Меня колотит крупная дрожь оттого, как лапы Гэнда шарят по моему телу. Ещё немного и меня вырвет от отвращения.
Перестаю вырываться, когда понимаю, что это только сильнее распаляет и без того возбуждённого мужчину. Его набухшая плоть трётся о моё бедро.
Уже не рассчитываю на чью-то помощь. Чувство безысходности накрывает с головой. Нет! Мне нельзя сдаваться!
После моего вопля Гэнд затыкает мне рот ладонью. Он разгорячён, злится потому, что ему неудобно спускать штаны.
Единственный выход – укусить его. Вот только это никак не удаётся, пока случайно ладонь не съезжает. Я впиваюсь зубами ему в руку. Взвыв от боли, он наотмашь бьёт меня по лицу, разбивая губу и выключая сознание.
Великие духи защитите свою непутёвую дочь!
Прихожу в себя от шума и озноба, который настораживает меня. Значит, Гэнд оставил меня в покое. Я раздираю глаза и нащупываю рукой покрывало, чтобы прикрыться. Это первое, о чём я думаю.
Шатаясь, словно пьяная, сажусь на кровати.
Праотцы, что же здесь творится?
Разнося в щепки мебель и калеча друг друга, в смертельной схватке сплелись снежный барс, в котором я узнаю Гэнда, и огромная чёрная пантера. Таких в природе не существует.
Пантера рвёт зубами горло барса, заливая пол кровью, хлещущей из порванной артерии. Барс бьётся в предсмертных конвульсиях и затихает, превращаясь в Гэнда.
Пантера обводит комнату безумным взглядом, и я узнаю Леона. Это его глаза. Увидев меня, он прыгает к Гэнду, чтобы разодрать его в клочья.
– Леон, всё, остановись, он мёртв, – кричу я, чтобы привести его в сознание. Услышав мой голос, он оборачивается в человека, даже не замечая этого, и продолжает надвигаться на Гэнда. В запале битвы не замечает, что враг повержен.
Я прыгаю ему на спину и всей тяжестью тела висну на плечах.
– Всё хорошо, Леон, – успокаиваю я его, ласково шепча, – ты порвал Гэнда, самого сильного оборотня Прайда.
Меня понемногу отпускает нервная дрожь. Особенно когда я вижу, что моя помощь нужна Леону. Следуя сознанием за моим голосом, его взгляд приобретает осознанность.
Оглядываюсь. Вокруг всё залито кровью, одежда моего жениха разодрана. Видимо, он ворвался в комнату и сразу обратился в зверя.
Я чувствую аромат удовлетворения сильного оборотня, который заглушает удушающий запах крови.
Леон весь в крови, разодрана правая лапа, рассечена бровь, на левом боку рваная рана. Но он словно не чувствует боли.
– Ты ранен, – рассматриваю раны, – позволь, я помогу тебе.
Мне самой бы не помешала помощь, но что такое мои душевные страдания и стресс перед физическими ранами Леона. Он истекает кровью. Его срочно надо перевязать.
Я обязана ему своей жизнью и самое малое, что могу сделать – это оказать посильную помощь.
Кидаюсь к чемоданам, сваленным в углу, возможно, там найдётся чистая рубашка, которая могла бы послужить бинтами.
Леон ещё в лихорадке боя и не чувствует ран. Он оглядывается в поисках одежды. Его не смущает нагота, он одевается, чтобы не смущать меня. Я так и застываю с вытянутой рукой, неприлично уставившись на его рельефный торс.
Не время и не место, да и приличной девице не пристало так пристально разглядывать обнажённого мужчину.
Вот только я не обычная приличная девица, я шаманка и повидала таких голых мужиков. Вру, таких, как он, не видела. Он лучший из мужчин, что мне встречались за недолгую жизнь.
Если уж он, рискуя жизнью, заступился за меня, то за один косой взгляд в сторону невесты, вероятно, порвёт. Счастливая его невеста и глупая. Такие мужчины, как Леон, на дороге не валяются. Сомневаюсь, что она могла найти лучше, чем он.
