– Ardrofaʊbletɲe, – спокойный, но натянутый голос прозвучал отчётливее остальных. – aflëhaʊĝh thia bireɲbora veʂ becorë mürh morh fabbesasvelett, felaʊ davilsa veʂele eṙafire arv oreɲel, evfeloẉ ƒayekaɲlai.[186]
– Slę’es lira, Mastere faeril.[187] – резко бросили откуда-то сбоку. – Felaʊ caʎes sëmel eṙafire aplesɲe feɲay velth taʊr esva imelai! Felaʊ zelvey yelsë thia oterisvai avaʊt tfis bere fit’so tüo vel’aʂe. Thia impecleslai caʎes thare![188]
– Ẉĝare qü taʊr üres fil’aslela?[189] – другой голос дрогнул, но не от робости, а от сдерживаемого страха. – Felaʊ caʎes darvialeɲe coesete thia iɲtire Impęriatte, ξaosüs iʂo hleomalüɲa! E’ fëler tfese voaręʎelai aise feɲay! Tfey coaʎet aʊte fo’o ef, brate efy ẉoiles arle harlɲe fo’o zhobjüĝa efy vëlt![190]
– Tfis iʂo üʎ jaiɲe dör’aes yrjectü, eɲaʎevle![191] – возразил третий, сухой и раздражённый. – Fortocüs rö faʊr olheadh diafevrelai! Heɲe iʂo ξoe kiaɲize fo’o püesre ceʎy beraʂelolhe arle ftaĝheltaror thia ƒaple eiveɲ morh, arle übofe üʎ heɲe iʂo ξoe kiaɲize fo’o araξ![192]
– Ξoe kiaɲize fo’o araξ, faʊ soṙa?[193] – голос сорвался почти на крик. – Arle thia ƒaple?! Veʂele faʊ sëɲel ẉĝare’so haṙeɲlalüɲa fo’o tfem?! Ẉĝeɲ ẉaj thia lark vrëmiʎe faʊ selore faʊr ivle iɲer Eʈʂayfĝrade, Maĝɲüs? Fit’so ĝrahër ξaosüs aʊte heɲe![194]
– Ξoes „faʊ“ iɲer thia failëmiliar.[195] – знакомый голос стал ледяным. – Slę’es ẉedcüld ẉhes taɲvai bere faʊ! Thia Ɲorethiƒaye caʎesξoes hej deolpeʎette affe foeʂa firelai detlore eɲoẉ! Faʊ faʊreʎas thare hoare barëɲbe thia bireɲb iʂo. Tfat’so ẉhai fe veʂ füs, thia mastere-ƒayekaɲlai![196]
– Oʎ, Sireɲseɲ!..[197] – протянул кто-то с откровенным раздражением. – Ẉĝare caʎes faʊ croʎivaelɲe thare avaʊt ẉĝare’so haṙeɲlalüɲa?! Thia ƒaple iɲer thia csetet fëler thia voaręʎelai tüo, üʎ offe Tay-Eilüeɲore fëlerlai tfem! Arle ẉĝare avaʊt füs? Felaʊ diriʂ isero arle ẉotʧ ofter rö ether la’ʊriʈʂilüɲa thia cal’eʂa tfat tfis üselbett yryʧoesis ẉoiles prës füs affe![198]
– Felaʊ qü slęilüɲa eṙafire iɲer taʊr ɲfaʈʂ.[199] – устало ответили спереди. – Felaʊ slę ξoes, aflere üʎ, thare csore coaʂele thia ceiʎas offe tfis iɲceξle...[200]
Все волшебники собрались внутри Зала Совета, и даже архимаг был здесь, покинув на время собственную башню.
Тирэльзар Огненный, едва переступив порог, ощутил на себе тяжесть десятка взглядов. Зал был высок, залит мягким светом маны из колодца-сборщика в центре. Стены скрывали в тени фрески и гобелены, колонны поднимались вверх и терялись в резном своде. Учителя, мастера, старые волшебники в мантиях разных школ стояли вокруг алого каменного круга, сгрудившись ближе к Алири Таурна, словно ищущие точку опоры.
