Парвус. Часть 2 — книга №2 серии «Парвус»

Кларисса неодобрительно покачала головой:

– Есть люди, что отрицают эволюцию и верят, что нас создал высший разум. В архиве об этом почитаешь, когда получишь хорошую должность в цитадели.

Медея старой проститутке про свои планы особо не рассказывала, но не удивилась, что та догадалась самостоятельно.

– Не рассказывай мне про цитадель, – тихо произнесла она, прижимаясь поближе к Клариссе.

За разглашение информации из цитадели следовало наказание. От большого штрафа до тюремного заключения. Все зависело от серьезности данных, переданных третьим лицам. Даже сотрудникам нельзя делиться между собой информацией, связанной с их работой, если на это специально не выдали разрешение сверху. Об этом всем Медея узнала во время обучения в академии. Стало понятно, почему Силия никогда не рассказывала о своей должности.

Клариссе же эти правила были известны. Бывшая работа врачом и проживание во втором секторе в прошлом подразумевали нахождение на должности в цитадели.

– Детка, если меня в таком возрасте накажут за то, что я тебе рассказала о существовании религии, когда та уже появилась на улице, то правительство лишь обречет налогоплательщиков кормить лишний рот.

– Религия, – протянула Медея новое слово. – Это как вера?

– Не совсем, но очень похоже. Верить ты можешь во что угодно просто так, а у религии есть законы, за несоблюдение которых можно получить наказание.

– А кто наказывает? – хмурясь, поинтересовалась Медея.

– Религиозные фанатики, кто еще, – ворчала Кларисса.

Погрузившаяся в раздумья, Медея не заметила, как они вернулись в притон. Вывеска «У мамочки», начерченная на плотной мешковатой ткани, свисающая над входом, вернула в реальность.

– Ты почему не съела ничего? – указывая на лепешку, спросила Кларисса.

Медея перевела взгляд на еду и поморщилась.

– Она грязная какая-то, повар ее что по полу валял?

Кларисса звонко рассмеялась и забрала еду себе:

– Избаловала тебя хорошая жизнь. Глядишь, совсем от трущоб отвыкнешь. Оно и к лучшему, нечего тебе здесь делать.

Медея недовольно потянулась к лепешке в попытке доказать, что она совсем не изменилась за время проживания в чистых районах Парвуса. Кларисса цокнула языком и остановила ее:

– Ну и зачем?! Иди домой и поешь нормально. Нечего стыдиться приличной жизни. Никто в трущобах не хочет есть эти лепешки, у них просто выбора нет, а у тебя есть.

– Но ведь я случайно там оказалась, а могла и в трущобах жить, – возразила Медея.

– Но ведь не живешь. Да и в трущобах люди по-разному живут. Не все так питаются.

Медея сощурилась:

– Так и ты хорошо зарабатываешь, зачем тогда лепешки эти ешь?

– Перебои в поставках яда, а жить в минус я не люблю, – деловито сообщила Кларисса. – Вот и приходится экономить, пока торговля не возобновится.

Укол совести в груди Медеи был болезненным. Она старалась сохранить нормальное выражение лица. В штабе на полке холодильника лежали две пробирки с ядом.

Медея неловко переступила с ноги на ногу и уткнулась взглядом в каменную стену. Она не хотела продавать яд никому, кроме аптекаря, но совесть душила. В конце концов, Кларисса не чужой человек, и не хотелось, чтобы та голодала.

Медея обреченно вздохнула перед тем, как пойти в штаб.

– Не нужно, – остановил сиплый голос. Медея перевела удивленный взгляд на Клариссу. Та продолжила: – Детка, не сто́ит помогать, если тебя после этого будет мучить совесть. Поганая помощь получается. – Кларисса подмигнула. – И поешь нормальной еды. Будешь нищей, – будешь плохо питаться. А пока возможность есть, пусть организм копит полезности. Но лучше всегда нормально питайся.

Кларисса по мере наставлений оказывалась все дальше. Она обворожительно улыбнулась на прощание и с лепешками скрылась за дверью притона.

