Я украдкой взглянула на Роберта. Мой взгляд скользил по его профилю, словно пытаясь прочесть его мысли, но он, казалось, был поглощен разговором с отцом.
– Если это твое желание, – Роберт, казалось, с трудом нашел в себе силы ответить, – тогда почему бы и нет.
Рядом с ним Ангелина Рудольфовна вздохнула с таким облегчением, что этот вздох словно разрезал напряженную атмосферу, окутавшую наш ужин.
– Это прекрасная новость! – воскликнула мама, ее глаза засияли радостью, и она восторженно захлопала в ладоши. Сейчас она была счастлива по-настоящему, искренне, и я редко видела ее такой.
– Да… я рад… – старший Беккер кивнул, словно убеждая самого себя, но в его глазах мелькнуло что-то теплое. Вскоре разговор снова перешел на свадьбу, на бесчисленных родственников и друзей, и я, задумавшись о предстоящих переменах, почувствовала облегчение. Но тут же почувствовала на себе взгляд Роберта – пронзительный и тревожный. Все в нем кричало: мне пора бежать.
Глава 6
Алина
В центре просторной комнаты, где каждый шаг отдавался мягким эхом, стояла огромная кровать с белоснежным покрывалом, словно облаком, спустившимся с небес. Она была окружена пушистым белым ковром, который приятно щекотал ступни при каждом прикосновении. Рядом уютно расположился столик с зеркалом.
Соседняя ванная комната, сияющая от свежести и чистоты, сохранила в себе тепло от моего недавно принятого душа. Теперь, обернутая в мягкое полотенце и с мокрыми волосами, я стояла в центре комнаты. Одиночество окутывало меня, подобно дымке, мягко и плотно, и в этой тишине я ощущала себя единственной жительницей этого роскошного мира.
В душе вспыхнула необходимость услышать голос того, кто дарит мне безусловную любовь, – моего отца. Пройдя сквозь тишину комнаты и мягко опустившись на кровать, я ласково погладила новенький смартфон, который лежал в моих руках. Этот телефон – не просто подарок от отца, это символ его заботы и желания дать мне все самое лучшее, что только можно предложить его единственной и любимой дочери.
Сердце наполнилось теплом при мысли о нем, и я, не раздумывая, разблокировала экран. Длинные гудки, один за другим, растянулись на долгие секунды, заставляя меня понервничать.
– Алина, привет, моя малышка, как ты? – зазвучал в телефонной трубке голос отца, наполненный нежностью и заботой. На заднем фоне слышались громкая музыка и голоса.
– Привет, пап, все в порядке, я не вовремя? – спросила я, пытаясь скрыть усталость и волнение, которые невольно заставляли мое тело сжаться.
– Все хорошо, дорогая, расскажи, как у тебя дела? Тебя хорошо приняли? – его голос звучал спокойно и уверенно, но я услышала, как он куда-то идет, звук закрывающейся двери, и затем вокруг стало тише.
– Да, все очень милы и доброжелательны, – сказала я, массируя виски и плавно проводя рукой по шее, пока она не скользнула к груди и не упала на мягкую постель.
– Мне что-то не нравится в твоем голосе… Этот мужик, он что-то сделал? Тебя обидел? – в голосе отца появилась решимость, в нем зазвучали стальные нотки.
– Пап, какой еще мужик? – засмеялась я, покачивая головой, и с волос начали падать капли, оставляя прохладные следы на коже. – Все в порядке, правда. Старший Беккер очень внимателен, и он отлично относится ко мне и к маме.
– К маме? – папа презрительно фыркнул. – Если бы она заслуживала этого звания…
– Перестань, она старается, – защищала я ее, чувствуя, как в груди вспыхивает искра.
– Хорошо, но помни, ты всегда можешь уехать. Тебе не нужно терпеть неуважение. Я переведу деньги, и ты сможешь снять квартиру, или мы даже можем подумать о покупке собственного жилья, – сказал папа, и я почувствовала его готовность поддержать меня в любой ситуации.
Отец замолчал, и я тоже, осознавая, что сейчас не могу уехать.
– Я нужна ей, ты же это знаешь, – сказала я, закрывая глаза и думая о том, как стремительно поменялась жизнь.
