Сергей Куковякин "Санитар"

Ключ повернулся без всяких затруднений.

Сердце моё на момент замерло…

Уффф…

За дверьми меня никто не ждал. Не было у меня никакой супруги. По состоянию комнаты это было видно. Женская рука в жилище, она сразу чувствуется.

Нет, ужи свои гнёзда на полу не свили, пауки тенетами углы не затянули. Всё было чистенько, но как-то по-мужицки.

Стол, стул, кровать, шкаф, холодильник и маленький портативный телевизор. Всё. На стене маска какого-то чудища. Кстати, самого настоящего черного дерева и прекрасной работы. Не для втюхивания туристам изготовленная. Кое-что я в этом деле понимаю.

Спать хотелось, но…

Где здесь документы могут быть? Надо мне про себя тутошнего узнать.

Кто я? Что я? Хирург про орденоносца что-то сказал…

В шкафу нашлась шкатулка. Опять же из черного дерева. В ней – паспорт, военный билет, ещё какие-то корочки удостоверений и маленькие коробочки.

Паспорт был совсем другой, не такой у меня в квартире-студии остался. Классик бы подобный серпастым-молоткастым назвал.

Во как…

Точно, я – не дома и с ума не сошел.

Так. Петров Сергей Петрович. Тут ничего не изменилось. Как был, так и остался.

Год, месяц и день рождения – всё, как у меня.

Это – хорошо. Хоть, в случае чего, новые паспортные данные заучивать не надо.

Военный билет… Тут меня и нахлобучило.

Уральский Краснознаменный военный округ. Рядовой. Санитарный инструктор. Сержант. Старший сержант. Старшина.

Старшина…

Правильно операционная сестра сказала. Старшина я. Самый настоящий…

Так, так, так…

«За боевые заслуги», «Орден Красной Звезды»…

Мама дорогая! Где же я такое успел заслужить? Награды-то боевые!!!

Воевал? Где?

Про это мой военный билет ничего не сообщал.

Может, в тех местах, где маски, что у меня на стене, водятся? Где шкатулочки из черного дерева стальными резцами изготавливают?

В военник были вписаны ещё какие-то награды латиницей. Экзотика какая-то. Никогда про такие я не слышал.

В коробочках, не они ли?

Так. БЗ. Красная Звезда с красноармейцем в буденовке. У деда такие были. Теперь отец их бережно хранит…

А, вот и не наши. Мои, судя по записи в военном билете, но не отечественные. Аляповатые какие-то. Одна даже со слоном. Лёгонькие. Наши награды – увесистые, серебряные, а тут бижутерия какая-то. Бедно живут, металл экономят.

Представил я себя с этим слоном на груди. Не – баловство одно.

Закурить бы, но сигарет не было.

По дороге сюда в магазин я заходить не стал. Там местные деньги потребуются, а у меня в кармане только сберовская карточка. Много я на её куплю? То-то.

Стоп! Зарплата же должна была сегодня быть.

А, это – дома. А тут? Мне, что с голоду умирать?

Я сложил документы и награды в шкатулку и убрал обратно в шкаф.

Интересно, а деньги у меня тут, в комнате, имеются? Должны, должны быть. Не всё же до последней копейки я трачу.

Деньги нашлись. Там же, в шкафу. Под стопочкой носков.

Кстати, всё в шкафу было аккуратно и на своих местах. У меня в квартире-студии так же лежало.

Денег было около тысячи рублей. Много это? Мало? На пачку сигарет хватит?

Размером они – чуть больше чем наши. Солидные такие, красивые. Опять же с изображениями вождей. На бумажке в сто рублей Ленин присутствовал. На пятидесяти рублях – Карл Маркс. На двадцати пяти – Фридрих Энгельс.

Больше никаких номиналов не было. Ладно, скоро узнаю. Когда в магазин пойду.

Пойду, когда высплюсь. Сейчас же ещё по комнате пошарю. Надо мне про себя побольше узнать.

В шкафу на полочке книги в рядок выстроились. Медицина, медицина, медицина… Несколько было и художественных. Все со штампиками библиотеки.

Что я тут читаю?

Мля… Про попаданцев!

Вот и начитался на свою голову!