Медея стояла на улице, глядя под ноги. Мимо проходили люди. От большей части пахло отсутствием душа в их домах. Раньше Медея этого не замечала так сильно. «Неужели настолько привыкла к хорошей жизни?» Ей было противно от самой себя. Она знала, что многие в пятом секторе жили в бедности, а некоторые и за ее чертой.

– Какой уж тут душ, – сказала Медея себе под нос. – Им приходится есть эти уродливые лепешки.

Она хмурилась и топала к остановке. В кармане лежала серебряная цепочка. Хоть шел вечер шестого дня недели, и Лоя в академии не должно быть, но Медея переживала о будущей встрече.

В академии она не встретила ни Юнии, ни Нила, ни Лоя. Судя по всему, те вернулись с «Калейдоскопа» только на тест, а затем в выходные разошлись по делам.

И все же, ночь Медея провела беспокойно. Она ругалась на себя, что вместо обдумывания, как отвязаться от Лоя, она придумывала, как помириться с Псом.

Глава 4. В четырех стенах

Медея проснулась от настойчивого стука в дверь. Включая свет, она хмурилась сквозь отступающий сон. Чувствовала себя достаточно выспавшейся. Кому она понадобилась в последний выходной, Медея не знала. Лишь надеялась, что это не Лой.

Дверь она открывала без энтузиазма, стоя в пижаме. Голубые глаза неизвестного уперлись в Медею. Мужчина в белой форме перевел взгляд на планшет.

– Медея Хоув? – равнодушно уточнил прибывший.

Она кивнула, не понимая, для чего неизвестный пришел. Появилось нехорошее предчувствие.

– Прошу пройти за мной, – сказал мужчина, сразу начиная движение.

Медея недоуменно высунула голову в коридор, следя взглядом за удаляющимся мужчиной. Прежде чем идти куда-то с неизвестным, она собиралась одеться. Мужчина остановился и, словно ему было лень полностью оборачиваться, бросил через плечо:

– Я не намерен вас ждать. Если вам плевать на ваше будущее, то можете не идти.

Медея на секунду опешила от прилетевшей грубости. Все же вышла в коридор. Судя по освещению, было раннее утро. Почти все учащиеся, оставшиеся в выходные в академии, еще спали. По длинному коридору Медея с неизвестным шла без посторонних взглядов.

Она напряженно всматривалась в спину человека, ведущего ее в непонятном направлении. Один светлый коридор сменился другим, затем двое вновь повернули. Металлическая дверь, возле которой они остановились, отъехала. Множество взглядов с любопытством направились на Медею. Она сложила руки на груди. В пижаме вдруг стало холодно и неуютно.

Большинство из присутствующих в комнате Медея узнала. За металлическими столами сидели преподаватели. Дальняя часть помещения напоминала рабочую зону, где они могли готовиться к лекциям, а у двери стояли светлые диванчики. Рядом на столике чай и вода в свободном доступе.

На единственном кресле, у противоположной стены от входа, одиноко восседал седовласый мужчина. Бесцветные глаза бегали по экрану планшета. Он поднял их на вошедшую, а затем без интереса опустил обратно.

– Медея Хоув, на вас поступило много жалоб.

Медея улыбнулась. Она не была на лекциях с прошлого года и пересекалась с присутствующими только на еженедельном тесте и изредка в коридоре. Она молча, дожидалась, пока озвучат суть претензии.

Седовласый вздохнул и размеренно произнес:

– Вы исключены.

Из груди Медеи вырвался нервный смешок. Ситуация была слишком абсурдной, чтобы в нее поверить.

Седовласый вновь поднял взгляд от планшета:

– У вас час, чтобы собрать вещи, сдать браслет и покинуть академию.

Медея осмотрела людей, что пялились на нее. Некоторые из них отводили глаза. Включая преподавательницу по механике.

– И что я сделала, что меня решили исключить? – спросила Медея, уставившись на женщину, что нервничала больше всех.

– Я не обязан вам объяснять. Вы и сами с таким количеством нарушений должны догадаться, – проговорил седовласый, махнув небрежно на выход.

Медея прямо посмотрела на него:

– Вы уж объясните.

Она внешне спокойно встретила бесцветный взгляд. В душе же негодовала. Она сдерживала порывы отвешивать всем пощечины или кричать ругательства. Медея не представляла, что присутствующим пообещал Лой, но была уверена, что без его вмешательства не обошлось.

– Многократные нарушения дисциплины. Полное отсутствие посещаемости. Связь с зависимыми. Драки. – Седовласый почти шептал, словно боялся вслух делать столь громкие заявления.

– Никаких нарушений дисциплины не было. Лекции необязательно посещать, я изучала устав академии. Главное, сдавать вовремя тесты. Зависимому я лишь пыталась помочь выжить, это моя единственная связь с ним. Если за попытку не дать умереть одному из учеников меня выгоняют, то у меня большие вопросы к этому заведению. Драки с кем? Колотить людей в тренировочном зале – это часть тренировки. – Медея понимала, что все уже решено, но напоследок высказалась.

Она всегда оставляла шанс на удачу.

– Посещение хотя бы одного предмета обязательно, – тыча пальцем в планшет, процедил седовласый, недовольный, что с ним спорят.

Медея точно знала, что, когда поступала, этого пункта в уставе не было. «Заморочился с внесением пункта в устав?» – подумала она с долей уважения к проделанной Лоем работе за такой короткий срок.

Поссорились они всего несколько дней назад, а все происходящее походило на запланированную год назад акцию. Медея внезапно почувствовала обреченное спокойствие, какое бывает, когда не можешь повлиять на ситуацию никаким образом и остается лишь плыть по течению.

– Хоть расскажите, сколько вам за это заплатили, – полюбопытствовала она.

Губы Медеи растянулись в милой улыбке, пока она наблюдала за краснеющим седовласым мужчиной.

Она замахала руками, наиграно успокаивая его.

– Я бы тоже взяла деньги. Какое вам дело до какой-то там чужой мечты?! У вас ведь есть своя! – протянула она игриво. – Может, поставите себе ванную на десять сантиметров шире, или о чем вы там мечтаете давно?

Медея развернулась к выходу. Она остановилась в тираде лишь потому, что с каждым произнесенным словом ей становилось мерзко от самой себя. «Уходить нужно достойно, а не обвиняя всех и вся. Любой из них, отказав сыну правителя, мог оказаться на моем месте», – судорожно крутилось в голове, пока Медея возвращалась в спальню.

Вещи собирались быстро. Через двадцать минут она без браслета и с сумкой с немногочисленной одежды топала к остановке. В душе было пусто. В голове царил хаос из мыслей, ни за одну из которых нельзя было зацепиться.

Лишь на пороге дома Силии пришло осознание, что происходящее – это не плохой сон или не временная проблема. Поступить заново в академию нельзя. В личном деле навсегда останется пометка об исключении. Должность аппера ей не светит не только раньше срока, как отцу, но теперь достигнуть желаемой карьеры невозможно. Совсем.

Силии дома не оказалось. Медея сидела на полу в холле, рядом со входом в квартиру, дожидаясь, пока мать вернется, чтобы сообщить ей не самые приятные новости. По щекам, наконец, побежали слезы.

Без потенциально хорошей работы у Медеи еще и могли забрать пропуск, позволяющий гулять по всем районам Парвуса. Ограничат ли ей перемещения по городу, она не знала.

Силия появилась в холле лишь поздним вечером с маленькой белой коробочкой в руке. Ее глаза округлились при виде опухшего лица дочери, а легкая улыбка мгновенно спала. Медея выплакала все, что могла, и сидела абсолютно спокойно. Полностью опустошенная и обессиленная.

Когда они вдвоем оказались в квартире, а дверь закрылась, Медея устало упала на диван. Сил сидеть не было, поэтому она вытянулась поперек, занимая все пространство. Мать присела возле дочери и аккуратно задавала вопросы.

Поначалу слова из Медеи приходилось вытягивать, но чем ближе она была в рассказе к седовласому мужчине, сообщившем об исключении, тем эмоциональней говорила.

– Лой, крысий сын, договорился с этим мерзким стариком! – Злость поднималась новой волной, от переполнявших ее чувств Медея села. – Прострелю им обоим колени, как увижу. Пусть хромают и до конца жизни меня вспоминают.

