Читать «Приключения славянки. Цветок Безвременник» — Елена Сивер онлайн
Страница 3 из 6
Рассуждая так, я уже было собралась до дому обратно, как вдруг на меня нахлынуло непонятное свербящее чувство, будто за мной кто-то наблюдает. Я резко обернулась, пробежав глазами по ближайшим елям. Странно! Ощущение пропало, но спустя какое-то мгновение я вновь почувствовала чужое присутствие.
– Кто здесь? – требовательно вопрошала я в пустоту, внимательно оглядывая застывшие снежные деревья и кусты.
Но ответом была лишь неподвижная глухая тишина. Странно! Я немного побуравила сердитым взглядом ни в чём не повинные ёлочки, как вдруг услышала хруст – с совершенно другой стороны. Я резко обернулась лицом к озеру, но и в этот раз было слишком поздно. Единственное, что успела заметить – мерное покачивание еловых ветвей, кем-то случайно потревоженных, и непонятный, едва уловимый признак чужой магии, оставленный неизвестным. И обладатель этой чуждой мне магии явно не горел желанием знакомиться. А ещё этот скромняга наблюдал за мной, за тем, как я творю ледяную волшбу, но самое главное – этот кто-то был не человеком, и даже не лесной нечистью. Этот кто-то был чем-то потусторонним, чем-то опасным. И одновременно от него веяло чем-то очень знакомым, притягательным.
Что же это? Почему он ушёл, но оставил такой явный и противоестественный магический след? Хотел, чтобы я последовала за ним? Ещё чего! Хотел предупредить? О чём же? О том, что он не боится меня и что ему ни к чему таиться? Возможно. Соглядатай Сеньки? С неё станется, хотя до сей поры не наблюдалось за ней привычки посылать мне вослед осведомителей, обычно она сама любила подслушать из-за ближайшей сосны. Но тогда кто?
Я постояла, поломала голову ещё несколько мгновений, но посчитала, что размышлять здесь не совсем безопасно: этот непонятный кто-то может передумать и вернуться для более тесного знакомства. А я к такой встрече пока не готова. Поэтому, недолго думая, я вновь обернулась чёрной проворной галкой и направилась к дому.
***
– Почему так долго? Сказала же, что сразу за мной прилетишь, а сама? – накинулся на меня Варсонофий, стоило мне через порог ступить.
– А тебе не спится без меня, что ль? Колыбельную спеть некому? Трута бы попросил!
– Морана!
– Что «Морана»? Случилось кое-что, вот и задержалась, – ответила я, поднося ладони к жаркому устью печи.
В избе приятно пахло выпечкой, было очень тепло и на удивление довольно светло. Несмотря на утреннюю пору, Трут не пожалел и зажёг несколько лучин, расставив их по углам, что придавало горнице некую таинственность жилища чернокнижника-отшельника. Что ж, молодец! Теперь при таком свете нужно будет очень постараться куда-нибудь залезть ногой, например, в ведро с помоями, которое я бдительно углядела около порога.
– И что же у тебя случилось? – всё ещё недовольным голосом пробурчал филин с любимого насеста под самым потолком.
– Может, дашь мне для начала переодеться и покушать с дороги? Сам-то, поди, уже утробу набил, меня ждать не стал, – упрекнула я Варса в том, в чём меня саму неоднократно уличали. – Трут! Есть что к столу подать? Умираю от голода, – обратилась я к хозяину, усаживаясь на лавку подле стола.
Аука, застывший около печи как жердь, мгновенно кинулся доставать из жарких недр чугунки и разные горшочки со снедью.
– Ого! Да ты постарался на славу, мой преданный друг! Я ж столько не осилю! Помогать придётся, – подмигнула я Труту, берясь за ложку.
– Так мы потрапезничали ужо, спасибо, – смутился он.
Видимо, не ожидал от меня такого великодушия.
– Ну, посиди тогда просто со мной рядышком, компанию составь, – настаивала я, хлебая обжигающие ароматные щи. – А там что? – ткнула пальцем в один из чугунков.
– Отварчик на травах, чтоб спалось вам лучше.
– Опять, поди, горечь гадостная!
– Нет-нет, не горькое вовсе! Попробуйте.
– А поможет?
– Должно.
– Ну ладно, так уж и быть, плесни чуток.
Лесовик тут же наполнил кружку ароматным и тёмным взваром, с виду ничем не отличающимся от его предыдущих лечебных зелий.
