Напряженно усмехнувшись, я проскальзываю мимо строго смотрящей на меня тети и убегаю на кухню, где меня поджидала бабушка. Что ж все накидываются на меня, словно знают, когда подходящий момент!
– Доброе утро, – первая здороваюсь я, тихо заходя на кухню.
Первые секунды бабушка молча рассматривает меня, я чувствую это всем своим телом. И лишь спустя какое-то время она ответила мне тем же. Я заваривала себе кофе, все еще чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Иногда, оборачиваясь, замечала, как подрагивает ее губа, как с них хочет сорваться какое-то предложение или слово, но она упорно молчала, лишь тайком наблюдая за мной.
Разогревая бутерброды в микроволновке, я жду пока тридцать секунд пройдут, но они, как назло, тянутся вечность. И, конечно, именно сейчас бабушке нужно было заговорить со мной:
– Лаура, ты не обижаешься на меня?
Моя губа дернулась.
– Нет, – соврала я, ведь был ли какой-то вообще смысл говорить правду?
– Извини, если я тебя обидела, милая. Я просто волнуюсь, ты же понимаешь? – не отстает бабушка.
– Ага. Понимаю.
– Ну правда, Лаура. Не хотела я обижать тебя! Я просто вспомнила…
– Ба, я поняла, хватит.
– Ладно. Хватит – так хватит.
Забрав завтрак, я слиняла в свою комнату. За завтраком хотела решить проблему с Эрикой. Может, это ошибка? Может, она случайно это сделала или не заметила… Или с телефоном что-то случилось, и он сам… Или… Или я попросту пытаюсь найти ей оправдания. А пытаюсь это сделать потому, что не верю, что Эрика могла так поступить. Она ведь была мне самым близким человеком. Это глупо. Не могла она. Я не верю. Или просто не хочу в это верить, ведь тогда мой мир сломается окончательно, и я устану искать спасение.
Попросила у тети ее телефон, вбила в поиске телеграма ее номер и зашла в чат. Руки дрожат, мысли запутанны в паутине. А что я должна писать… Решаюсь. Что будет – то будет. Таков мой девиз по жизни.
Я: Эрика, привет. Это Лаура. Возможно, вчера я тебя чем-то обидела? Не понимаю, за что ты меня заблокировала. Если тебе что-то не понравилось, это можно спокойно обсудить, а не блокировать и сбегать от проблемы, ты ведь понимаешь это?
В сети ее не было долго. Настолько долго, что я успела позавтракать и посмотреть серию любимого сериальчика длинной в сорок две минуты. Когда телефон тети завибрировал и на экране высветилось ее сообщение, я поставила серию на паузу и взяла в трясущиеся руки телефон.
Эрика: Привет. Вспылила вчера. И ты, и я. Извини. Сейчас разблокирую…
Отдав Лили телефон, предварительно стерев оттуда переписку с подругой, я взяла свой смартфон в руки. И уже со своего писала:
Я: Что случилось?
Эрика: Лаура, ты сейчас серьезно?
Я: Вполне…
Эрика: Ты вчера просто бросила меня, сказав, что у тебя нет настроения для разговоров со мной после того, как я подписалась на твоего парня.
Моего парня?!
Я: Он не мой парень, Эрика!!!
Эрика: Странно. Ведь выглядело это именно так. Чего ты взъелась вчера?
Я: Мне стало неприятно, что ты решила ему написать, совершенно не знав его. К чему этот цирк? Он тебе понравился, и ты решила общаться с ним на расстоянии, что ли?
Эрика: Даже если и так, какая тебе разница, если он тебе не нравится?)
Я: Не хочу, чтобы он узнал, что ты моя подруга, и у меня потом были проблемы. Теперь понятно? Я ведь ясно выразилась, что мы друг друга недолюбливаем. Зачем такое устраивать?
Эрика: Ну все, хорошо. Я даже не писала ему. Просто лайкнула одну фотку.