Папа тяжело вздохнул, и в его вздохе я почувствовала всю тяжесть разочарования и осознание того, что их когда-то крепкий брак, пропитанный всепоглощающей любовью, постепенно рассыпался, оставив после себя лишь руины ненависти и презрения. Эти чувства были настолько мощными, что отношения, казалось, уже не спасти. Да никто и не пытался. Мать ушла со скандалом, оставив нас с отцом в пустоте, у разбитого семейного очага. Спустя десять лет она вновь появилась в моей жизни, и я не могла скрыть радость от этого. Я была рада, что у меня появился шанс восстановить отношения с мамой. Она хотела этого, сделала первый шаг, и я не могла не ответить ей взаимностью. В конце концов, она моя мама, и ничто не могло разорвать ту невидимую нить, которая связывала нас.
– Хорошо, малышка, делай так, как считаешь нужным, но помни, что ты всегда можешь положиться на меня, – слова отца прозвучали с грустью, но и с неизменной любовью, которая всегда была опорой для меня.
– Конечно, – кивнула я, чувствуя за спиной какое-то дуновение ветерка, а затем луч света, пробившийся сквозь щель, озарил пространство. Дверь позади меня тихо скрипнула, и я обернулась.
– Пап, уже поздно, мне пора спать, – прошептала, отодвигаясь к краю кровати и не сводя глаз с неожиданного гостя.
– Хорошо, мне тоже пора, спокойной ночи, – папа произнес это медленно, словно не хотел расставаться, – целую.
– Спокойной ночи, целую, – быстро ответила я, и в тот же момент разговор оборвался.
Я посмотрела ему в глаза и спросила:
– Что ты тут делаешь?
Он шел вперед медленно, в светлых джинсах, рваных на коленях, словно хищник, который медленно подкрадывается к своей добыче.
– Надо кое-что обсудить, – Беккер наклонился вперед, упираясь руками в мягкую кровать, и в его глазах читалась моя смерть.
Глава 7
Роберт
Алина с тревогой, мерцающей в ее широко раскрытых глазах, резко отступила назад, словно пытаясь убежать от моего присутствия.
– Уходи, – ее голос дрожал, словно ледяной ветерок, – я тебя не звала.
Я не мог удержаться от усмешки, наблюдая за ней, такой маленькой и беззащитной. Она казалась загнанным в угол зверьком, искавшим путь к спасению. Ее взгляд был полон недоумения и страха, но в то же время в нем читалась и непоколебимая решимость.
– Герцогиня, – начал я, мой голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась непреклонная уверенность, – ты должна понять, что во время моего пребывания в этом доме обязана вести себя настолько незаметно, что я даже не должен ощущать твоего присутствия в радиусе трех метров от меня.
Мои глаза не отрывались от ее лица, пытаясь прочесть ее мысли, пока я продолжал: «Это не обсуждается. Ты будешь следовать моим правилам, если не хочешь проблем».
– Ты сам пришел сюда, нарушив собственное правило, – с этими словами Алина приблизилась ко мне почти вплотную, сокращая расстояние между нами до считанных сантиметров.
В полумраке я увидел, как от волнения вздымается ее грудь, плотно обернутая в полотенце. Алина прикусила нижнюю губу и подвинулась еще ближе. Незаметно для себя я и сам подался ей навстречу.
– Ты все еще помнишь? – прошептала Алина, медленно растягивая слова. – Помнишь, как мы проводили часы, дни и ночи наедине…
От ее сладкого голоса мое тело наполнилось трепетом. Закрыв глаза, я схватил девушку одной рукой за шею. Алина громко вздохнула, ее тело отозвалось на мое прикосновение.
Я притянул ее к себе, чувствуя, как наши тела соприкоснулись. Ее кожа была теплой и гладкой, а запах волос сводил меня с ума. Я не мог устоять перед искушением и поцеловал ее в губы.
Поцелуй был нежным и страстным. Алина ответила мне, ее язык скользил по моим губам, вызывая волну возбуждения. Я чувствовал, как ее тело прижималось ко мне, и понимал, что не хочу отпускать ее.
Все еще держа девушку за шею, я оторвал ее от себя и увидел ее затуманенный взгляд.
– Ты все еще помнишь, как меня называл… после мультика, – прошептала она, сглатывая ком в горле. – Мы были вместе, смотрели его тогда, в первую ночь вместе, когда остались наедине. Ты называл меня герцогиней, как кошечку из того мультика и той ночи…
Ужасно слышать ее воспоминания о нашем счастье, но я не повелся на ее лживые речи.
– Ты меня услышала? – спросил я, проводя большим пальцем по ее гладкой коже, поднимаясь от шеи к нижней губе.
– Ты сам пришел ко мне, я тебя не звала, – девушка улыбнулась и поймала мой палец своими губами.