– И чего там? – понюхала я вкусный густой пар.
– Да всего помаленьку, в общем, почти всё, как и всегда, за исключением кой-каких травок.
– Ядовитых?
– Что вы! Как можно!
– Ну смотри, а то сам пить будешь. Заставлю! – улыбнулась я.
Даже в полутёмной избе я смогла пронаблюдать чудесные преображения его физиономии. Пышущее здоровым румянцем лицо Трута медленно приобретало нежно-голубой оттенок заморенной бледной поганки.
– Да шучу я, расслабься! И что ты всё так всерьёз воспринимаешь? Совсем у тебя чувства юмора нет, Трут! – весело проговорила я и громко отхлебнула отвар.
Лесовичок медленно сглотнул и попытался улыбнуться.
– М-м-м, действительно вкусно, если и не поможет от бессонницы, то хоть будет не так противно пить. И с чего только люди решили, что именно ночь – моё любимое время бодрствования? Что я, по их мнению, днём пакостить не могу? Какие глупости! Может, из-за этих вот суеверий я и уснуть не могу, а, Варс?!
– Раньше эти вот суеверия тебе спать не мешали. Что же изменилось? – открыл один глаз филин.
– Да вот именно! Что-то изменилось, что-то не так! Я прямо чувствую! А там чего? – ткнула я между делом ложкой в небольшой пузатый горшочек.
– Пареная репа в меду.
– В меду? Фу, гадость! Я разве не говорила, что терпеть мёд не могу?!
– Так ведь мёд тоже очень хорошо от бессонницы помогает, – пискнул Трут.
– Правда, что ли? – удивлённо воззрилась я на него.
Тот робко закивал и медленно придвинул ко мне горшочек.
– Ну, раз так.… Эх, была, не была! – и я запихала в рот ложку отвратительно пахучее содержимое. – Хм, вроде бы терпимо, но увлекаться не стоит... Так вот что я хотела узнать у тебя, мой лесной друг.… Да ты присаживайся, присаживайся, в ногах, как говорится.… Как, кстати, говорится, Варс?
– В ногах правды нет, – в полудрёме пробормотал советник.
– Вот именно! Прошу, – благосклонно повела я рукой в сторону скамьи. – Да садись, садись, я не кусаюсь. Пока в волкодлака не превращусь! Хе-хе!
Н-да, это я, конечно, зря ляпнула. Трут как услышал, встал точно столбик верстовой и цветом лица теперь напоминал белоснежные горные вершины, с любовью и заботой мною одетые в снега сегодня ночью. И кто меня за язык тянул? Тьфу!
– Ой, Трут, отомри, пожалуйста. Ты не слушай всего, что я мелю. То есть слушай, конечно, только на свой счёт не воспринимай, просто остроумие у меня такое, своеобразное. Привыкай. Вон Варсонофий наш милый Измарагдович уже и внимания не обращает на мои шуточки, даже ухом не ведёт. А почему? Да потому что привык, да и шутливости в нём просто-напросто нет.
– Чего? Это у меня-то шутливости нет? – вдруг встрепенулся уже тихонько похрапывающий филин.
– Ой, а ты чего это не спишь-то? Спи, давай, нечего чужие разговоры подслушивать. Так вот.… О чём это я, кстати? – вновь повернулась я к Труту. – М-м-м... Да садись же, в конце концов, а то стоишь, прямо как не у себя дома!
Трут покорно плюхнулся на указанную ему скамью и воззрился на меня как заяц на гадюку. Нет, неисправимый тип.
– Я вот что у тебя узнать хотела, – в очередной раз начала я. – Ты в последнее время ничего странного в нашем лесу не замечал?
– Странного?
– Угу.
– Да вроде нет. А странность какого рода вы имеете в виду?
– Самого что ни есть странного. Пьяный леший в сарафане заместо рубахи не в счёт! Да и спит он сейчас, я надеюсь, – с серьёзным видом поскребла я подбородок.
