Обходя школу, за ней я обнаружила компанию старшеклассников. Никого из них я не знала, зато они, конечно, наслышаны обо мне. Я старалась идти так быстро, как только могла, чтобы они меня не заметили. Но я ведь неудачница, так что миновать их у меня не получилось. Один из компании меня позвал, и я застыла на месте. Могла бежать, но стояла, вросшись в землю. А когда меня позвали во второй раз, я подошла, на свою голову.
– Малышка, Лара, привет, – они общались со мной, как с маленьким ребенком: нагибались, чтобы быть на уровне со мной, делали голос нежным, чтобы не спугнуть, и я почему-то перестала трястись. Я глупо поверила в их доброту.
– Привет… Что вы хотели?
– Сказать кое-что интересное!
– И что же? – детская наивная улыбка осветила мое лицо, и они все впятером улыбнулись.
– Сегодня у Юджина вечеринка, – рыжий парень метнул взгляд на брюнета, и я засмотрелась, не желая отрывать от него глаза, – и мы хотели бы тебя пригласить!
– Меня-я-я? – удивившись, протянула я, не в состоянии сдержать восторга и радости. Как же я была рада в тот момент, даже не подозревая, для чего на самом деле меня туда зовут.
– Да, – согласился тот самый Юджин.
Я вновь засмотрелась на него. Он был самым сексуальным, как говорили старшеклассницы, парнем в школе. Тогда мне было незнакомо это слово, но я думала, что «сексуальный» значит «крутой». Его волосы всегда были уложены на две стороны, на лбу всегда болталась челка, которую сейчас все называют «шторами», но раньше девушки с ума сходили по таким прическам и считали их самыми красивыми. У Юджина были ярко синие глаза, которые на свету были почти хрустальными. На груди у него была татуировка какая-то – это я слышала из разговоров старшеклассниц, которые проводили с ним чуть ли не каждую ночь. Он был высоким. Телосложение было каким-то обычным. Он был худым парнем, однако у него был и пресс, и даже мышцы на руках. В общем несколько лет назад он считался мачо в той школе, и его хотела абсолютно каждая.
– А почему именно меня?
– Ну как это почему? – рассмеялся рыжий. – Ты же у нас такая красивая и милая… Такая хорошая девочка… – чуть захрипел он.
– А остальные разве не такие, как я? – не понимала я.
– Нет, – отрезал Юджин. – Ты особенная, малышка.
Я особенная малышка. Тогда я краснела от тех слов, потому что мне было очень приятно. Сейчас же от слова «малышка» меня выворачивает.
Юджин и его компания уговорили меня прийти к ним на вечеринку. Юджин дал мне адрес, а потом они даже провели меня до дома, когда я сказала, что не знаю, как дойти. И почему я была так глупа и наивна… В тот день я сказала тете, что пойду к подруге (которой у меня не было) на ночевку. И Лили поверила… Отпустила…
Я до сих пор помню запах алкоголя в том доме, как только вошла в него. Меня словно ждали. Словно поджидали. До сих пор не понимаю, как меня не смутило то, что на той вечеринке все были взрослые и лишь я одна такая мелкая… Я считала себя крутой, ведь именно меня позвали на вечеринку! Я считала себя элитой.
Меня почти сразу встретил Юджин со своими друзьями, которые улыбались во все зубы самой светлой улыбкой. Кто-то из них был пьян, но только не брюнет. Он касался моих плеч, пока проводил на кухню. Было громко и весело. Играла моя любимая музыка, и я танцевала под нее, качая головой и прыгая к потолку. Это выглядело весело, по-детски.
Юджин дал мне попить сока, потому что алкоголь же мне нельзя было. Только вот я отчетливо чувствовала горьковатый вкус в своем соке… Но я была глупа и не додумалась ни о чем. Я подумала, что мне просто показалось. Через какое-то время мне стало еще веселее и, заметив это, Юджин и его друзья повели меня в отдельную комнату на втором этаже.
А потом… По щекам катятся слезы, когда я вспоминаю, что было потом.
Я не знаю, как у них хватило совести. Как у них хватило смелости. Как у них хватило мозгов на такое. Мне было всего четырнадцать, когда я очутилась на коленях перед пахом Юджина, который в это время снимал все на телефон.