Я даже догадываюсь какую. Наверняка ту третью, где он полуобнаженный в спортзале.
Я: Ладно. Ок. Забудем.
Как же я надеюсь, что Аарон ничего не поймет. А вообще к черту его. Чего это я думаю о нем вообще?
***
Час дня, и я уже почти собрана, чтобы выдвигаться к моему мозгоправу. Я одеваюсь по погоде: надела самое обычное летнее платье. Не носила платья ровно до этого момента… Но пора ведь что-то менять в этой серой жизни. Короткое черное платье в цветочек, которое должно было скрасить мое настроение. Может, получится отвлечься… Хотя, учитывая то, к кому я на прием еду – это вряд ли.
Лили подходит ко мне, пока я кручусь у зеркала в коридоре. Она осматривает меня и снова улыбается, любуясь мной. Вздыхает и отводит взгляд.
– Может, поедешь на метро, Гномик? Такси едет дольше, и я что-то переживаю за тебя.
От слова «метро» меня пробрало дрожью по всему телу. С головы до пят обдали студеной водой. Глаза стали щипать. Без моего желания перед глазами стали прорисовываться события десятилетней давности. Я стою в метро, чувствую, что произойдет что-то плохое. А потом не нахожу маму в вагоне. Растерянно смотрю по сторонам, стараясь все же отыскать маму, но все попытки тщетны. И тогда я вижу, что в маму стреляют. Тогда я перестала дышать, как сейчас помню. И сейчас я тоже начинаю задыхаться.
– Лаура? – обеспокоенная Лили хватает меня за руку и заглядывает в мои глаза. – Лаура, что такое?! Мам, принеси воду, пожалуйста, Лауре плохо!
Несмотря на свою больную спину, бабушка летела на кухню, как супермен. Глотки воды мне не помогали, ведь какое мне вообще до нее дело, если картина перед глазами не расплывается. Она всю жизнь будет стоять у меня перед глазами, не давая двигаться дальше, а лишь затягивая обратно, напоминая обо всем.
– Тебе лучше, моя девочка? – Лили прижимает меня к своей груди, но я вижу все, как в тумане: расплывчато, слышу все глухо-глухо. – Мам, может звонить в скорую?
В таком состоянии я все же заостряю внимание на напуганной бабушке, которая уже держится за сердце. И тогда я прихожу в себя, только тогда я смогла.
– Нет-нет, Лили, не нужно. Все в порядке…
– Господи, Лаура! Я-то думала… Ты так сильно нас напугала!
– Извините. Метро ведь больная тема для меня, Лили.
И тут тетя закрыла рот ладонью, осекшись. Забыла. Не подумала.
– О боже, Лаура…
– Все хорошо, не вини себя. Все ок. Я пойду на улицу, там наверняка уже такси во дворе ждет.
Не дожидаясь ответа, я выбегаю из квартиры, затем из подъезда и в спешке открывая дверь машины, залезаю во внутрь, называя адрес моего психотерапевта. В такси все еще душно, мой приступ не отпускает.
***
Если бы не веселый таксист, приступ точно бы не прошел, и я не знаю, как добралась бы до мисс Стейси. Водитель был очень веселым дядей за пятьдесят, который развеселил меня до боли в животе. С ним я и забыла, что недавно задыхалась и вообще, что с утра хотела сделать непоправимое. Я даже узнала имя мужчины – Дейв. Он сказал, что вообще редко общается с клиентами, ведь это не входит в его обязанности. Но со мной заговорил. Просто увидел, что я грустная, а еще… Я напомнила ему внучку, которая в прошлом году разбилась на мотоцикле со своим парнем. Впервые видела, чтобы мужчины плакали. Я в свою очередь поделилась своей жизненной ситуацией, причем всей. Рассказала про гибель родителей, про мое лечение у психотерапевта. Возможно, кто-то покрутит пальцем у виска, узнав, что я выложила всю правду про свою жизнь незнакомому старикашке… Но мне это нужно было, и ему – тоже. Было приятно с ним разговаривать.