Да-да, бывает и такое! Этих леших ведь только леший и знает, что там у них на уме.… А нашего это особенно касается. Бывает, наестся мухоморов перезрелых и буянит, матом всех кроет, да отборным таким! Оттого и прозвали его Буяном. То по малой нужде прямо в болото к болотнику12[12] сходит, то в русалок испражнениями чьими-то кидается, а то и в драку лезет со всеми, кто ни попадётся. Ладно бы на людей бросался, так ведь на своих же с кулаками прёт! Медведей по лесу гоняет. На лосях по полянкам скачет. А прошлым летом что было? Такого шума давненько никто не слыхивал! Как раз середина жарника13[13] стояла. Солнце жгло нещадно! Пакости всякие строить лень, только бы в тенёчке и лежали все, да от мух лопухами отмахивались. Вот и решил наш Буян в карты с водяным сыграть, развлечения ради. И продулся, значит, Рогозу в дурака. По-крупному проиграл. Задолжал ему три коровы и аж целую дюжину красных девиц из близлежащей вески14[14], – для утопления. Видите ли, русалок ему мало, ещё подавай. А Буян запротестовал, заругался.
«Где я тебе, – говорит, – целую дюжину-то возьму? Они же хороводы в лесу не водят, поди ж в Заповедном Бору живём, не в Златокудрой Куще какой, забредут одна-две по ягоду, и та рябая, и эта… горбатая. Не красны девицы, одним словом, совсем».
Спорили они, спорили, решали, решали, весь лес на уши подняли, и в конечном итоге… подрались. Первым, конечно, Буян ударил. Так водяного за бороду оттягал, что тот до сих пор как-то странно левым глазом подёргивает да бородой тинной нервно потрясывает. В общем, тот ещё злыдень нам в лешие достался. Но сейчас речь не о нём.
– Я имею в виду, не чувствовал ли ты в нашем лесу присутствие чего-то такого, чего здесь быть ну никак не должно. – Надеюсь, я смогла донести свою мысль до собеседника. Не хватало ещё приобрести славу не только злобной, нелюдимой ведьмы, но и не могущей двух слов связать недалёкой дурёхи.
– Э-э-э, нет... Я ничего такого не наблюдал.… Хотя мне до вашей светлости далеко! Может, и впрямь что-то есть, да я не чую, – стал поддакивать мне Трут.
Нет, от него я вряд ли чего-то путного добьюсь.
– Ты всё же повспоминай хорошенечко!
– Морана, что ты хочешь от него услышать? Может, скажешь, наконец, по-русски, в чём собственно дело? – вмешался Варс.
Теперь я повернулась к филину и, запрокинув голову к потолку, вопрошала уже у птицы:
– Вот скажи мне, мой умнейший советник, могла ли я, Морана – богиня Зимы, укутывая Землю-Матушку снегами белоснежными, покрывая озёра и реки льдами крепкими, пропустить одно-единственное крошечное лесное озерцо, расположенное буквально у меня под носом, то бишь в трёх шагах от нашей избушки?
– Хм, и как же ты так умудрилась?
– Вот именно, что никак! Ничего я не упускала! После того, как ты, довольный, упорхнул, птичка моя пернатенькая, я решила напоследок пройтись, поразмыслить немного, насладиться делами своими рукотворными. И что же вижу?!
– Что? – в один голос вопросили меня благодарные слушатели.
– А вижу я озеро лесное. Не-за-мёрз-ше-е, – сделала я выразительную паузу, нагнетая таинственность. – «Странно, как же это так, – думаю, – могла я его пропустить?» Думала не долго. А просто взяла и заморозила. И как только льдом его сковала, тут же нахлынуло на меня чувство такое, будто наблюдает за мной кто-то. Кто-то, кого я до этого здесь не чувствовала, и кого тут быть не должно. Вот!
– Да уж, интересно…
– Что же тут интересного?
– Интересно, сколько ты уже не спала? – озабоченно спросил Варсонофий.
– Что?! Ты намекаешь, что мне всё это привиделось?! – грозно свела я дуги чёрных бровей к переносице.
– Не намекаю. Предполагаю, что ты просто переутомилась, заработалась, и озеро по этой вот простой причине и пропустила. А что наблюдал за тобой кто-то, так с недосыпу и Перун15[15] верхом на жабе привидеться может.
– Знаешь что, Варсонофий! – я вскочила с лавки и попыталась запустить в филина снежком, сотканным прямо из воздуха, да птица оказалась проворнее и вмиг перелетела в дальний угол избы.
Может, действительно, поспать не мешало? А то даже филин днём ловчее меня.
– Так, ладно! Устала я возиться с вами. Трут, постели-ка мне постель! А с тобой, умник, я позже разберусь! – погрозила я перстом гадкой птице.
Стоп, когда-то я уже это произносила.… Всё, спать, а то уже заговариваюсь.