К сожалению, я была слишком пьяна, чтобы оттолкнуть, чтобы крикнуть, чтобы хоть что-нибудь сделать, чтобы предотвратить. Я помню, как он беспощадно вбивался в мой рот, пока его друзья стояли сзади него и смеялись с меня.
На утро болела голова, и я ничего не помнила. Но потом вспомнила каждую деталь того вечера. Наверное, в тот момент я впервые поняла, что бывает с такими хорошими девочками, которые не умеют отказать и которые слишком глупые…
Юджину было восемнадцать, и он смог сделать нечто подобное с четырнадцатилетним ребенком. Я была настолько напугана, мне было настолько мерзко от себя, что я боялась кому-то рассказывать, даже самым близким – тете и бабушке. Юджин хоть особо и не запугивал, но четко дал понять, что будет, если я расскажу кому-то. Он пообещал, что это видео увидят все. Весь район, все знакомые, вся школа и даже родственники. Я испугалась и, конечно же, пообещала молчать.
В тот день Лара исчезла. Я больше никому не позволяла так себя называть. Именно с того дня появилась та разбитая и уничтоженная Лаура, которая существует по сей день. Существует, не живет.
***
Я три года ничего не слышала об этом человеке, потому что он уехал из города из-за каких-то семейных обстоятельств. А теперь вновь услышала. Юджин написал Эрике, потому что знал, что она моя подруга. И так же он написал именно ей, потому что я его всюду заблокировала, а на незнакомые номера и сообщения от незнакомых людей, я не отвечала.
Вернувшись к себе домой и уже поплакав, поговорив с Лили, я сразу кинулась к телефону, чтобы отправить сообщение Эрике. У меня тряслись руки от волнения. Мне не терпелось узнать, что он ей написал, да и вообще зачем! У них никогда не было ничего общего. Мое сердце снова чувствовало беду.
Я: Эрика, я дома, что он тебе написал?!
Трясущимися руками я держала в них телефон и то и дело постоянно открывала диалог с Эрикой, чтобы узнать, просмотрела ли она… А ответила она мне спустя полчаса, когда у меня уже разболелось сердце от переживаний.
Эрика: Привет снова. Давай я наберу тебя? Поговорим…
Я: Хорошо, звони.
Я ждала звонка от Эрики, как последнюю помощь. Сразу приняв вызов, я снова спросила, что он прислал. Мне не давало спокойствия его возвращение и его внезапные сообщения моей подруге.
– Слушай, Лаура… – она тяжело вздохнула, и, если бы мы общались по фэйс-тайму, я бы наверняка заметила, насколько ее лицо выражает сочувствие и сожаление.
– Ну… Пожалуйста, не тяни, я итак долго нервничаю…
– Я сейчас перешлю тебе его смс, ладно?
– Давай.
Понадобилось еще немного времени. И сообщения наконец-то были у меня. Первым делом я почему-то зашла на его страничку. Я его почти не узнала. Сейчас ему двадцать один, и он значительно изменился. Возмужал. Стал еще выше, более крепче. Но лицо оставалось все таким же – мерзким.
Я вернулась на переписку с Эрикой и опустила голову, чтобы начать читать.
– Только, пожалуйста, не нервничай, – словно предупредила подруга. От этого стало страшнее еще в несколько тысяч раз.
Эрика отправила не больше пятнадцати сообщений, значит их переписка была не такой уж и длинной, и я не знала, мне радоваться или бояться?
Юджин: Здравствуй, Эрика. У меня сохранился твой контакт, так что надеюсь, это все же ты. Я Юджин, помнишь меня?
Эрика: Ничего себе, кто мне написал. Какая честь, Юджин Грей. Помню.
Юджин: Мне нужны социальные сети Лары, вы еще общаетесь?
Эрика: С хера ли я должна тебе их давать?
Юджин: Потому что я хороший мальчик и нормально прошу?
Эрика: Хрена с два.
Юджин: Прошу, Эрика. Не говори ей, что это ты мне дала, но просто дай. Тайком. Очень нужно.
Эрика: Скажи мне зачем, и я подумаю.
Юджин: Я вернулся в город. И я чертовски соскучился по этой малышке.
Я сжала глаза от плохих воспоминаний, от его прозвищ. Почему это все так больно? Прошло столько времени, а я хочу плакать лишь от упоминаний об этом человеке?
Эрика: Слушай, ничем помочь не могу. Знаешь, Лаура вряд ли будет рада встрече с тобой. И она явно не скучала по тебе, ублюдок.