– Знаешь, что, Лаура… Не плати, – замахал головой Дейв, когда я протянула ему купюру.
– Вы что! Нет, я так не могу! Вы потратили свое время, бензин…
– С тобой было приятно прокатиться. Спасибо, что поговорила со стариком. Так тепло на душе после этого, будто с внучкой снова поговорил, – мужчина прикусил губу, чтобы не расплакаться.
– Еще раз примите мои соболезнования…
– Спасибо. Беги, Лаура. И помни, чтобы не случилось – никогда не сдавайся, иди до конца даже если очень тяжело. И я верю, что у тебя все будет хорошо. Ты справишься.
Подарив мужчине улыбку, я кивнула и вышла с машины, сжимая ручку сумки. Побольше бы таких приятных мужчин. Махнув ему рукой, я направилась в большое здание. В вестибюле меня уже встретила знакомая девушка, предложила мне кофе, потому что Стейси, как оказалось, вышла куда-то по делам, и мне пришлось ее ждать.
Отпивая латте, я достаю с сумки телефон и смахиваю уведомления в верху экрана. И на одном у меня дернулся палец.
AaronRodriguez хочет отправить вам сообщение.
Что-что?! Я правильно прочитала? Мне не показалось? Я клацаю по сообщению и перехожу на чат в инстаграме. Это не глюк. Он написал мне, мать вашу.
AaronRodriguez: Мне нужно поговорить с тобой в понедельник, в школе. На большой перемене под ступеньками первого этажа справа.
Почему-то отвечать ему не хотелось. Да меня бросило в дрожь! С чего он решил написать мне? И о чем поговорить? Боже. Какой же гад! Специально написал мне почти за два, чтобы я волновалась ходила, да?
Долго ждать Стейси мне не пришлось: она пришла спустя минут семь после сообщения Аарона. Хоть на полтора часа я забуду о нем. Зайдя в помещение, Стейси поздоровалась с девушкой за стойкой, а после уже со мной. Широко улыбалась, как и всегда. А потом расставила руки, чтобы обнять меня. Но желания у меня не было…
Мне кажется, что я зря хожу к психотерапевту. Толку никакого почти. Я все еще думаю о смерти, воспоминания о родителях никуда не исчезают. Хотя нет, кое-что все же таки изменилось за два года с психотерапевтом. У меня образовался гастрит из-за всех тех лекарств, что в меня пичкали и пичкают по сей день.
– Лаура, рада тебя видеть. Проходи, – мисс Стейси проводит меня в свой кабинет, и я плюхаюсь на большое серое и мягкое кресло. Я проваливаюсь в нем, но мне удобно. – Рассказывай, что нового?
Я же молчу. Рассказывать о сегодняшнем или она все доложит Лили с бабушкой и меня снова уволокут в психушку?
– Эй, – нежным тоном позвала меня женщина. – Ты же помнишь, что должна рассказывать мне все, что происходит, все что ты чувствуешь?
Неуверенно одариваю ее кивком и со вздохом начинаю рассказывать:
– Сегодня утром я снова хотела порезаться.
– Причинить себе боль или…
– Или.
– Ты хотела покончить с собой? Снова?
– Ага, – лениво отвечаю я, отворачиваясь от ее взгляда.
– Ты же понимаешь, что об этом мне надо рассказать твоей тете? Это серьезно, Лаура. Склонностей к этому у тебя не было больше года. И то, что ты снова хотела это сделать – плохо.
– Я не хочу в психушку, – повышая тон, говорю я.
– Я не говорю, что тебе снова нужно будет лечь в клинику. Все можно решить другим путем.
– И каким же?
– Я подумаю. Это будет зависеть от твоих дальнейших слов и действий, – мисс Стейси достала из ящика в столе блокнотик, который за столько лет приелся даже мне. – Расскажи еще что-то. Из-за чего у тебя появились эти мысли?
