Алька

– А эта девочка не ваша?

– Наша. Да у них-то семья-то большая. Подумаешь, один ребенок пропадет.

В субботу Альку забрали домой. Рассказала Алька, как она во ржи потерялась. Мама рассердилась:

– Как это «подумаешь»? Что они о себе думают? Это же моя дочь!

Алька была довольна, что мама ее не ругала за то, что та заблудилась.

У озера

Пошли как-то дети к лесному озеру вместе с воспитателями детского сада. Осень. Кругом красиво. Ребятишки разбежались в разные стороны полянки. Визжат, кричат…

Алька отошла в сторону и спустилась к озеру. Присела она у самой воды и смотрит, как во все стороны разбегаются плавунчики.

– Интересно, как это они «бегают» по воде? А можно человеку ходить поверх воды?

Алька взяла длинную травинку и пыталась дотянуться до плавунчика, но тот ловко убегал от нее. Алька так увлеклась, что не заметила, как подбежал один мальчишка и легонько толкнул ее. От неожиданности она бухнулась прямо в воду. С перепуга стала молотить по воде руками и ногами. Но ведь осень, и Алька была в теплом ватном пальто, ватном капоре, ботинках… Это все быстро намокло и тянуло ее вниз. Девочка не успела ни о чем подумать, она просто молотила что есть мочи по воде, но молчала, не в силах даже произнести какой-то звук.

Кто-то из детей заметил тонущую Альку и закричал:

– Алька тонет!

Дети сбежались на берег озера. Подбежала и воспитательница. Но Алька уже цеплялась за прутик куста, что рос на берегу, и была уже у самого берега.

Альку вытащили. Неподалеку была конюшня. Ребенка завели туда, раздели, вылили воду из ботинок.

– А ну, снимай свое пальто, – строго сказала воспитательница пацану. Тот безропотно все снял, и Альку переодели в сухое.

Пришлось вернуться в садик. Хоть и светило солнышко, но было ветрено и холодно. После этих приключений Алька заболела и попала в больницу. Но это уже совсем другая история.

Чужое брать нельзя

Алька металась в бреду. Ее поместили в палату тяжелобольных. Временами она приходила в себя, и каждый раз видела, как уносили умершего.

И как-то унесли из палаты очередного мертвеца, и тут она поняла, что остается одна, и скоро ее тоже вынесут мертвой. Она как закричит:

– Я не хочу умирать! Унесите меня отсюда!

Альку перевели в другую палату:

– Глупенькая, ты не умрешь.

В палате было 10—13 человек. Ее койка была у самой двери. А в углу рядом с ее кроваткой лежал мальчик. Он был без памяти. Алька смотрела на него, и ей было очень жаль его. Мальчику из дома приносили молоко, сметану, творог. Алька не видела никогда таких яств. Жили они бедно, и Альке не приносили ничего подобного. Да и откуда? И как-то ночью, когда Альке было уже значительно лучше, девочка так захотела попробовать сметанки… Она перегнулась через изголовье кроватки, дотянулась до баночки, пальчиком мазнула по сметане и, быстро отдернув руку, слизнула эту каплю с пальчика. И вдруг так испугалась.

– Воровка, воровка, – казалось, все смотрели на нее и будто кричали.

С перепуга Алька нырнула под одеяло и укрылась с головой. Когда утром пришел врач, у Альки была температура 39,9 градусов. Доктор был удивлен:

– В чем дело? Ведь ребенок шел на поправку.

А Алька боялась даже глаза открыть. Ей казалось, что все знают, что она украла чужое. «А брать чужое нельзя», – говорила всегда ее мама.

Вскоре все забылось. Мальчик, у которого Алька лизнула сметаны, пришел в себя. Ему стало лучше. Алька целыми днями играла с ним. Его звали Толя. Они весело смеялись, кувыркались через голову… Но вскоре их выписали. И с мальчиком этим Алька больше не виделась. Ведь он жил в какой-то деревне. Но случай со сметаной навсегда засел в ее голове: «Чужое брать нельзя!!! Чужое брать нельзя!!!»

Мосты, или Варфоломеевская ночь

Садик закрыли на карантин. Детей стали отправлять домой. Нянечка взяла несколько человек, кто жил далеко, и должна была развести всех по домам. Но когда перешли большой мост через реку и дошли до перекрестка, нянечка спросила:

– Дальше дойдете сами?

Люська заплакала и сказала:

– Я боюсь, я не знаю, куда идти.

Алька же уверенно заявила, что дорогу знает и дойдет сама. Нянечка обрадовалась и отпустила ее.

Перейдя через площадь, девочка увидела мост, он был узкий и длинный. Далеко внизу под обрывом протекала речушка. Мост был старый, местами дырки и сломанные доски. Он слегка покачивался. Алька отпрыгнула назад:

– Нет! Мы уже переходили мост. Больше не надо переходить!

Она бросилась обратно. Но там тоже был мост, его переходили только что с нянечкой. Нет! Туда не надо! Девочка бросилась влево, но и там она уперлась в мост. Это был страшный дырявый широкий мост, под которым «кипела» вода. В этом месте была запруда. И с одной стороны река широко разливалась, а с другой, падая вниз, бурлила, разбрасывая брызги в разные стороны.