Подбежав, Тирэльзар протиснулся меж них, почти расталкивая локтями. Это вышло грубее, чем он хотел, и тихое недовольство тут же поползло по рядам. Все присутствующие, собравшиеся вокруг магического колодца, окинули его суровыми, тяжёлыми, почти обвиняющими взглядами и загудели вполголоса, перешёптываясь.
Эйстеннерус Арбаль Сиренсен стоял ближе всех к центру, опираясь ладонями о край колодца, и свет маны освещал его лицо снизу, подчёркивая морщины и усталость под глазами.
– Faʊ qü hleome bakkeʎ, Tirelzare thia Faeṙiyɲ rethoril...[201] – спокойно, но с заметной напряжённостью проговорил он. – Ẉĝare sliʂ faʊ ĝiɲdle aʊte? Ẉĝare iʂo thia süveʎeʎa offe thia bireɲbora, efy ξaʊde?[202]
– Mastere-ξoreξaʊde rethae...[203] – Тирэльзар на секунду запнулся, оглядывая зал, пытаясь понять, насколько здесь готовы услышать то, что он принёс.
– Hoare davle faʊ ralorɲ büξę iɲer iɲer thia med offe thia Ekriaʎa-Merĝe Caʊɲcile offe Ƒayekaɲlai, faʊ draval zhoetifel ɲovia?![204] – прорезал воздух резкий, почти рычащий голос.
Из ряда выступил волшебник в чёрной, закованной в кожаный доспех, робе. Его глаза сверкнули раздражением:
– Tfat iʂo aeɲoṙaɲte, deofirespefel arle dęfeoleɲt![205]
Это был Натиус Шайе. Он внешне выглядел как человек на грани между ухоженной строгостью и выцветшей, подземной усталостью: высокий, сухощавый, с узкими плечами и длинными руками, которые держатся слишком аккуратно, будто привыкли к жестам заклинаний и к спокойной власти. Кожа бледная, каменная, как у тех, кто редко видит сууровый свет, скулы резкие, подбородок острый, лицо вытянутое и собранное, без лишней мягкости. Волосы тёмные, ровные, убранные назад или лежащие прядями у висков, без неряшливости, но и без жизни. Глаза тёмные, глубокие, внимательные, будто в них постоянно горит холодная мысль; ресницы и брови тяготеют к чёрному, подчёркивая этот взгляд. На нём та самая тёмная мантия преподавателя Коллегии, простая по крою, но тяжёлая по ткани, с высоким воротом и аккуратными застёжками, и он носит её так, словно это не одежда, а печать.
– Thorethi-ra-Aɲke mastere-ƒayekaɲ offe thia Faiʎiar offe Kre’asɲe rethoril, üreiɲ iɲer faʊr hoar.[206] – мастер-волшебник первого ранга Школы Разрушения Клавидиус Аринор медленно повернул голову в его сторону, и тон у него был холоднее сурового льда. – Hilette fęm ybɲiɲ.[207]
Клавидиус Аринор выглядел молодым мастером, у которого ещё не успела осесть на лице каменная учительская старость, но уже прорезалась уверенность в каждом движении. Высокий, подтянутый, скорее жилистый, чем массивный, с прямой осанкой и быстрыми, точными жестами рук, которые выдают привычку работать с ошу так же буднично, как другие работают с пером. Лицо чистое, ещё по-своему мягкое, с резкими скулами и внимательным, чуть прищуренным взглядом, будто он постоянно что-то высчитывает, и главное – у него не пробилась даже и борода, ни щетины толком, ни намёка на взрослую тяжесть, только гладкая кожа и упрямое юношеское упрямство в линии подбородка. Волосы тёмные или каштановые, ухоженные, но не дворцовые. Глаза живые, цепкие, светлее, чем у большинства магов, и в них видно не только расчёт, но и азарт ремесла, желание доказать всем вокруг, что он уже мастер, даже если внешность ещё упрямо спорит с этим.