Попытку встать остановила рука матери. Она мягко надавила на плечо дочери. Силия присела на диван.

– Милая, в твоем рассказе есть несостыковки. – Силия приобнимала дочь, прижимая ту к себе и не давая отправиться на поиски обидчиков. – Если вы с Лоем поругались из-за того, что он не дал тебе поесть, то наверняка помиритесь. А значит, ему нет смысла так с тобой поступать.

Медея была не согласна, но сказать матери настоящую причину их с Лоем расставания не могла. Тогда бы пришлось посвящать Силию во вранье, тянущееся не первый год, и поделиться секретами Лоя. Это подвергло бы мать возможной опасности.

– Исходя из твоих слов, они сделали все по закону. Ты посмотрела список нарушений? – уточнила Силия.

Медея поежилась и замотала отрицательно головой. Когда она уходила из академии, ей это и в голову не пришло. Силия подскочила. Она сложила руки на груди и стала ходить из стороны в сторону рядом с диваном.

Медея не сводила взгляд с задумчивой матери.

– Похоже на игру вдолгую. Значит, боялись прямо выгнать тебя, – рассуждала вслух Силия. – Можно обратиться в полицию. Если тебя оклеветали, и это будет доказано, то место в академии вновь будет твое.

Сердце пропустило удар, Медея воскликнула:

– Нельзя в полицию.

Она в ужасе поняла, что голос выдал волнение. Если люди в синей форме начнут выяснять что-то о ней, то углубившись в ее жизнь дойдут до вылазок на поверхность. Быстро осознав оплошность, Медея поспешила перевести беседу в другое русло:

– Если полиция начнет доставать меня, то и Лоя будет тыкать. Мы же с ним почти все время вместе проводили. Думаешь, сын правителя не возненавидит меня, если после нашей с ним ссоры за ним начнут ходить полицейские с допросами?

По лицу Силии Медея сделала вывод, что ее стратегия сработала. Мать выглядела озадаченной.

– Ладно, – сказала она, присаживаясь обратно на диван. – Ты посидишь дома несколько дней, а я постараюсь все уладить. Нужно хорошенько подумать. Иногда лучше ничего не делать, чем сделать лишнего.

Медея упала спиной на подушку. По ее мнению, про должность аппера можно забыть навсегда. Ее одолевали тяжелые мысли неясного будущего.

Каждый следующий день Медея бесцельно бродила по пустой квартире. Силия возвращалась поздно ночью, посылала дочери ободряющую улыбку и уходила спать. Пораньше с утра Силия покидала квартиру.

Медея послушно сидела дома, хоть ей смертельно хотелось сбежать подальше от цитадели. Раздражал сам факт нахождения в первом секторе, где большая часть людей работала в главном здании Парвуса. Медея понимала, насколько близко физически находится к желанной работе и насколько далека возможность туда попасть.

Она ненавидела каждый день, проведенный взаперти, и Лоя. Она планировала при встрече ему это сказать. На четвертый день недели Силия вернулась чуть раньше и высказала предположение, что сын правителя в исключении из академии не замешан.

На что Медея лишь закатывала глаза. «Конечно, случайно вышло так, что меня выгнали после того, как я стукнула Лоя», – летело злобно в ее голове, пока Силия доказывала, что Лой всячески содействует решению возникшей проблемы. Даже посетил отца.

В подобное Медея не поверила: «Лой прикрывает свою наглую жопу. Если не он поспособствовал моему уходу из академии, тогда кто? Некому. Больше я ни с кем не ссорилась».

На пятый день недели Медея без сил лежала на диване, думая, что она главная неудачница на Парвусе. У нее были все возможности получить работу мечты и все остальные вытекающие из большой зарплаты блага, но она ударом по лицу Лоя разрушила свое будущее.

«Нет, все пошло не по плану, как только мы с ним встретились», – поправила она себя. В квартире не горели лампы. Сквозь закрытые шторы слабо проникало дневное освещение улицы.

На входе послышался шорох. Силия просочилась в квартиру, не открывая дверь полностью. Медея приподняла голову с подушки, недоуменно хлопая глазами. Для возвращения матери с работы еще рано.