Мост был широкий, но без перил, и некоторых досок не хватало. Идти надо было осторожно, перепрыгивая через дыры.

– Нет! Сюда точно не надо идти!

Алька металась от моста к мосту, но так и не отважилась перейти хоть один из них. У нее захватывало дух при виде моста.

Вскоре завечерело. Кругом все затянуло черными тучами. В отдалении уже погромыхивало. А потом начали падать редкие крупные капли дождя. На перекрестке Алька остановилась, не зная, куда идти. На углу стояло большое красивое здание аптеки с высоким крылечком и козырьком сверху. Аля вскарабкалась на крылечко и прижалась к двери, чтобы дождь не доставал ее. А гроза усиливалась и разошлась вовсю. Огромные огненные стрелы рассекали все небо от края до края. А потом ударял такой гром, будто небо раскалывалось надвое и дрожала земля. От испуга Алька свернулась в комочек и тихонько поскуливала, как брошенный щенок. Слезы текли по ее щекам. Она была вся мокрая – то ли от слез, то ли от дождя…

А дождь разошелся не на шутку. Лило, как из ведра. Кругом бурлили целые реки. Сколько так пролежала малышка, только стало уже светать. Гроза поутихла. Дождь прекратился. Алька все лежала у двери и тихо поскуливала.

Но тут открылась дверь, и на пороге появилась сторожиха:

– Ой, да это ребенок! А я-то думала – щенок какой скулит! А грозища-то какая была! Да как ты тут? Как здесь оказалась?

– Я заблудилась, – всхлипывая, протянула Алька.

– О! Да ты дочка Ивана. Ну давай, я тебя провожу до дома.

Женщина взяла ребенка за руку и повела ее к длинному узкому мосту.

– Ой, мне туда не надо! – испугалась Алька.

– Ну что ты? Если это не твои мама и папа, мы вернемся сюда обратно, – и она крепко ухватила девочку за руку.

Вскоре они оказались на улице, где жила Алька со своими родителями.

– Ой, я знаю, знаю, где мой дом! – весело закричала она.

Но женщина еще крепче ухватила малышку за руку:

– Ну уж нет! Теперь я доведу тебя до дома.

Дома мама уже затопила печку и начала готовить завтрак и обед.

– Это ваша девочка?

– Моя, – недоуменно ответила мама. – А где вы ее взяли?

– Да она всю ночь на крыльце аптеки плакала. Я думала, собачонка какая-то скулит. Вышла, а там ребенок.

– Мама, садик на карантин закрыли! И я заблудилась.

Мама взяла Альку на руки и прижала ее к груди.

– Спасибо вам большое за девочку! Если бы не вы…

– Да что вы! Не за что!

Женщина ушла. А Алька, прижавшись к маме, успокоилась и скоро уснула крепким-крепким сном.

– Спи, моя маленькая. Пусть приснятся тебе сладкие сны, – услышала Алька сквозь дрему.

Мама уложила дочку в кровать, и Алька, широко улыбаясь, что-то еще бормотала. «Мама, мама…»

Кукла

В некотором царстве, некотором государстве… Да нет! Просто очень давно в небольшом северном городишке на его окраине жила одна семья. Жили они бедно. Детей у них было много. Вечно голодные. Самой маленькой, глазастенькой худеряшкой была Алька. Страшненькая, белобрысенькая, вечно стриженая «под мальчика», кожа да кости. И когда мама мыла ее в бане, то всегда окачивала и приговаривала:

– С гуся вода, с тебя худоба.

Жили они настолько бедно, что игрушек у малышки совсем не было. А Алька мечтала о кукле – большой, красивой. Но вместо этого они с сестренкой шили себе маленьких тряпочных куколок и играли с ними. О настоящей кукле только и оставалось мечтать.

Но вот как-то к ним в гости приехала тетушка. У нее во время блокады Ленинграда умерла маленькая дочь. Увидев маленькую племяшку, тетушка тут же прикипела к ней душой. Но после смерти дочери тетушка проплакала на могилке несколько дней. Вскоре она сильно заболела воспалением легких. Но лечить было нечем. Война. Блокадный Ленинград… И она разболелась туберкулезом. Как только прорвали блокаду на Дороге Жизни, ее отправили на большую землю. Так она оказалась в семье своего брата. Тут-то и увидела Альку. При любом случае она пыталась обнять девочку. Мать на это сердилась и всегда говорила:

– Ну, что ты делаешь! Ребенок же тоже заболеет туберкулезом.

Но тетушка каждый раз пыталась обнять маленькую Альку.

Мама сварила состав из нутряного сала, алоэ, кагора, и для цвета и вкуса добавила шоколадку, чтобы приятнее было есть. И ежедневно всех детей заставляла съедать по столовой ложке этого снадобья. Тетушке выделила отдельную чашку, ложку, и строго следила, чтобы тетушка не трогала детей. А потом приехал еще один чахоточный. Он все время харкал в баночку, но к детям он не подходил и не трогал их.