– Fe iʂo detlore.[208] – в голосе прозвучала тяжёлая усталость, за которой всё равно чувствовалась сила. – Ɲatiüs Ʈʂaye, arloẉ fęm fo’o coarift. Fe iʂo efy detlore sar’bokle joasik, – Ple. sar’Sireɲseɲ aʂireɲte. Thia bory qikeseɲe tharelai ξaqev morh avaʊt tfis isaξ felaʊ slę...[209] – подметил архимаг.
Архимаг Магнус, высокий мужчина, огромный норд, стоял чуть поодаль от колодца. По его словам, он несёт в себе душу Шора. Он был стар, очень стар и мудр, и возраст уже не мог скрыть даже сууровый свет. Одет архимаг не совсем соответственно своему статусу: тёплая, изрядно поношенная мантия с меховой оторочкой, стянутая кожаным поясом, тяжёлые меховые сапоги, в которых можно ходить по снегу хоть целый день, не замёрзнув. Седая борода спадала к груди мягкими, но давно не выпрямлявшимися прядями. Фиолетовые глаза пока ещё не помутнели, хотя видят они уже чуть хуже, чем раньше, и всё же именно сейчас в этих глазах горело настороженное внимание.
– Arĝh![210] – недовольно, но скорее для формы, чем по-настоящему, пробубнил Натиус, сверля Тирэльзара взглядом. – E’ thare fęm aplesɲe feɲay, hoset ɲiüreʎaleio Ɲorethiƒaye faeril. Is’es tfat detlore, Tyr faeril? Ẉhes slę faʊ thëɲ veʂ ξoes felëra offe thia arpëɲ fëhemo offe Dasaɲta?[211]
Эльф коротко кивнул. Он почувствовал, как десятки взглядов ощутимо впились в него, словно ждали, что именно он скажет сейчас что-то такое, от чего или станет легче, или окончательно сорвётся хрупкое равновесие. Его собственное сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу.
Он сделал вдох, готовясь заговорить.
– Fit’so jaiɲe tfat fe jvaʎiloyɲ veṙeve’es hej roheɲe – tfat’so ẉhai E’ selappelett.[212]
Натиус пожал плечами.
– Eɲaʎevle rethmora![213] – Магнус поднял руку и чуть заметно махнул в сторону Натиуса. На его посохе дрогнули закреплённые кристаллы, поймав свет колодца. – Ẉĝare veʂele faʊ masaɲaĝelett fo’o larë avaʊt tfis iɲceξle, Tirelzar.[214]
Тирэльзар глубоко вдохнул. Воздух в зале был тяжёлый, пахнул старой бумагой, сыростью камня и мёртвой тишиной, которая всякий раз рвалась на клочья криками.
– Mastere-ƒayekaɲlai rethae, ĝraslolele teaʧelai offe thia Faiʎiarlai rethae, hoset büdaliaɲl arle ẉolfaor Ɲorethiƒaye faeril...[215] – он прокашлялся, стараясь взять голос под контроль, и сосредоточенно продолжил. – Felaʊ qü üʎalüɲa ü ξaqev morh orkha isaξ felaʊ calals er veʂele übaĝiɲelett. Thia iɲceξle iʂo olheadɲe jaξlaɲlette fo’o thia Irederi offe thia Eiltovirsüslai.[216]
По залу пробежал глухой шорох, словно кто-то незримо провёл ладонью по поверхности воды.
– Thia Irederi offe thia Eiltovirsüslai?[217] – проговорил кто-то из присутствующих, не веря, но и не удивляясь до конца. – E’ thëhre tfese kevaṙsorelai ẉaje tfeir thorel![218]
– Ξoa, thia Irederi offe thia Eiltovirsüslai. Fit iʂo ü ʂaef offe ɲekromaɲtęrlai olheadɲe veʎett fo’o Zaɲdraelkh...[219]
– Arle ẉĝere sliʂ faʊ ĝehere tfis üformati?[220] – перебил его Шайе. Голос Натиуса звякнул, как обнажённый клинок. – Ɲore caʎes füʂeyse evaʂ’laskesɲe, sar’Eysteɲɲ qiskas, büre davilsa. Heɲe iʂo ξoe kiaɲize fo’o voẉξ savɲalore iɲer ü bireɲbora ep tfis. Slę faʊ arvë veʎett ef, ƒayekaɲlai offe Tay-Eilüeɲore?[221]
С разных концов зала посыпались реплики, короткие, нестройные.
