече сердешной. А то прямо как девка весчанская стою тут при дочке боярской», – с досадой подумала я. Вот ведь как вышло! И чего я снова не послушалась?

– Здравствуй, Авсения! Запаздываешь, ждать старшую сестру заставляешь. Нехорошо-о-о, – пропела я сладким голосом.

– Ты уж извиняй, Мораночка, дела всё! Как же я обязанности свои оставлю? Не пристало мне от дел отмахиваться! А ты, я смотрю, всё хорошеешь и хорошеешь день ото дня. По тебе и не скажешь, что бессонница тебя, бедняжку, заела, здоровье бесценное подточила, – улыбнулась Авсения ядовито.

Ага, подслушивала, значит! Я живо представила себе сестрицу, сгорбившись, стоявшую у ближайшей сосны, одной ногой угодившей в … муравейник, (а что, как хочу, так и фантазирую!), и жадно ловившую каждое слово.

– Ох, и не говори, милая! Бессонница-то пакость жуткая, да красоты моей не испортить ей – и не с такими бедами справлялись. А ты, я смотрю, вся в работе, трудишься без отдыха. Поберечь себя надобно, а то уже и круги тёмные под ясными очами пролегли, аж в свете луны заметно… Не щадишь себя совсем, сестрица. Ещё чуток – и на умертвие ходячее смахивать начнёшь.

– Да что ты, куда мне до тебя? Это ты ведь у нас в народе как ведьма да упырица больше известна! Не обижайся уж, молва народная такова, – сочувственно улыбнулась Авсения. – Но слава твоя чище красоты кикиморной блещет.

– Да, чем-чем, а славой меня народ не обделил, это верно! Только всё это меня ни капельки не задевает: главное, что сила моя поболее, чем у некоторых будет. К примеру, твоей, раза эдак в три.

Улыбка на мгновение сошла с лица Осенней богини, но тут же появилась вновь и засияла пуще прежнего.

– Что ж это мы всё про работу, да про работу? Расскажи лучше, как житьё-бытьё твоё. Как в избушке живётся лесной? Не тяжело? Поди, самой готовить, стирать, печь топить приходится?

– Что ты! Трут на себе всё хозяйство держит, молодец он у меня. Совсем ни в чём нуждаться не позволяет, как сыр в масле катаюсь, – заверила я сестру заботливую. – А что там дома? Как работы продвигаются? – всё же не утерпела я и проявила интерес.

– Ох, медленно.… Видать, только к весне всё готово будет. Так что, бедняжке, придётся тебе терпения-то набраться ещё малость. Но ты не переживай! Хочешь, мы к тебе с Лучезаром как-нибудь в гости заглянем? Скрасим твоё одиночество.

– Спасибо за заботу, буду рада! Я как раз грибочков между делом насобирала и Трута попросила засолить впрок. Откушаете. Заодно и проверим, съедобны ли, ибо в дарах грибных не сильна буду, – еле сдерживаясь, чтобы чем-нибудь не запустить в ухмыляющуюся девку, процедила я сквозь зубы.

Лицо Авсении вдруг вытянулось и приняло цвет синей замаринованной поганки.

– Да шучу, шучу, Сенечка! Неужто и вправду думаешь, что я любимых родственничков грибками травануть горазда?

– С тебя станется, – едва слышно прошелестела любимая родственница.

– Обижаешь, сестрица! Я ради такого случая нечто более изощрённое придумаю, – искренне заверила я её. – Вас же со свету сжить, ещё научиться надо. Маринованными поганками тут не обойдёшься.

В ответ Авсения лишь презрительно сморщила носик.

– Так, стало быть, для чего ты позвала меня? – наконец перешла к делу богиня, всем видом изображая, что у неё и без меня дел навалом, а я тут смею отвлекать её по пустякам каким-то.

Ага! Вот и мой черёд ухмыляться настал.

– А позвала я тебя, Сенечка, вот по какому делу… Пора моя пришла!

Авсения удивлённо вскинула красивые дуги бровей.

– Как пришла?