Вскоре тетушка уехала в Ленинград. Ей сделали операцию и вырезали треть легкого. Потом пришлось еще одну операцию перенести. Ей вырезали еще треть легкого и заменили собачьим. Тетушку оставили при больнице им. Склифосовского, определили маленькую конурку. Там размещалась подростковая коечка, маленькая тумбочка и табурет. Если кто-то заходил, то второму необходимо было сесть, чтобы дать возможность гостю пройти. Так вот и жила тетя. Чтобы как-то выживать, она подрабатывала, мыла медицинские трубочки, колбочки. И за ее здоровьем следили врачи.

Как-то тетушка вновь приехала в гости в семью Альки. Она привезла девочке большую настоящую красивую куклу. Радости не было конца! Но мама сказала, что Алька может уронить куклу, и тогда та разобьется и будет некрасивой. Ведь головка куклы была из папье-маше и красиво разрисована. Куклу посадили на бельевой шкаф около красивой шкатулки, похожей на сказочный домик, на крыше которого были олени с олененком. Алька только могла смотреть на куколку и мечтать, как она с ней играет. Но вместо этого она сворачивала платок и делала из него куклу. Когда-то мама научила ее делать таких куколок. Аля укладывала спать свою куклу, а сама представляла, что играет с той, настоящей…

И все же эту куклу как-то нечаянно уронили, когда протирали пыль. Кукла моментально разбила нос. Теперь так и сидела с разбитым облупленным носом. Но Алька все равно ее любила. А потом ее куда-то убрали, и теперь на шкафу не было этой замечательной куклы. Но глазенки Али все время смотрели туда, где когда-то сидела такая красивая, настоящая кукла, пусть даже и без носа.

Шли годы. Росла девочка. Она уже не играла в куклы. Но все время помнила ту, которую только всего один раз подержала в руках. И только смотрела и «играла» с ней в своих мечтах.

Волшебные стеклышки

С детства Алька вечно что-то собирала. То стеклышки цветные, то камешки. Поглядишь в цветное стеклышко, и мир становится иным. Очень любила она разглядывать окружающую ее природу. Возьмет зеленое стеклышко – и все вокруг становится изумрудным. И за тридевять земель идти не надо. Ты уже в Изумрудном городе. И что ни пожелаешь, обязательно сбудется. Часами так сидела Алька и разглядывала мир.

Вот летит огромный мохнатый шмель. Он кружит над головой Альки и, видимо, хочет ее ужалить, не пропустить в Изумрудный город. Алька быстро направила стеклышко в небо. О! Да там замок Гудвина! А вот и он сам. Огромная зеленая голова с вьющейся зеленой бородой. Он радостно улыбается и приветствует Альку:

– Добрый день, отважная девочка! Как я рад нашей встрече.

– Привет! – восторженно кричит Алька.

Гудвин широко улыбается ей и машет рукой.

Алька ложится на землю и закрывает газа, счастливо улыбаясь. Над ней жужжат пчелы, шмели. Трещат кузнечики. Девочка не заметила, как уснула. И снится ей, как по веревочной лестнице она поднялась на небо в изумрудный замок Гудвина. Вблизи замок оказался еще прекраснее. Изумрудные купола венчали дворец. Сверкали золотые звезды. Алька на цыпочках вошла в хоромы. На высоком троне восседал сам Гудвин.

– Ну что? Все-таки пришла ко мне? Что тебе надобно? Чем одарить тебя?

Алька растерялась и тихо пролепетала:

– Мне ничего не надо. Вот только чтоб у мамы было все хорошо.

– Будь по-твоему. А ты добрая девочка. Ишь, ей ничего не надобно.

Алька потупила взор и молчала. Но тут она проснулась. Вскочила.

– Ой, наверное, мама уже беспокоится! – и она побежала скорее домой.

Алька по своему желанию могла менять мир. Вот она взяла коричневое стеклышко, и мир преобразился, стал золотисто-коричневым. Иногда мир становился темным, хмурым. Алька отбрасывала это стекло. Уж больно ей не хотелось быть в таком хмарном мире. Ей больше нравился золотистый, изумрудный мир. Встречались ей и синие стеклышки. И тогда небо становилось голубое-голубое, как синее безбрежное море. И тогда Алька отправлялась в путешествие по морям, по волнам. Она плыла на белом теплоходе, над головой кричали чайки. Волны качали ее и убаюкивали.

И вот она уже доплыла до чужедальней стороны в тридесятое царство-государство. На берегу ее встречают музыкой, громкими аплодисментами, как королеву. Она спускается по трапу. Навстречу, протягивая Альке руку, идет королевич.

– Как же долго я тебя ждал. Ты снилась мне во сне.

Алька хотела сказать, что и он ей снился, но смущенно промолчала, покраснев.

– О! Да ты еще и скромная? Похвально. Похвально. Но что же все молчишь, красавица?

Алька в ответ только улыбнулась.

– Значит, ты немая?

– Почему? – вдруг спросила Алька.

– А! Так ты все-таки говоришь? Ну и как зовут это прелестное создание?

– Алька, – покраснев, тихо сказала она.

– Алька – красивое имя. А меня зовут Алик.