Я была благодарна Эрике, в которой раз в жизни. Она не согласилась на его просьбы, не предала меня, а отказала и послала.
Юджин: Как мило с твоей стороны.
Эрика: Обращайся.
Юджин: Я в последний раз прошу дать ее социальные сети.
Он хотел узнать все, что у меня были, чтобы понять, в каких он не заблокирован…
Эрика: И я в последний раз говорю тебе «нет».
Юджин: Что ж, ладно, найду сам.
На этом переписка была закончена. И мне стало страшно. Он пообещал найти меня. Юджин знает мой адрес, он может караулить меня? О, Господи, только не это, прошу. Юджин, не делай мне больно снова, пожалуйста…
– Лаура? – позвала меня Эрика, и я лишь сейчас вспомнила, что она все еще на связи.
– Да. Я тут.
– Как ты?
– Эрика, серьезно? – печально усмехнулась я.
– Милая, успокойся…
– Я не могу! Эрика, это же полный пиздец! – я ругалась так громко, что бабушка с тетей явно это слышали, и мне будет стыдно за это позже, но не сейчас. – Он вернулся! Ты понимаешь? Вернулся тот, кто сломал меня, блять! Сукин сын!
– Лаура, прошу, успокойся. Если он все же доберется до тебя…
– Он доберется, – уверенно поправила ее я. – Юджин знает мой адрес. Знает все…
– Хорошо, когда он доберется, – исправилась подруга, – расскажи обо всем Лили. Ты же не говорила, что три года назад?..
– Нет.
– Ладно. Тогда скажешь, если понадобится, слышишь меня?
– Я не смогу, Эрика… Я не смогу.
– Сможешь. Ты же мне все рассказала! Лили – твой самый близкий человек, ей ты можешь довериться и рассказать обо всем, она тебе поможет, она ведь взрослый человек, твоя тетя, что-нибудь точно придумает. Она точно не оставит тебя одну и не оставит в опасности, веришь?
– Конечно, в это я верю, – согласилась я, зарывшись лицом в подушку. – Но я не смогу рассказать о том… Не смогу.
– Нужно, Лаура, нужно. Или Юджин не отстанет. Он не отстанет и не остановится, пока не добьется своего, ты же его знаешь.
– Господи, почему я постоянно тону в дерьме?.. – простонав спросила я нисколько подругу, сколько себя. Отчаянно попрощавшись с Эрикой, я упала на подушку, плача в нее, а она впитывала все мои слезы и сдавленные крики. Я не знаю, как я справлюсь со всеми этими проблемами, черт возьми…
9 глава. Оставьте меня все в покое
Воскресенье. Сегодня последний день моего спокойствия. Завтра мне снова придется вернуться в школу. За эти недели полного уединения я почти смирилась, что, как только я выйду, все взгляды будут на мне. Почти смирилась. Этим вечером мне захотелось поговорить с родителями.
Каждый раз, когда мне было плохо до жути, когда не хватало сил, я всегда приходила на кладбище, потому что именно здесь, я могла с ними поговорить, могла им выговориться. В ответ я, конечно, ничего не получу, но мне становится легче просто оттого, что я поговорила с ними, как когда-то в детстве.
Положив в сумку телефон, наушники и ключи, я вышла с комнаты, предупредив бабушку, что я ушла гулять. У Лили сегодня ночная смена, так что ее дома не будет, так бы я поговорила с ней.
Дорога от дома до кладбища занимала минут двадцать, так что в это время я слушала музыку и морально настраивалась на завтрашний день, о котором, честно говоря, думать не хотелось.
Медленно шагая по улице, я все время чувствовала тревогу, которая была вполне объяснима. Я знала, что так будет. Юджин осведомлен обо всем, как мне кажется. Кажется, что он правда знает меня с головы до пят. Но сейчас я лишь пытаюсь понять, зачем он вернулся и почему ему так хочется со мной встретиться? Он думает, что наши желания совпадают? Юджин – последний человек на этой Земле, которого я хотела бы встретить снова в своей жизни. Желать ему чего-то плохого я не хочу, потому что я никогда не была плохим человеком, коим меня почти все всегда считали, но я знала, что закон бумеранга никто не отменял. Ему все вернется в этой жизни. Все дерьмо, что он делал мне и другим людям, вернется ему в десятикратном размере. Я все еще наивно верю в справедливость этого мира.