Я сладко зевнула, разом позабыв о наглом филине, озере треклятом, о водяных и леших, о сестрице своей любезной, о ветке еловой, Жезле то есть, о власти и предназначении – обо всём, даже о том, кто так бессовестно подглядывал за мной сегодня. Хватит, устала я. И злобным богиням иногда отдых нужен…
Не знаю, что меня так быстро сморило, – усталость моя, отварчик Трутов или гадкий мёд, но стоило мне коснуться головой мягкой пуховой подушки, как я тут же провалилась в глубокий оздоровительный сон. Наконец-то!
Глава 2
Одна снежинка – ещё не снег, а начало снежной бури.
Сколько ни растягивай время сонной неги, – всё равно пробуждаться придётся: пока я почивать буду, никто за меня работать не станет. Так что хочешь, не хочешь, а вставать надобно.
Я сладко потянулась, особо не торопясь приступать к своим премерзким обязанностям. Пусть пока народ порадуется временному затишью, осень ведь как-никак.
– Трут? Варс? Кто-нибудь здесь? – глубоко зевнув, спросила я и повертела головой туда-сюда.
В избе было темно, хоть глаз выколи. Сквозь неплотно задёрнутый полог, отгораживающий мою половину от общей части, я только и углядела, как по дубовому полу около открытого устья печи весело прыгали алые отсветы звёздочек тлеющих в очаге дров.
Прекрасно! И как же прикажете мне тут бродить в потёмках? Хотя бродить придётся недолго, учитывая мою везучесть: обязательно обо что-нибудь запнусь, пусть даже о собственный сапог, и расшибусь к лешему! Вот смеху-то будет! Самая страшная и злобная богиня убилась насмерть, поскользнувшись на картофельной очистке! Ну уж нет, такого счастья я Авсении не дарую! Хотя, если вдруг такое и случится, то пусть уж и она сгинет на пару со мной, лопнув от смеха. Вот.
Я решительно встала с постели и раздвинула занавески шире. Так, всего-то и нужно, что добраться до окошечка над столом! А стол почти у входной двери на кухонной половине.
– Варс? Варсонофий, ты здесь? – на всякий случай спросила я у потолка.
Может, он на чердаке спит? Или не спит уже? Интересно, а какое сейчас время суток? Я вновь бросила взгляд на задвинутое окошечко. Ладно, сама всё выясню.
Зажмурившись (всё равно не видно ни черта), я на цыпочках, шаря вокруг себя руками, медленно взяла направление на стол. Но не напрямую, а вдоль стен избы.
«Шаг, ещё шаг, вроде всё хорошо, ладно, ещё шаг и ещё, – мысленно подбадривала я себя. – Может, всё-таки стоит открыть глаза?»
Бум!
– Чтоб тебя морун за самые интересные места покусал!
Как это часто бывает, удар прилетел откуда его совершенно не ждали. Я открыла глаза и потёрла ушибленный лоб, затем протянула руку, чтобы ощупать препятствие, с которым столкнулась. Ну конечно, полка для посуды! И откуда она только взялась! Я же поводила в той стороне руками! Ничего не было, вроде бы.… А она, подлая, всё равно как-то умудрилась меня в лоб ударить!
Что ж, до противоположной стены я всё же добралась.… Теперь осталось только пройти вдоль неё до стола и найти окошечко.
В слабых отсветах, исходящих от печи, я с трудом, но всё же смогла разобрать неясные очертания огромного дубового стола. Так, а вот и лавка! Я чуть ли не ползком продолжила нелёгкий путь к заветной цели. И спустя некоторое время, всё же очутилась там, где нужно. Нащупав, наконец, на стене ручку задвижки, я с усилием отодвинула заслонку в сторону16[16], впуская в натопленную избу свежий лесной воздух и дневной свет.
Зажмурилась от неожиданности. Так, со временем суток разобрались! Теперь бы привести себя в порядок, найти куда-то улизнувшего советника, разузнать у него, сколько же я проспала. И отругать заодно, – это, конечно, уже так, для приличия. Я отодвинула заслонку на окне полностью, пропуская в темноту избы хоть сколько-нибудь света. Но узкое волоковое оконце с трудом освещало даже половину жилища.
И куда только эти бездельники пропали? Ладно, Трут! Поди, развлекается, людям головы морочит, – это его прямая обязанность. Но филин-то куда подевался средь бела дня?!
Я обошла стол и, подойдя к печи, подняла голову, заглядывая через лаз в потолке на чердак.
Вновь позвала: