Жаклин Сильвестр "Вундеркидз. Вилдвудская академия"

Вундеркидз. Вилдвудская академия
Жаклин Сильвестр

Вундеркидз #1
«Вундеркидз. Вилдвудская академия» – первая часть трилогии британского автора Жаклин Сильвестр, в которой Ника, пятнадцатилетняя талантливая художница, попадает в элитную школу для одаренных детей, где с помощью специальных технологий воруют таланты у одних учеников и за огромные деньги продают другим.

Жаклин Сильвестр

Вундеркидз. Вилдвудская академия. Книга первая: роман / Жаклин Сильвестр

Папе и маме

Jacqueline Silvester

WUNDERKIDS PART 1: Wildwood academy

Перевод с английского А. Бродской

Рисунки О. С. Гвоздевой

© Жаклин Сильвестр, текст, перевод, рисунок на переплете, оформление переплета, 2020

© Оформление, иллюстрации. АО «Издательство «Детская литература», 2020

Глава 1

Кредиторы не рассылают нарядные конверты

Сначала взялись за мебель, а потом распродали французский гарнитур из отделанной с шиком квартиры в Беверли-Хиллз, пустили с молотка бытовую технику и все прочее – все сколько-нибудь ценное, все, на что нашлись покупатели. Даже резную шкатулку, в которой пятнадцатилетняя Ника хранила «воспоминания» своей жизни, забрали как антикварную ценность. Разозлившись, Ника сгребла коллекцию открыток, письма от подружек, магнитики-сувениры, семейные фотографии и затолкала в большую сумку-баул. Это был символический жест: в результате последних событий вся их с мамой жизнь состояла теперь из множества таких сумок.

Ника с мамой не ожидали, что кредиторы так быстро обчистят квартиру: остались лишь картонные коробки, набитые одеждой, документами и мамиными альбомами с эскизами шляп. Так называемое изъятие имущества не пощадило даже старенькую машинку для попкорна, которую Ника с матерью включали воскресными вечерами.

Поначалу Ника изо всех сил старалась не подавать виду, как сильно она привязана ко всему, что у нее отбирают, и ей это неплохо удавалось, особенно при маме Дарье. Мама надеялась, что Лос-Анджелес – это конечная остановка, тихая гавань, где семья наконец-то пустит корни, в первый раз с тех пор как погиб отец Ники…

За тринадцать лет они сменили одиннадцать штатов – Дарье казалось, что так ей будет легче пережить горечь утраты. Ей удалось найти место модельера в элитном шляпном ателье «Бо-Шапо». Головокружительная зарплата позволила маме с дочкой не только сделать первый взнос за квартиру в Беверли-Хиллз, но и обставить ее красивой мебелью, купленной в кои-то веки не на барахолке. Ника впервые в жизни целый учебный год проучилась в одной школе и собиралась вернуться туда в сентябре. У нее наконец-то появились друзья, с которыми не придется расставаться из-за очередного переезда. И, наверное, в первый раз в ближайшей кофейне запомнили, как ее зовут.

В «Бо-Шапо» карьера стремительно шла в гору, но… через полгода мама Ники вдруг решила уволиться, набрала кредитов и взялась за создание собственной коллекции шляп. Тут-то и началась черная полоса.

Прошло уже три недели с тех пор, как у них на пороге впервые возник лысеющий человек средних лет с узкими болотного цвета глазками и такого же цвета портфелем. За ним появились двое других, таких же. Эти люди входили в дом, щупали мебель и что-то отмечали в своих блокнотах. Они тыкали пальцами в разные предметы и кричали: «На аукцион!». Грузчики, повинуясь их приказам, вытаскивали вещи и загружали в темно-синие фургоны, припаркованные у тротуара.

Кредиторов прислали из банка – там пришли к выводу, что у Дарьи нет ни малейшего шанса выплатить кредиты, потому что грузовик, перевозивший коллекцию для ее первого модного показа, над которой Дарья работала почти полгода, угнали вместе со шляпами.

И вот теперь, в последний день «изъятия имущества», Ника стояла посреди гостиной и наблюдала, как выносят то, что еще оставалось. Мимо прошагали два силача-грузчика, тащившие хрупкий витраж, который мама купила, получив первую зарплату. Один из них задел выступающую деталь, и та отломилась. Сначала грузчик испугался, но потом просто пожал плечами, швырнул обломок на пол и как ни в чем не бывало двинулся дальше. В этот день Дарья была сама не своя – просто сидела на винтовой лестнице, которая вела на второй этаж их квартиры, и спокойно глядела на происходящее. Она лишь поджимала губы и плотнее кутала плечи в рыжую шаль, словно и ее вот-вот должны были отнять.

Самое ужасное, что в счет уплаты долга забрали и квартиру. Так что настали выходные, когда их должны были выселить. И хотя в этом уже не было смысла, Ника принялась за уборку, чтобы чем-то занять руки и голову и ни о чем не думать. Она вытерла пыль с подоконников, помыла белые мраморные столешницы в кухне и вынесла мусор. На обратном пути – по привычке – девушка заглянула в почтовый ящик с номером 134 и вытащила тяжелую пачку бумаг.