– Да, пришла. А разве ты не чувствуешь? – неискренне изумилась я. – Но это уже не столь важно. В общем, за Жезлом времён года я вернулась. Теперь по праву моя очередь владеть им, – торжественно заключила я, победоносно глядя на вдруг посеревшую сестрицу.

Авсения мигом согнала с лица ненужную улыбку и покрепче сжала в руках рябиновую ветку.

– Что? Как же это? Ведь ещё целый месяц принадлежит мне…. Ты не можешь! – напряглась богиня.

– Ещё как могу! К тому же, не забывай, что ты Жезл власти у Лучезара переняла, когда ему тоже ещё властвовать почти месяц надлежало.

– Он сам уступил мне это право! Я его к этому не принуждала!

– Не принуждала, говоришь? Это вряд ли. Если не силой, так хитростью, но всё же ты переняла Жезл. А теперь отдай его мне.

– Нет!

– Отдай, Авсения, не заставляй меня повторять дважды, – ледяным тоном процедила я пока что просьбу.

– Не отдам! Ты не можешь так со мной поступить! Не снова! – Её лицо исказила злоба, и я почувствовала, как вокруг собирается и клубится холодная и сырая осенняя влажность, а по ногам стелется густой туман.

Авсения решила показать мне свой крутой норов. У-у-у, как страшно!

Лютый и Варсонофий как истинные жители леса приняли решение переждать непогоду где-нибудь в безопасном и, желательно, сухом месте, поэтому дружненько скрылись в тёмном ельнике, причём в одном направлении, как два старинных закадычных друга. Всё-таки иногда они действовали благоразумно и, главное, сообща! Нет чтобы у нас так с Авсенией выходило…

– Что ж, если ты по-хорошему не хочешь, я силой возьму. Впрочем, как всегда. Давай в очередной раз узнаем, кто из нас сильней, – спокойно проговорила я.

А что, ведь и впрямь не впервой! Это уже своего рода традиция у нас. Но ничего, я и без Жезла ей докажу свою власть, и никакой туман меня не остановит.

– Решила дождиком меня обрызгать? Ха!

Я медленно вдохнула полной грудью и так же не спеша выдохнула едва заметное облако пара. Для пущего впечатления зыркнула на сестру синим пламенем очей. Ведьмой, значит, они меня величают? Ну-ну! Получайте вашу ведьму!

Вдруг откуда ни возьмись, на лес налетел сильный холодный ветер, нагоняя на ясное звёздное небо стадо тяжёлых снежных облаков, за которые тут же скрылась серебристая луна. Один короткий вздох – и по поляне весело запрыгали мелкие горошины града, больно врезаясь во всё, что возникало на их пути, включая и мою соперницу. Точнее сказать, сосредоточившись на моей сопернице.

Авсения взметнула руки вверх, прикрывая голову и с ужасом озираясь. Беспощадный ветер хлестал её по лицу, грубо тянул за одежду, рвал длинные волосы. Да, когда надо, я была безжалостна даже к родне. Увы, но такова моя зловредная и холодная натура. Градинки становились крупнее, удары ожесточённее. Сдавайся, сестра, тебе не выйти победительницей!

– Хватит! Прекрати! Я больше не могу этого терпеть, забирай! – будто отвечая моим мыслям, всхлипнула Авсения и бросила под ноги ветку рябины, теряя вместе с ней свой былой облик величавой Красавицы-Осени.

Теперь передо мной стояла просто мокрая и злая девица с заплаканным лицом.

– Ты же знала, что так и будет.… Всегда ведь бывает. И всё дело совершенно не в том, что кто-то кому-то уступил или боролся, но проиграл. Дело даже не в наших с тобой натурах и характерах. Всё дело в законах Природы-Матушки! Только Земля-Кормилица решает, кому Жезл времени взять в руки пора. И это непреложно. Такова Её воля, а мы только слуги, несмотря на наши желания, тщеславие и гордость. Как бы нас при этом ни восхваляли люди, как бы ни называли, какие бы жертвы ни приносили, мы выполняем Её волю, смирись.

– Ни за что! Возможно, всё так, как ты говоришь. Да, мне известно, что так и есть! Но всё же знай, Морана, что и в следующий раз, и всегда на все века при наших с тобой встречах без борьбы я не сдамся! Добровольно Жезл ты из моих рук никогда не возьмёшь! – полыхнула на меня Авсения злыми зелёными очами и, обернувшись серым моросящим дождём, унеслась прочь с лесной поляны.

Я грустно посмотрела ей вслед, не обращая внимания на оседавшие на ресницах мелкие капельки влаги, и, вздохнув, нагнулась за Жезлом. Отряхнула его от налипших мокрых листьев и хвои, провела пальцами по тёмному серебру трости, по затейливому узору набалдашника, сверкающего драгоценными каменьями, и произнесла вслух:

– И досталась же мне в сёстры такая упрямая и мстительная особа! Каждый раз отношения выяснять приходится!

– Родственников не выбирают, – услышала я в ответ мудрый вкрадчивый голос и улыбнулась.

– М-да, в этом люди прямо в точку попали. – Затем повернулась к Варсонофию и хитро прищурилась: – А ты глянь-ка: зима-то опять раньше срока заявилась. Вот же зараза!

– Всему своё время.

– И это правда. Ну что же, тогда за работу! – Я тихонько дунула на Жезл, и в моих руках оказалась пушистая еловая ветка, слегка тронутая инеем.

***

А поутру Землю-Матушку не узнать было! Оделась в меха серебристые, укуталась в одежды белоснежные, вздохнув облегчённо от трудов плодородных, тихо погрузилась в глубокий здоровый сон до следующей весны.

– Эх, хорошо-то как! – Я придирчиво огляделась, оценивая ночные старания и, в полной мере удовлетворившись увиденным, довольно улыбнулась. – Везде чисто, никакой грязи вокруг и луж мутных, никакой слякоти и сырости плесневой. А воздух-то какой свежий! Кристальный просто! Прямо дышится по-другому, легче.

Я медленно прохаживалась по лесным тропкам, наслаждаясь таким родным певучим скрипом снега под ногами. Варсонофий важно восседал у меня на плече, временами встряхиваясь и топорща пёстрые перья.

– Будто в другой лес попала – преображённый, праздничный, сказочный. Так гораздо, гораздо лучше! Не правда ли, Варс? – спросила я у дремлющей птицы, на ходу касаясь Жезлом то кустика шиповника, то молоденькой осинки, бережно укутывая их тёплым пологом снега, чтоб до весны не промёрзли.

– У каждого своя правда, – сквозь дрёму пробурчал пернатый свод народных мудростей и поговорок на все случаи жизни.

– Варс! Может, хватит крылатыми выражениями сыпать? Лучше скажи, что ты думаешь, – дёрнула я плечом, на котором восседал советник.

– Ты действительно хочешь знать, что я думаю? – встрепенулся от сонного оцепенения филин. – Я думаю, что делу время, а обедать тоже нужно. Возвращаться домой пора: тебе отдохнуть, да и мне вздремнуть не мешало. А насчёт всего этого великолепия – ты молодец, потрудилась на славу, а слякоть я тоже как-то не очень. Так что, летим?

– Уговорил, летим. Ты отправляйся, а я догоню, – смилостивилась я над птицей, которая не заставила себя долго упрашивать и, легко спружинив с моего плеча, взяла курс на избушку Трута.

Вот ведь хитрюга! Когда надо – жёсткий и требовательный, даже ко мне, своей хозяйке, а иногда и подольститься может, и успокоить. И что бы я без него делала?

«Знамо что: совсем бы одичала, бирючкой бы по лесам бродила да белок пугала, ну или того, кто подвернётся», – ответил ехидно внутренний голос.

Ну вот, ещё немного – и вслух сама с собой разговаривать начну! Лететь надо – домой, к Труту. Надо же: «Домой»! Эх, точно дичаю.… Уже лесную избушку ауки домом величать начала. Но что ни говори, а избушка у него и вправду славная. Да мне сейчас и выбирать не приходится. Или это, или.… Даже и не знаю что. Как бы я ни ворчала, а мне с ним очень повезло: он хоть и нечисть лесная, зато с ним поговорить можно. Боязливый, правда, чересчур, каждый мой взгляд недовольный буквально воспринимает. Трясётся предо мной как лист осиновый, будто съем я его заживо или морунам11[11] отдам на изуверства всяческие…

Эх, и чего только люди про меня не напридумывали.…Вот теперь дурную славу поддерживать приходится. Да разве я, в самом деле, такая гадкая, мерзкая, отвратная и злобная особа? Да нет же, скажу я вам, я намного, намно-о-о-го хуже! Я бездушная, чёрствая, холодная и злая богиня Морана, богиня Зимы и Смерти, Холода и Болезни, Ночи и Ужаса.… Уж таковой меня создала Матушка-Природа, ничего не поделаешь. И без таких, как я, в мире, оказывается, тоже не обойтись! Ведь не будь меня, не будь зимы вообще, Земля-Матушка никогда бы не отдыхала, люди всё время бы пахали, сеяли, собирали урожаи и снова бы пахали, истощая и губя Мать-Сыру-Землю.

Если б не было болезней, никто бы и не умирал, и на земле каждый день, всё время рождались и рождались люди, и это было бы постоянно! Ужас какой! Никакого простора для житья! Нет, всё-таки хорошо, что я есть на свете!

Увлёкшись глубокими размышлениями о важности собственной заслуги в природное равновесие, я совершено неожиданно для себя обнаружила, что уже какое-то время стою на берегу небольшого лесного озерца, ярко сверкающего водами в лучах морозного солнца.

«Подождите-ка… водами? Как так водами? Непорядок! Но как же так? Ведь я же не могла пропустить, проглядеть это озерцо? – нахмурила я брови, озираясь и будто ища, с кого бы взыскать за такой нелепый проступок. Но на берегу я была одна, да и в целом лесу не слышно ни звука, так что мой вопрос, видимо, так и останется вопросом без ответа, и взыскивать придётся с самой себя. – Ладно, сейчас исправим».

Приподняв полы расшитого золотой нитью платья, я аккуратно присела на корточки у самой кромки воды и протянула правую руку к гладкой поверхности. В левой я сжимала еловую ветку. Внимательно вглядевшись в своё отражение, я мягко улыбнулась, и красивая синеокая девушка с густыми чёрными, как смоль волосами, улыбнулась в ответ. Я наклонила голову набок, любуясь собой. Тонкие чёрные дуги бровей, выразительные глаза с поволокой в обрамлении густых ресниц. Правда, немного усталый взгляд – видимо, сказывается недосып, да и цвет лица бледноват. И впрямь упырица, но довольно-таки привлекательная. Чувственные губы подрагивают в презрительной усмешке, тонкий аккуратный нос, плавная линия гордого подбородка и красиво очерченные скулы.

«Да ты и не страшная совсем, когда захочешь, хе-хе!»

Так, ладно, не отвлекаться. Я устремила взгляд сквозь отражение, в самую глубину тёмных вод, сосредоточившись лишь на внутренних ощущениях, уже не видя и не слыша ничего вокруг. И вдруг почувствовала, как откуда-то из глубины меня, от самого сердца исходит волнами лёгкое приятное покалывание, нежное и леденящее душу, и медленно, густой волной устремляется по венам к кончикам пальцев. Затем я легонько коснулась пальцами водной глади, выписывая на её поверхности замысловатые линии, и по ней в разные стороны стали расходиться кружевные узоры, затягивая озеро сначала тонкой снежной плёнкой, а затем сковывая его всё сильнее и сильнее в крепких ледяных объятиях. Ещё одно мгновение, и озеро полностью скрылось под толстым слоем льда. Вот, теперь всё!

Я встала в полный рост и удовлетворённо окинула озеро взглядом знатока собственного ремесла. И как же так вышло, что я его пропустила? Это всё бессонница проклятущая виновата! Из-за постоянного переутомления становлюсь рассеянной, невнимательной, забывчивой. Кошмар! А что дальше будет? Нет, нужно непременно заняться собой. Может и правда к Дрёме обратиться, как Лютый советовал, раз травки не помогают?