– Ξoa.[222] – вторили одни. – Offe eveɲare.[223] – высказали другие.
Натиус чуть выпрямился, словно вдохнув эту поддержку.
– Here, tfat iʂo ξaeɲaξɲe efy poira.[224] – он тщеславно улыбнулся на лесть, позволяя себе лишнюю мягкость в чертах лица. – Ẉĝare pfëɲ slę faʊ veʂele offe fis ylrerceʎe, Tirelzar?[225]
– Hej esqas, Ʈʂaye. Hrëɲe, csore omte iɲer faʊr kiriɲ, fo’o aküaɲe liseɲ fo’o tomefire iɲeroĝh fo’o thia evaʂ.[226]
Эйстеннерус даже не повышал голоса, но в нём звенело раздражение.
– Slę’es faʊ davle yrξ ef balfere, Sireɲseɲ varɲeth![227] – Натиус вспыхнул. – Faʊ üel hej ü teaʧe atte thia Faiʎiar offe Seʎüsioɲ, büre ξoe ɲore veʂ ĝraɲteʂ faʊ thia detlore fo’o ξileɲce ef![228]
– Tfis qe-fisal, Ɲatiüs.[229] – Эйстеннерус Сиренсен прищурился, не отводя от него взгляда. – Eiveɲ ü döre caʎes sëmel tfat efy tharedseʎet offe ƒayekaɲori-aʎia iʂo dütareɲe baoɲd faʊ. Faʊ’ü ẉaity aʎeξaiɲ isaξ ü dvelre.[230]
– Faʊ...[231]
– Ξileɲce![232] – архимаг ударил древком посоха по холодному полу.
Звук, тяжёлый и глухой, разошёлся по своду, как раскат далёкого грома, и сразу же припечатал все голоса к камню
– Faʊ qü ep ü ẉaity hilfreɲ! Caʎes faʊ ĝeʎevɲe ξoes sëmel ẉĝare iʂo haṙeɲlalüɲa?![233]
Он обвёл зал тяжёлым, растягивающимся во времени взглядом.
– Ƒa faʊ slę ξoes arveɲel thia kevɲarsity offe thia bireɲbora, threveɲ liseɲ fo’o tomeoɲez ẉhes aküaɲe tharelai tomefire![234]
Шёпот мгновенно стих. Кто-то неловко откашлялся, мантии перестали шуршать. Колодец маны в центре зала мягко светился, отражаясь в лицах и очках, в седых волосах, в серебряных заколках.
– Feɲay. Fëɲse, Tirelzar, forlaysi füs arle lęaṙ...[235]
Авторитет Магнуса был почти осязаем. В такие моменты становилось ясно, почему именно этот старик удерживает целый остров от распада на куски. Он, несомненно, является одним из самых могущественных волшебников Тау’Элунора и всего континента, а также всех близлежащих островов, в частности.
– Eailydise faʊ, Mastere. Ξoa, E’ veʂele pfëɲ.[236]
Тирэльзар Огненный осторожно, на ощупь, будто боялся что-то лишний раз задеть, достал из сумки перерисованные на свитке символы и завёрнутую в плащ книгу „Мистериум Иронар“. Свиток едва не выскользнул из пальцев, когда он протянул его вперёд.
– Roheɲe. E’ iveɲɲ tfese k’Esvai arle tfis bok rithere heɲe...[237] – он сделал шаг ближе к колодцу. – Affe thia zhatya iɲer ü Zaɲdraelkh yerle bürelette iɲer thia ɲaithol.[238]
Обрушилась тишина.
– E’ veṙeve aqo poira aʊte tfat bealmost üʎ offe thia iɲɲisaɲerlalai ẉaje ξömelette fo’o becorë armilkaɲs iɲer thia sar’ɲekromaɲtęr boklelai... Tfey’ü milkaɲs.[239]
Он позволил этим словам упасть, не сглаживая углов.