После того как закончился судебный процесс о выселении, Ника первая просматривала почту и выбрасывала ее, пока не заметила мама. Ей хотелось поберечь Дарью.

Усевшись с ногами на постель в своей комнате, Ника рассеянно перебирала белые конверты с крупными красными штампами «СРОЧНО» или «ТРЕБУЕТСЯ ОТВЕТ». Она и так знала, что это за письма, но все равно распечатывала их: письма из банков, из газовой компании, от домохозяина, от адвоката домохозяина, счета за электричество. Отработанными движениями Ника вскрывала, рвала и выбрасывала очередное письмо, пока в руках не осталось последнее и… замерла. Черный конверт из дорогой плотной бумаги с золотым тиснением был адресован лично ей, Веронике Мейсон. На банковских выписках и счетах никогда не стояло ее имя – она была несовершеннолетней. Ника перевернула конверт, но на другой стороне значилось всего два слова: «Вилдвудская академия».

Девушка торопливо вскрыла письмо, развернула сложенный вчетверо шелковистый лист бумаги и принялась читать:

Уважаемая Вероника Мейсон!

Рады сообщить, что Вы приняты в Вилдвудскую академию для одаренной молодежи. Вилдвудская академия имеет надежную репутацию одной из самых престижных закрытых школ в стране, наших учащихся мы тщательно отбираем по всему миру. Досконально исследовав ваши таланты и способности в сфере промышленного дизайна, мы пришли к однозначному выводу, что Вилдвудская академия идеально Вам подходит. Наша Академия обеспечит вам возможность усовершенствовать и полностью реализовать свои творческие способности, а также снабдит инструментами, необходимыми для отработки технических навыков. Конкурс в наше учебное заведение большой, и каждый год мы предоставляем избранным талантливым молодым людям всего несколько мест. Кроме того, мы гарантируем полный пансион: обучение, жилье и содержание, а также финансовое содействие в соответствии с потребностями.

Мы не афишируем наши возможности – у Академии нет веб-сайта, и мы не поддерживаем контакт по телефону до достижения предварительной договоренности и проведения ознакомительной экскурсии.

Если Вы заинтересованы стать студентом нашего учебного заведения, транспортная служба заберет Вас и ваших родителей (либо законного представителя) 3 сентября в 16:00 и доставит в Академию для экскурсии и собеседования, которое пройдет в центральном кампусе. Академия расположена близ города Вилдвуд в окрестностях горы Сан-Хасинто.

Искренне надеемся, что Вы серьезно обдумаете наше предложение, и ждем Вас в кампусе.

Ваши

приемная комиссия

и Стивен Эдисон, директор Академии

Ника перечитала письмо еще раз. Ну да, она любила рисовать, но как об этом узнала какая-то престижная Академия в горах? Никаких документов туда она не отправляла и вообще ничего о ней не слышала.

Ника еще раз пробежала глазами письмо. «Вдруг это какие-то мошенники? – недоумевала она. – Только зачем жуликам применять такие изощренные методы? Но ведь я действительно люблю рисовать! – напомнила она себе. – А где это вообще? Гора Сан-Хасинто?.. Вдруг все-таки мошенники? Нет, не может быть. Они же никаких денег не просят, наоборот, предлагают бесплатное обучение и содержание. – На миг Ника замерла в предвкушении, позволив себе помечтать, но тут же опомнилась. – Наверное, все мошенники с этого начинают, – благоразумно решила она. – С таких заманчивых обещаний, „что прямо не веришь своему счастью”».

Девушка вертела письмо в руках, словно надеялась разглядеть подлинные намерения отправителя…

Логотип на фирменном бланке представлял собой кружок с буквами W и A. «Вилдвудская академия».

Ника изучила уверенный росчерк директорской подписи. А потом уставилась на дату и время экскурсии – третье сентября: «Это же всего через несколько дней!»

– Жульничество, – постановила Ника и презрительно отбросила конверт. «Скорее всего, жульничество», – внес поправку более легковерный внутренний голос. Пришлось напомнить самой себе, что престижная школа ее не возьмет – после катастрофы с мамиными шляпами оценки у Ники были ужасные.

Впрочем, школу в этом году все равно менять. В новом году она должна пойти в школу недалеко от дома тети Сони, которая согласилась на время их приютить.

Это школьное здание было большим, серым – тоскливый прямоугольник, у каждого входа установлена рамка-металлоискатель. Все окна первого этажа были в решетках, а территорию опоясывала ограда, ощетинившаяся колючей проволокой. Интересно, это чтобы внутрь никто не пробрался или чтобы оттуда никто не сбежал?

Девушка попыталась представить себе эту далекую академию (может быть, ее и не существует вовсе) – какие там, наверное, большие светлые студии… Ника снова провела пальцами по гладкой поверхности бумаги и почувствовала, как ее губы раздвигаются в улыбке: оставалась крошечная вероятность, что ее таланты кто-то где-то заметил.