Песня стала играть тише, когда пришло очередное уведомление от Элизы, и я не знала, как поступать. Может, уже стоило просмотреть ее сообщения, чтобы хотя бы узнать, что она писала? В любом случае уже завтра мы пересечемся, как ни крути. Мне придется снова с ней видеться. Про общение мне страшно заикаться. Не могу представить, что сейчас обо мне думает Элиза. Хочется, чтобы это воскресенье длилось дольше, а не заканчивалось через пять часов.
Вход на кладбище был абсолютно свободным, так что мне пришлось просто перейти дорогу, несколько шагов по тропинке, которая ведет к нему, и я была на месте. Надгробья моих родителей находились рядом друг с другом, так что я всегда садилась между ними. Так я чувствовала, что они рядом со мной. Я закрывала глаза и представляла, что мы втроем сидим на диване, как в детстве, на том же пошарпанном диване, в старой убогой квартире, зато с ними. Такие вечера случались очень редко, и я каждый раз радовалась, когда мне удавалось с ними посидеть на диванчике и рассказать что-то незначительное, что случилось со мной в садике, в школе.
Сейчас я снова закрыла глаза, снова представила картинку, которую представляла всегда, и стала рассказывать обо всем. Рассказывала о случившейся ситуации в школе, о моих страхах, о том, что я не знаю, что мне делать дальше и как двигаться. Из моих уст даже почему-то вырвались слова о Аароне. О том, как я обижена на него до глубины души, ведь он мог помочь мне, мог заткнуть, но просто промолчал.
Договорив, высказавшись, я открыла глаза и удивилась, как темно уже стало. Глянув на время на часах, я удивилась еще больше! Была уже половина девятого. Я просидела тут полтора часа. Три пропущенных от бабушки и пять от Лили… Блин… Вот я дура. Они наверняка уже с ума сошли от переживания.
Быстро поднявшись на ноги, я стала звонить первым делом Лили, потому что знала, что, если позвоню бабушке – получу порцию криков, слов о том, какая я негодяйка безответственная.
– Алло! Лаура, милая, где ты? Бабушка извелась уже вся, и меня начала изводить, – ответила на звонок тетя, сразу задав вопрос.
– Извини, Лили, я гуляла… Эм… Телефон на беззвучке стоял.
– Хорошо, я сейчас позвоню бабушке, успокою ее. Собирайся уже домой, ладно? Поздно, я волнуюсь. Напиши мне, как будешь дома.
Услышав от меня «хорошо», тетя почти сразу сбросила трубку, видимо потому, что было очень много работы. Я хотела помчаться на выход из кладбища, как можно быстрее, но внезапно увидела у одного надгробья знакомый силуэт парня.
Аарон Родригес молча стоял напротив надгробья, плотно сжав глаза. Я наблюдала за ним издалека, пока он меня не видел. Я хотела подойти… Но затем резко вспомнила про свою ненависть к этому человеку. Вспомнила его поступок. Подходить перехотелось. Однако я все равно сочувствовала ему и соболезновала, так как на своем опыте знаю, каково это – терять людей. Я накинула капюшон своей черной толстовки после того, как он меня уже увидел…
Теперь мне надо было бежать домой по двум причинам: волнующаяся за меня бабушка и приближающийся ко мне Аарон Родригес. Он кричал мне в спину подождать, остановиться, но я шла так быстро и надеялась на то, что он не сможет меня догнать.
Ага, парень, которые вдвое выше меня, футболист, не сможет меня догнать. Пошутила сама над собой.
И Аарон опроверг мои надежды, перегородив мне путь собой. Томный взгляд его серо-голубых глаз подкашивал ноги. Сердце билось интенсивнее из-за того, что я долго шла быстрым шагом или из-за того, что я снова увидела его?
– Хватит убегать! – крикнул он, когда я просто обошла его.
– Мне надо домой, и я не намерена разговаривать с тобой.
– А я намерен.
Я продолжала идти, в надежде, что он отвяжется. Но дорога, через которую мне нужно было переходить, была заполнена машинами: они ездили, не останавливаясь. А зеленый свет загорится лишь через сорок пять секунд. Черт. Угораздило же так встрять.
– Лаура, не веди себя, как обиженный ребенок.
Мои глаза загорелись ярким красным пламенем.