Леон наспех натягивает одежду, даже не морщась от ран. Бредёт ко второй ищейке, учиняя ему допрос. Его методы добывать информацию пугают меня, но я считаю их оправданными. Собственными руками разорвала бы эту сволочь. Вот только, похоже, начальник охраны Леона другого мнения.
Он появляется в дверях, когда уже всё кончено. Где он был, когда Леон подвергал свою жизнь смертельному риску?
– Постой, Леон, зачем ты так жестоко с ними? – останавливает расправу над вторым насильником Ральф.
– Жестоко? – неподдельно удивляется Леон. – О чём ты? Я само милосердие. Слишком быстрая смерть для таких гадёнышей.
– Я ведь просил узнать, зачем они преследуют эту девицу? Что она натворила в Прайде? – настырно продавливает своё Ральф.
– Я уже сказал, что мне плевать, что она натворила, – разъярился Леон, – ты слишком много на себя берёшь, Ральф. Когда тебе эта девочка успела дорогу перейти?
– О тебе забочусь, – зло бросает начальник охраны.
– Странная такая забота, – как бы между прочим заявляю я, – когда действительно нужно охранять хозяина, тебя нет, но появляешься позднее и защищаешь его врагов.
– Заткни пасть, шавка, – бросается ко мне Ральф, но ему заграждает путь Леон.
– Попробуй только тронь, – угрожающе произносит он и, теряя сознание от боли, падает мне на руки.
– Что стоишь, помоги, – приказываю я Ральфу, и тот беспрекословно выполняет всё, что я скажу. Вот что значит привычка подчиняться. – Осторожно клади его на кровать.
Начальник охраны с трудом тащит Леона до кровати и с моей помощью укладывает на неё.
– Распорядись принести тёплой воды и чистых простыней, которые нужно порвать на бинты, – приказываю я. – Пришли служанок, чтобы отмыли здесь всё от крови.
Ральф уходит, и только тут я замечаю, что второго приспешника Арье нет в комнате.
Глава 10. Лечение
Лиана
Ральф позаботился о трупе Гэнда, ещё до появления служанок его выносят люди из отряда Властелина Южного Пограничья. Вот к Леону он не возвратился, где он пропадает, я не знаю. Зато появляются служанки и начинают отмывать комнату, тихонько переговариваясь друг с другом. Я не прислушиваюсь, и так забот полон рот.
Одна из служанок приносит всё, что мне требуется. Я отсылаю её в лавку за травами с полным перечнем всего, что потребуется мне для исцеления Леона.
– Милая, я написала в записке, что нужно купить, – говорю я служанке, – это травы, нитки и иголки для того, чтобы зашивать раны. Если нет мази для заживления ран, то купи вот эти снадобья, и я сама её сделаю. Забеги на обратном пути к хозяину, да принеси свечу и гномью водку. Либо купи в аптекарской лавке настойку из мухоморов. Всё поняла?
Девчонка кивает. Мне бы самой сходить, вот только на кого я оставлю Леона.
Даю ей золотой талан, обнаруженный мной в мешочке с деньгами в чемодане, и девчонка убегает. Я мысленно благодарю Леона за предусмотрительность. А иначе чем бы я заплатила за снадобья, раз Ральф как сквозь землю провалился.
Пора приступать к осмотру ран. Не знаю, почему, но мне нехорошо. Тошнит от запаха крови, смешанного с запахом едкого щёлока.
Я не чувствую запаха Леона, и это меня беспокоит. Оборотень теряет запах в случае смертельных ран, когда он одной ногой перешагнул за грань.
Беру себя в руки. Не время паниковать. Я любым способом должна вытащить Леона. Он слишком благороден, чтобы так просто умереть. Не позволю смерти забрать его.
Решительно приступаю к осмотру. Осторожно разрезаю рубашку Леона. Так жаль, хорошая ткань, красивый крой, и ему она очень идёт.
Вот только снять её не получается, мой жених, фиктивный жених, напоминаю я себе, слишком тяжёлый. Да и переворачивать его не очень хорошая идея, раны ещё кровоточат.
Раны он получил глубокие, нехорошие, потерял много крови. Мне нужно как-то восполнить запас крови. Буду поить его красным вином с кроветворными травами и, естественно, использую бабушкины заговоры.
Прикладываю мокрую ткань на бровь, чтобы остановить кровь. Ощупываю руку. Ох, как плохо. Обнаруживаю перелом там, где она разодрана. Это кость разорвала мышцы руки. Пока накладываю жгут, чтобы остановить кровь. Пока перевязываю, произношу шепоток, которому меня научила бабушка: «Два брата камень секут, две сестры в окошко глядят, две свекрови в воротах стоят. Ты, свёкор, воротись, а ты, кровь, утолись; ты, сестра, отворотись, а ты, кровь, уймись; ты, брат, смирись, а ты, кровь, запрись. Брат бежит, сестра кричит, свёкор ворчит. Будь моё слово крепко на утихание крови у Леона по сей час, по сию минуту».
Потом займусь рукой, а теперь приходит черёд самой опасной раны. Я осторожно промываю рваную рану на боку, очищая её от шерсти и грязи. Здесь тоже шепчу бабушкин шепоток.
Меня смущает, что раны не затягиваются. Он же оборотень, и по идее должен быстро восстанавливаться. Может, я просто спешу? Раны очень серьёзные, и нанёс их тоже оборотень.
Тревогу буду бить дня через два, а пока нужно зашить рану. Ох, и сложная это работа, да и ниток пока нет.
В ожидании служанки я промываю бровь. К сожалению, повреждения от когтей Гэнда слишком глубокие, и бровь тоже надо зашивать. Я начинаю нервничать. Кажется, девчонка находится в лавке целую вечность.
– Смотрю ты не торопишься помочь своему защитнику, шаманка, – раздаётся над ухом язвительный голос Ральфа.
Я задумалась и не услышала, как он подкрался. Запах его тоже не учуяла. Все ароматы перебивает кровь с щёлоком. Служанкам никак не удаётся отмыть комнату.
– Я жду служанку, послала её в лавку за снадобьями, – отвечаю я. На языке вертится вопрос, сам-то ты где пропадал, что-то не спешишь на помощь своему господину. Но прикусываю язык. Не время раздражать Ральфа, ещё отдаст меня в руки ищейки Арье и наплетёт с три короба Леону, когда он очнётся. Если очнётся, поправляю я себя.
А что, отлично. И от меня избавится, и от хозяина. Вот только зачем это ему? Так, Лиана, это не твоё дело. Твоё дело поставить на ноги Леона, а вот он пусть и спрашивает со своего начальника охраны.
– Что-то долго она ходит, – дышит мне в затылок Ральф, а я зябко ёжусь. Терпеть не могу, когда за спиной кто-то стоит. Меня это нервирует.
– Не знаю, куда она пропала, – соглашаюсь с его опасениями я, – может, лавка далеко от трактира, вот и задержалась.
Ральф проводит пальцем по шее, вызывая у меня брезгливую дрожь. Я повожу плечами, сбрасывая его руку. Но не тут-то было. Он с силой сжимает мои плечи, наклоняется к уху и шепчет:
– Я знаю все твои тайны, Лиана. Тебе придётся очень постараться заслужить мою благосклонность и молчаливость.
Сжимаю зубы, чтобы не закричать от боли и ужаса. Что он может знать обо мне? Вряд ли Арье откровенничал с ним. Вожак Прайда слишком высокомерен, чтобы вести задушевные беседы с простым начальником охраны. Ральф просто меня запугивает.
– Отпусти меня, – со злостью цежу я сквозь зубы, – не бери меня на испуг.
Ральф сжимает моё горло, придавливая голову к своим штанам. Я чувствую, что мой страх возбуждает его.
– Моя милая дикая шаманка, – шепчет Ральф, – я устрою тебе такую жизнь, что ты пожалеешь о том, что не вернулась к Арье.
Глава 11. Операции
Лиана
Страх парализует меня. Леон сейчас мне не защитник, ему самому нужна помощь. Мысли в панике мечутся в голове, так и не придумав ничего толкового, я сдаюсь на милость судьбы.
Великий дух! Бабушка! Не оставьте меня, помогите! Молюсь я, закрыв глаза. Хватка ослабевает, и Ральф тихо произносит:
– Мне нужно, чтобы Леон вернулся в Южное Пограничье. Ты должна сделать так, чтобы он не сдох по дороге.
Во мне просыпается шаманка.
– Он не выдержит дальней дороги, – решительно говорю я, оборачиваясь к Ральфу.
Его холодные голубые глаза проницательно смотрят на меня. Я вижу, что он не верит мне.
– Постарайся, чтобы выдержал, – до боли сжимает он моё плечо.
Мерзавец! Теперь останутся синяки.
– Я шаманка, а не Великий дух, чтобы даровать жизнь и смерть, – не сдаюсь я. Леон должен выкарабкаться и сам разобраться с Ральфом.
– Мне плевать, кто ты, – шипит он мне в лицо, обдавая винными парами. Оборотень и пьёт? Или он человек? Я принюхиваюсь, но запаха, свойственного оборотням, не ощущаю.
– Хватит пререкаться, – бьёт он кулаком по стене. – Завтра с рассветом выезжаем.
Он разворачивается и уходит. Я с недоумением смотрю ему вслед. Я-то буду готова. Мне собраться, что голому подпоясаться. А вот Леон, как быть с ним?
Наконец-то появляется служанка с покупками. Оставив её сторожить своего жениха, я отправляюсь на кухню, чтобы приготовить всё, что нужно к операции.
Смешиваю порошок корня кровостойника и листьев лану, заливаю кипячёной водой, оставляю завариваться.
Листья плюща Феникса варю в котелке с цветами волчьего тысячелистника, помешивая строго пять кругов вправо во время кипения, затем добавляю корень драконьего рантинола и помешиваю десять раз влево. Прокипев, варево обретает консистенцию мази, и я снимаю котелок с огня. Беру у повара небольшой горшочек и перекладываю туда мазь.
Мне нельзя отвлекаться, но мысли всё равно возвращаются к завтрашней поездке. Перебираю травы, которые принесла служанка. Пытаюсь скомпоновать их так, чтобы получилось восстанавливающее зелье.
Может, всё же приготовить сонный отвар? Так Леону легче будет перенести дорогу. Или болеутоляющий?
Никак не решусь выбрать. Ладно, подумаю позже, а пока готовлю болеутоляющий отвар. Беру порошки галлюциногенных грибов гукотуса и клевика, завариваю их в кружке.
Взяв у повара поднос, ставлю туда всё, что приготовила. Прошу прислать наверх чайник с кипятком. За мной тут же отправляется поварёнок, таща огромный чайник.
Служанки уже убрали комнату, я открываю окно, чтобы выветрился тошнотворный запах.
– Вылей это, – прошу я служанку, показывая на таз с водой. Девушка удаляется, а я опускаю в чайник иголку с вдетой в неё ниткой.
Девушка приносит чистый пустой таз. Я вливаю туда немного воды и настоя из горшка, которой заварила её на кухне.
Поднимаю голову Леона, пытаясь влить в него обезболивающее. Но одновременно сделать это невозможно.
– Подержи господина, – прошу я служанку, – а я пока напою его.
Девушка хоть и хрупкая, но сильная. Ей удаётся удержать голову Леона в нужном положении. Я разжимаю ему челюсти, нажимая на определённую точку, которую показала мне бабушка, и осторожно вливаю в рот жидкость. Повторно нажимаю на эту же точку, челюсти сжимаются, и Леон проглатывает обезболивающее.
Мою руки и, призвав на помощь Великого духа, приступаю к штопке Леона.
Руки отчего-то подрагивают. Я глубоко вдыхаю, на мгновение прикрыв глаза, чтобы успокоиться.