«Все равно это мошенничество, – сердито одернула себя девушка. – Надо же, размечталась, как маленькая». Ника взяла письмо, засунула обратно в конверт и бросила в мусорное ведро.

*?*?*

В субботу утром Ника в последний раз проснулась в своей залитой солнцем комнате – шелковые шторы тоже «изъяли», но карнизы над окнами остались, и они словно рамки подчеркивали красоту струящихся солнечных лучей… Девушка уткнулась лицом в голубую наволочку – слава богу, постельное белье переедет к Соне вместе с ней, но широченную кровать придется оставить здесь. Ника переоделась в хлопчатобумажные шорты и легкую майку: август не собирался сдавать позиции сентябрю, и в Лос-Анджелесе стояла жара. Маму она нашла внизу – Дарья сидела, скрестив ноги, возле того места, где раньше был кухонный стол, который теперь заменила перевернутая картонная коробка. На коробке стояла кружка с надписью: «Я люблю Нью-Йорк» с некрепким кофе, и лежали три последних выпуска «Женской моды» – журнала, где иногда давали объявления о вакансиях: Дарья уткнулась носом в августовский номер, напряженно сдвинув брови.

– Бросай ты это дело. – Ника включила чайник.

– Не могу, тут предлагают отличную работу, – нервно ответила Дарья. – В Сиэтле. И платят хорошо.

Ника только вздохнула. Она понимала, что найти новую работу маме будет трудно, пока «шляпный скандал» не забудется.

– Круто, мам, – машинально ответила Ника.

Так же она отвечала и раньше, когда у мамы появилась идея перебраться в Лос-Анджелес («центр киноиндустрии – новые возможности»), а до этого – в Сан-Франциско («великолепная природа»), в Нью-Йорк («мировая столица моды»), в Майами («потрясающие пляжи»), а еще раньше – в Чикаго, потому что… да нет, просто так.

– Там часто идет дождь, ты же это любишь, – бодро заметила Дарья, взглянув в серые глаза дочери.

Они были почти одинаковыми. Только Дарьины глаза были сплошь серые, а Никины – с желтыми крапинками. И волосы у мамы были хотя и светлые, но все же темнее – не такие золотые, как длинные дочкины кудри. В трудные времена Дарья предпочитала неформальную стрижку, для нее это было средством расслабиться. Вот и сейчас все волосы у нее были разной длины: с одного боку – длинные, с другого – короткие, спереди – подвитые пряди, сзади – несколько подколотых кверху «макаронин».

– Купим себе одинаковые зонтики, – увлеченно продолжала Дарья. – Знаешь, такие винтажные с оборками. Как в «Унесенных ветром»! И кофе в Сиэтле что надо! Лучший в мире! Можно будет пить кофе в дождь хоть каждый день! – Нервно тараторила мама.

Дарья перевернула еще несколько страниц журнала и снова подняла глаза на дочь.

– Писем не было? – спросила она.

– Нет, сегодня ничего нет, – ответила Ника и поспешно отвернулась к чайнику.

– А вчера?

– Тоже нет.

– А позавчера?

– Тоже.

– Надо же, как странно, в последнее время почти ничего не приходит, – вздохнула Дарья.

– Вообще-то пришло одно письмо, – неожиданно для самой себя призналась Ника. – Глупое… ну или смешное. Шикарное надувательское письмо из какой-то там частной школы… предлагают бесплатное обучение, полный пансион и вообще… – Ника натянуто хихикнула.

Дарья застыла, не донеся до губ чашку с кофе.

– Из частной школы?! – изумленно переспросила она.

– Ага, у которой даже сайта нет, – усмехнулась Ника.

Но мама ее уже не слушала.

– Где оно?! – прошептала она.

– Что – «оно»? – насторожилась Ника.

– Письмо!

– Я его выбросила… наверху… – не успела Ника договорить, как Дарья вылетела за дверь, махнув подолом длинного шелкового халата. И через несколько секунд ворвалась в кухню, победно сжимая в руке мятый листок бумаги.

– Это же фан-тас-ти-ка! – проговорила мама, разглаживая листок на краю картонной коробки.

Дарья прочитала письмо вслух от первого до последнего слова. Ника терпеливо ждала, когда та закончит, и мысленно ругала себя за то, что проболталась.

– Здесь обещают финансовое содействие! – воскликнула Дарья с таким восторгом, словно они выиграли в лотерею. – Полностью оплачивают проживание, питание и обучение! И шикарный буклет приложен! – радовалась она.

Ника удивленно посмотрела на мать: девушке и в голову не пришло прежде чем выбрасывать конверт, проверить, нет ли там еще чего-нибудь.

А Дарья, словно ребенок, который в первый раз увидел рекламу Диснейленда, тыкала пальцем в фотографии улыбающихся учеников, словно это было надежное доказательство того, что Академия действительно существует. На мамином лице засияла улыбка надежды.