Наверное, это дурман, или Алина просто ведьма, пытающаяся меня приворожить, но я вдруг понял, что эта девушка уже не так трогает мое сердце. Я больше не готов бежать за ней в пламя, чтобы потерять свою жизнь. Особенно, когда в голове всплывают образы, как она и мой когда-то лучший друг обжимались.
Я оттолкнул Алину и сделал шаг назад.
– Ты мне противна, – сказал я ей. – Ты лживая, эгоистичная сука.
Мои слова шокировали Алину, и я прочитал боль в ее глазах.
– Ты не можешь так говорить со мной, – прошептала она. – Я люблю тебя.
– Ты не любишь меня, – ответил я. – Ты любишь только себя.
Сердце бешено колотилось в груди, когда я резко отдернул руку и отшатнулся от Алины, как будто она была чумной. В этот момент она для меня стала чужой, опасной, неприкасаемой.
– Я все сказал. Если нарушишь правило, вини только себя, – слова вырывались из меня, холодные и решительные. Я повернулся, чтобы уйти, чувствуя необходимость покинуть это место до того, как совершу что-то необдуманное.
– Почему ты тогда исчез? – ее голос, тонкий и жалобный, поразил меня, как серия острых, безжалостных ударов в спину. – Мне нужно знать только это.
Я замер на несколько секунд, раздумывая, стоит ли открыть ей правду о том, что я знаю о ее предательстве. Но потом медленно покачал головой. Нет, она не заслуживает разговора со мной. Пусть лучше держится подальше – так будет лучше для всех нас.
– Я тебя предупредил, – произнес я, и мои слова звучали как приговор. Резко открыв дверь, я вышел из комнаты, оставив за собой лишь эхо моих шагов и тяжелую тишину.
Глава 8
Алина
Три недели пролетели как один миг – недели счастья, гармонии и великолепной, хоть и напускной роскоши. Вечера наполнялись весельем, ужины и танцы не утихали до самой ночи. Мама была в своем репертуаре – каждый вечер она устраивала званые ужины, приглашая гостей, в основном партнеров старшего Беккера с их изящными спутницами. Именно они с благосклонной улыбкой оценивали мою маму и меня, словно мы были экспонатами на выставке.
– Какая милая у тебя дочурка, – заметила одна из женщин, чье имя мне уже не вспомнить, ласково поглаживая меня по голове, как маленького котенка.
Они все по непонятной причине обращались со мной, как с ребенком или домашним питомцем, неустанно называя меня милашкой.
Это меня раздражало, но маме, казалось, эти моменты приносили неописуемое удовольствие, будто каждое такое слово было одним из драгоценных камней, усыпавших ее путь.
Я прекрасно понимала, что мама взяла меня с собой неспроста. Она стремилась произвести впечатление на всех, словно говорила: «Посмотрите, какая я замечательная мать, у меня дочь – настоящая отличница, победительница олимпиад».
Но я знала, что мои успехи – это не ее заслуга. Тем не менее я была уверена, что в глубине души она меня любит. Да, она точно меня любит… Просто мама не умела показывать свои чувства, вот и все.
– Да, моя сестренка – настоящий уникум, такого экземпляра вы нигде не найдете, – Роберт подошел сзади и крепко схватил меня за плечо.
Он не разговаривал со мной три недели, исчезал, как только я появлялась. Если раньше Роберт показывал свое пренебрежение, то сегодня он решил до меня докопаться, и это было странно.
– Роберт, я так рада тебя видеть, – женщина приблизилась к нему и чмокнула в щеку. – Как ты? Мы так давно не виделись.
– Все хорошо, Алекс, работаю на отца, живу в своей холостяцкой берлоге, вот на время праздников переселился в семейный дом, – Роберт болтал беззаботно, пока его рука спускалась вниз по моей обнаженной спине и ниже.
– Я рада, что у тебя все хорошо, – женщина обнажила лошадиные зубы в улыбке. – Скоро прилетает Алиса, она будет на свадьбе.
– Алиса? – мама нервно улыбнулась, округлив глаза и уставившись на Роберта.
– Моя подруга, – ответил мужчина, положив руку мне на поясницу и сжав ее.
– Я думал, она твоя девушка, – Александр, сведя брови, осушил бокал с шампанским.
В этот момент я почувствовала, как что-то внутри меня перевернулось. Роберт никогда не упоминал об Алисе. Он всегда относился ко мне с презрением, и теперь вдруг, из ниоткуда, появляется какая-то подруга. Я смотрела на него, не веря своим глазам.
– Нет, нет, мы просто друзья, – поспешно ответил Роберт, заметив мой ошеломленный взгляд. – Она просто моя подруга.