Я дома подобной литературой не увлекался. Историческую прозу читал. Мемуары ещё, ну и книги по специальности.

Рядом с книгами несколько тетрадочек соседствовали. Конспекты какие-то. Решения съездов партии. Потом посмотрю, сейчас уже глаза совсем слипаются.

Заглянул я и в холодильник.

Нашлись там колбаса, хлеб в целлофановом пакете, начатая бутылка молока, сыр, масло.

Бывший владелец комнаты в общежитии питался правильными натуральными продуктами. Выбор его я всецело одобрил. Никаких там газировок, йогуртов, пива и прочей дребедени.

А вот бутылка водки имелась.

Я принял сто грамм и лёг спать.

Глава 11 Мы на тебя написали…

Утром, когда проснулся, я первым делом к окну подошел.

Солнышко сияет,

Барабаны бьют,

Бабушку Авдотью

На кладбище везут.

От увиденного, такой детский стишок мне в голову пришел. Непонятно, из каких глубин памяти он вынырнул.

Действительности соответствовало только первое. Не били барабаны. Не наблюдалась траурная процессия. Солнышко – светило.

Что я хотел увидеть? Туман. Да – туман.

Вернее, домой я желал вернуться. Через туман этот самый.

Обломился…

Не было тумана.

Ну, будем ждать, а пока в местную жизнь вливаться.

Вливание началось с малого. Нужно мне было научится расписываться, как это здешний Сережа-санитар делал. Вчера я вместо его подписи такую закорючку на графике уборки палаты для ударников изобразил, что самому теперь стыдно. Ладно, график уборки палаты, а если в каком-то серьезном документе мне нужно будет расписаться?

Достал из шкатулочки паспорт, там подпись здешнего Сергея имелась, и стал бумагу переводить. На четвертом листе что-то близкое к оригиналу получаться начало.

Ну, первый шаг сделан…

Сегодня на работу я не опоздал. Опечалил даму в теле и её помощницу с крысиными хвостиками. Мимо них с гордо поднятой головой прошел и на свои часы ещё посмотрел. Сколько, сколько там уже натикало?

– Петров!

Я даже вздрогнул. Как из-под земли возникнув, напротив меня стояла девица-красавица. Фактурная такая и всё при ней.

– Я!

Почему-то у меня возникло желание… вытянуться по струнке.

Черт… Напугала.

– Петров! Не забыл, что в пятницу твой прием в комсомол? Историю коммунистического союза молодежи выучил? Материалы съездов партии?

Меня просто засыпали вопросами.

Что-то перестала сразу мне данная девица нравиться… Отторжение какое-то у меня к ней возникло.

– Не забыл. Выучил. Знаю.

Девица брови свела и чуть не сквозь меня целеустремленно прошагала. Мне даже шаг в сторону пришлось сделать.

Так, в пятницу значит. Сегодня у нас, что? Среда.

В комсомол мне надо. Без этого в институт не поступить. Так Петрович сказал. Кстати, как у него дела? У кого, спросить-то можно?

Про всё в отделении сестры на посту знают. Туда я и отправился.

– Привет, боевые подруги! – натянул я на лицо свою самую лучшую улыбку.

Ой, не то… Не получился у меня заход… Надо менять тактику.

– Что нужно? – мне были не рады.

– У заведующего как дела?

– Тяжелый, но стабильный.

Ответ я получил, но через губу.

Неправильно себя повел? Где-то раньше перед ними провинился? Чем-то обидел?

Ежами, а вернее – ежихами, они на меня окострыжились.

Да, Сережа, тут тебе не там…

– Спасибо за информацию. – я галантно кивнул и опять не угадал.

Мля… Да, что это такое. Всё у меня получается – один излом да вывих.

Коромыслов опять уже коридор драил, на меня осуждающе поглядывал. Вчера я по его мнению от дел отлынивал с заведующим разговаривая, сегодня – с сестрами на посту время проводил без пользы для санитарного состояния отделения.

Я передовику поломойного дела рукой приветливо помахал и за шваброй пошел. Швабра – моё орудие труда, никому она чужому не достанется.

– Здравствуй, Сережа, – передовики меня хором поприветствовали.