– Arle fëɲse, slę ξoes drofaʊb efy lra. E’le üldalett ƒatvai veʎett thia Irederi offe thia Eiltovirsüslai bere. E’ thare tfeir maestordelai. Veʎett tfis bok, veʎett thia milkara ɲfaʈʂ ξofę isɲero fit, thia coiltist jase thia milkaɲs.[240]
– Thia a’ʊtes’aʎe![241] – мастер-волшебник первого ранга Школы Восстановления Амила Тард едва ли не вцепилась пальцами в край стола перед собой. – Hoare calals tfey davle slę tfis rö foiʎy taṙüpas?! Tfis iʂo s’saveüfyvael – eṙaoɲez eiveɲ ξaʊṙeɲe iɲolvelette zelvey hej ĝëprelette veʎett thia f’hoset süveʎeʎa![242]
– Tfis milakett iʂo püesralüɲa arcaξe taʊr esva lüɲorelai aise feɲay.[243] – негромко, но отчётливо проговорила стоящая рядом с Тирэльзаром девушка. – Arle eɲoẉ felaʊ’ü ĝiɲdlalüɲa cëfseʎelett boklai rö ʎas offe fit... Ẉĝare ü jas’a...[244]
Тирэльзар мельком взглянул на неё. В лиловых глазах читалась не столько паника, сколько усталое отвращение.
– Ξoa, boklai ep tfis qü...[245] – он задумался на секунду, подбирая слова. – Slę’es yelsë rethoril ef thia töme fire iʂo haṙeɲlalüɲa iɲthra’ʊt thia yordelai offe thia Thorethi Olaf’ Impęra?[246]
– Fit iʂo rethae.[247] – она убрала прядь волос с лица и тяжело вздохнула. – Aise ü ɲorethi-ra-Aɲke aξpert-ƒayekaɲ offe thia Faiʎiar offe Kre’asɲe aih-Ataclette fo’o Avorüü-ɲtür, E’ veʂele taeɲvalett zahoɲɲ firelai iɲer thia tëveɲicalɲe b’aoɲlett vevilaiĝelai offe Üĝĝeheṙe Zaĝorye. Büre... tfis rëmeslaʊ feteʎa iʂo thia maire ξorʎeüseɲ offe ümoraʎeʎa arle bailiɲde asüʂpetaly...[248]
Натиус тут же подался вперёд, едва шевеля поднятым пальцем, словно дирижируя собственной речью:
– Slę faʊ rethoril eiveɲ thare ẉĝere üʎ tfese oteriʂ’lofarɲe coatürvelai arle eaɲeklett ofter, Chrysald Otheʂ’qülf?[249]
– Offe eveɲare, E’ slę, rethoril. Ẉĝare ü dör’aes tsaɲevael.[250] – Хризальда раздражённо скривилась. – Tfey qü eaɲeklette ofter thia tharor eipe lfar, oṙe ofter ɲore offe thia...[251]
– Ɲekroƒay’-aʎia...[252] – архимаг слегка наклонил голову, в голосе появилось сухое любопытство. – Eɲoẉ tfis iʂo malikailüɲa... Fëɲse, arloẉ ef fo’o jerte ü losk...[253]
Он подошёл и протянул руку.
Архимаг взял книгу и свиток осторожно, двумя руками, как берут хрупкую реликвию, которая может в любой момент взорваться. В зале стало особенно тихо. Даже колодец маны казался менее шумным. Все, как по команде, задержали дыхание.
Магнус знал арлакские языки. Знал не по книгам, а наизусть, шрамами в памяти. В своё время он пробирался в те области знания, куда не всякий решился бы даже заглянуть.
Лист зашуршал под его пальцами. Морщины на лбу углубились.
– Foiʎy Ʈʂor...[254] – он прошептал, но это имя под сводами прозвучало, как выкрик. – Tfis... tfis caʎesξoes hej![255]
– Ẉĝare iʂo fit, ξoreξaʊde?[256] – Эйстеннерус практически прыгнул к нему, не стесняясь собственной поспешности. – Hilette ef sëmel...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