– О, ну ладно, – сказал Александр, не сводя с Роберта подозрительного взгляда. – Просто я думал, что…
– Все, проехали, – Роберт раздраженно отвел взгляд в сторону.
Я почувствовала, как Роберт крепче сжал мою поясницу, словно пытаясь заставить меня молчать.
– Ну что ж, давайте выпьем за здоровье молодоженов! – провозгласила Алекс, поднимая бокал.
Все подняли свои бокалы, и я присоединилась к ним, пытаясь скрыть свое замешательство и боль. Я смотрела на Роберта, и в его глазах читала насмешку. Я знала, что он наслаждается моей болью, и это бесило меня.
– Ну все равно я надеюсь, ты не оставишь мою дочь тут одну, может, даже Алина подружится с Алисой, – женщина, которая меня стала бесить, внимательно посмотрела на меня и рассмеялась, переведя взгляд на мою маму, настроение которой, кажется, ухудшилось.
У мимо проходящего официанта я забрала бокал с шампанским, выпила его и отбросила руку Роберта в сторону так резко, что это видели все, но мне было все равно. Я просто ушла и направилась в свою комнату.
Я тут совсем одна. Мои дни проходят в унылом существовании, и только учеба не дает мне впасть в депрессию. Я думала, что приехала наладить отношения с мамой, но за все время мы так и не поговорили толком, были лишь бесконечные ужины и приемы, на которых меня презентовали как милую зверюшку.
Я зашла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Слезы навернулись на глазах. Я так устала от всего этого. Не понимаю, почему моя мать так холодна со мной, почему Роберт так жесток?
Я просто хотела любви и внимания, но, казалось, никто не мог дать мне этого…
Глава 9
Роберт
В нашей уютной компании витала неловкость. Отец пристально смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Марина и Алекс отправляли взгляды вслед удаляющейся фигуре Алины.
– Я что-то не так сказала? – Алекс выглядела озадаченной.
– Нет, я думаю, моя дочь просто устала, – ответила неуверенно Марина, наблюдая за беззаботно перемещающимися по комнатам гостями.
Я обернулся назад и посмотрел на уходящую Алину. Сегодня она – вышка. В черном облегающем платье, открывающем спину, по которой хочется провести губами, от шеи до поясницы. Сегодня я не смог отвести от нее глаз, руками дотронулся. Волосы Алина собрала в высокую прическу, нацепив на ноги каблуки, еще и макияж сделала. Такая красивая, что я не удержался. Алину я все еще люблю, понял это за три недели. С того момента, как увидел ее, думал, что забыл, но нет.
Еще сидит она в моем сердце и уходить не собирается, не могу быть с ней, как только вижу ее, сразу же в голове возникает образ: она и он. Мой друг и любимая, вместе предают меня.
Мои ноги несли меня вперед, словно они знали путь лучше меня. Я следовал за девушкой, и в этом бесшумном танце шагов я уже не слышал голоса отца, который, кажется, пытался меня остановить. Какой же я дурак… Три недели я играл с ней в молчанку, и вот, наконец, решился на отчаянный шаг – как назло, Алиса появилась в самый неподходящий момент. Я хотел, чтобы Алина почувствовала то же, что и я, хотел, чтобы она ревновала и злилась. Но стоило мне увидеть ее лицо в тот момент, как вся злость во мне растаяла. Я начал оправдываться… Зачем же я устроил это показное шоу? В голове сплошная путаница.
Музыка, словно туман, мягко окутывала пространство дома, внося в каждый уголок чувство торжества и тайны. Гости, погруженные в свои раздумья, бесцельно блуждали здесь и там, создавая легкий гул из бесед и смеха. Но мне были неинтересны их разговоры и шутки. Я искал ее, единственную, не замечая ничего вокруг, словно весь мир сократился до одного лишь имени, до одного лишь образа.
Я проник в каждый уголок, осмотрел каждую комнату, пробираясь сквозь толпу. Кто-то возмущенно бормотал, кто-то радушно кивал в знак приветствия, но я чувствовал полное безразличие ко всему происходящему – ее там не было. От тесноты и тепла человеческих тел становилось душно, воздуха катастрофически не хватало. Но на балкон мне не хотелось, и я вышел на улицу. Направился по тропинке, сквозь свет фонарей, все больше и больше отдаляясь от дома, пока не оказался на самом краю участка, где меня обняла тишина.
Ночной ветерок, словно шепот призраков, ласково касался деревьев, заставляя листву танцевать в невидимом вальсе. Этот свежий глоток ветра проник в мою душу, отрезвил разум, и я задался вопросом – не пора ли начать все сначала? Простить Алину…