– Вчера я поссорилась с подругой, которая была со мной на протяжении всей жизни, а до этого поругалась с бабушкой… Я еще вчера хотела сорваться, но сдержалась, а сегодня не смогла… Но мне помешала Лили. Так что ничего не случилось.
– Это чудо, что тебе помешали, Лаура. А что насчет трихотилломании? Все еще пытаешься таким способом причинить себе боль?
– Да.
– А лекарства? Ты чувствуешь… Не знаю… Улучшение или что ты чувствуешь?
– Кроме того, что иногда у меня болит желудок, и я едва не падаю в обморок, а когда-то падаю, – ничего.
Полтора часа тянулись мучительно. В моей голове проводили раскопки. Стейси прописала мне новые препараты, поскольку, как выяснилось, те мне приносили в основном вред. Когда прозвенел будильник, который Стейси ставила каждый раз, я подорвалась с кресла.
– Последуй моим советам.
– Знаете, мисс Стейси, мне кажется все зря.
– Что зря?
– Вы зря роетесь в моей башке. Видите же, что это ни к чему не приводит. Зачем тратить на меня время?
– У нас все получится, Лаура. Нужно много времени и твоего желания. И я не привыкла сдаваться, и тебе тоже не дам этого сделать. А теперь ступай, увидимся на следующих выходных.
– До свидания, – тихо произнесла я, выходя из кабинета.
И едва не упала в обморок. По ступенькам поднимался Аарон собственной персоны! Что он тут забыл?! И он был не сам, а с младшей сестрой. Чтобы не попасться ему на глаза, я спряталась в туалете, оставив мелкую щель, чтобы знать, когда можно будет выходить. Ну надо же встреча.
Возвращаясь домой, я снова вспомнила про сообщение блондина. И спать ложилась с той же мыслей: «О чем он будет со мной разговаривать? Мне стоит переживать?»
5 глава. Между ложью и правдой
Понедельник был моим кошмаром, потому что именно сегодня мне нужно будет поговорить с одним неприятным человеком, и я не имею понятия о чем. Его сообщение и вправду вызвало во мне столько эмоций, что я не знаю, куда деться от них. Аарон – не тот человек, с которым я хотела бы поболтать. Он меня бесит, раздражает своим существованием. Всего за одну неделю я узнала о нем больше, чем он сам о себе знает, мне так кажется. И тем не менее из головы не вылезает его фотография из инстаграма. Чертов Аарон Родригес. Мне приходится противоречить самой себе.
Я научилась пользоваться маршруткой, которая прямиком из моего района довозит меня до самой школы, остается пройти только несколько минут – это гораздо удобнее, нежели почти час добираться пешком. У ворот меня встретила Элиза, которую подвозил папа. А почти следом к школе подъехала черная машина, марка которой мне была неизвестна. Окна затонированы, так что увидеть водителя мне не удалось. Но как только дверца приоткрылась и оттуда высунулась нога, рука и в ноздри ударил уже приевшийся мужской одеколон, я поняла, что мне пора бежать.
– Уносим ноги, – тихо сказала я на ухо подруге, хватая ее за руку и уводя за собой.
Но Аарон успел меня заметить прежде, чем я скрылась за большими стеклянными дверьми школы. Парень снял с себя очки и кинул на меня взгляд, когда я как раз таки открывала дверь. Он просто сузил глаза, но, кажется, дал мне понять, чтобы я не забыла о его просьбе. Была ли это просьба, а не приказ – непонятно, но главное в этом то, что я в любом случае должна буду прийти. Но не потому, что он так велел. А потому, что мне теперь интересно, что ему от меня понадобилось.
Как только мы оказались в вестибюле и направились к лестнице на второй этаж, Элиза одернула свою руку и уставилась на меня твердым взглядом.
– И что это было? Ты сбежала от Аарона или мне показалось?
– Показалось, – утверждаю я, но ее приподнятая бровь уточняет, не вру ли я.
Вру. Конечно, вру.
