Жаклин Сильвестр "Вундеркидз. Вилдвудская академия"

Дочь и мать смотрели друг на друга. Дарья просто лучилась от счастья. Она бросила буклет Нике, которая поймала его и неохотно развернула. На обложке красовалась картинка – горный склон, густо заросший секвойями. Разворот был заполнен фотоколлажем: студенты Академии ставят научные опыты в ультрасовременных лабораториях, стоят перед мольбертами в просторных студиях, соревнуются друг с другом в школьном бассейне олимпийского размера. От буклета веяло достижениями, превосходством, чемпионством.

Ника отвернулась.

– Жулики какие-то, – произнесла она с деланым равнодушием.

– А вот и нет! – возмутилась Дарья.

– Я же никуда не рассылала свои работы, откуда же про меня узнали? Мама, ты такая наивная! – В голосе Ники все сильнее звучало раздражение.

– И вовсе я не наивная, и все это по-настоящему!

– Откуда ты знаешь?! – рявкнула Ника.

Дарья испуганно заморгала. Замялась, потом притворилась, будто заметила пятнышко на халате.

– Мама!..

Молчание. Дарья делала вид, что оттирает несуществующее пятно. Потом схватила тряпку и принялась смахивать крошки с коробки – жест настолько ей не свойственный, что Ника забеспокоилась. Рука ее сама собой потянулась к груди и нащупала отцовский солдатский жетон под рубашкой – Ника всегда так делала, когда нервничала.

– Мама?! – снова воскликнула она, уже не сдержавшись.

Дарья вздохнула и посмотрела на дочь.

– Когда начались все эти… – Она помолчала, подбирая подходящие слова, – неприятные события и сразу после того, как мы сходили на экскурсию в твою новую школу… – Дарья говорила медленно, взвешивая каждую фразу. – В общем, я подала несколько заявлений от твоего имени в разные художественные школы по всей стране, на случай если где-то в последний момент освободится место.

Ника с возмущением поглядела на мать.

– Послушай, я понимаю, что ты за меня беспокоишься и это я во всем виновата, – продолжала та. Ника открыла рот, чтобы возразить, но Дарья жестом остановила ее. – Я подала заявления от твоего имени, потому что не хочу, чтобы ты жила с тетей Соней. Она далеко не подарок, а отдавать тебя в это жуткое заведение, которое называется школой, я вообще не имею права, – печально закончила она.

Дарья выжидательно смотрела на дочь – что та скажет?

Ника вздохнула, улыбнулась, подошла и обняла ее:

– Мам, это так здорово, спасибо! Но я все равно никуда не поеду, пока не буду уверена, что ты снова стоишь на ногах, – тут же добавила она.

Радостная улыбка на лице Дарьи сменилась расстроенной гримасой.

– Я встану на ноги гораздо скорее, если буду знать, что ты хорошо устроена. Тем более, ты это заслужила. – Дарья нахмурилась. – Нельзя же быть такой пессимисткой в пятнадцать лет! Ты очень талантливая, кому, как не тебе, учиться там, где все это признают!

Ника отвернулась и посмотрела в окно.

– Мам, я же не брошу тебя у Сони одну. – Она помолчала. – И это все равно как-то странно – сама подумай, даже телефона в этой Академии нет! И все бесплатно… – Ника сморщила в сомнении нос.

Дарья явно собиралась что-то возразить, но передумала.

– Ладно. Нам надо еще собраться и выехать до пяти, – равнодушным тоном произнесла она и вышла из кухни.

Ника отправилась следом за мамой: они набили чемоданы последними пожитками, потом печально погрузили их в старый «Форд», заперли дверь квартиры и двинулись в южную часть города, туда, где жила менее обеспеченная публика.

*?*?*

Окна пятого этажа Сониной квартиры выходили на швейную фабрику. В переулке всегда стоял фургончик с мексиканским фаст-фудом, откуда валил пар.

Побитый молью, пропахший дымом диван, раскладная тахта в углу, телевизор, купленный еще в девяностые, и садовая, зеленоватого мрамора статуэтка греческой богини, которую Соня получила по решению суда после развода, – вот и вся убогая обстановка. Тете Соне тогда достались только две ценности: эта статуэтка и оранжевый джип в максимальной комплектации. Два напоминания о прежней жизни, когда Соня была замужем за банкиром и жила в Малибу.

Соня была крупной, даже мужеподобной, с вечно сальными волосами и разговаривала низким, прокуренным голосом. Она даже не приходилась им близкой родственницей, будучи сводной сестрой Дарьи от первого брака их общего отца. Перебравшись в Лос-Анджелес, Дарья решила восстановить отношения, но быстро об этом пожалела, когда Соня, приехав в гости, врезалась на своем джипе в дверь их гаража. Однако другой родни в Лос-Анджелесе у них все равно не имелось, и обратиться за помощью было не к кому.

Ника и Дарья провели ночь на жесткой раскладной тахте в гостиной, а утром, не успев толком проснуться, обнаружили, что Соня уже встала и торопится проявить гостеприимство.

– Доброе утречко, девчонки, – просипела она. В зубах у женщины торчала сигарета, в руке она держала банку пива. – Кто хочет прокатиться? – Соня уставилась прямо на Нику. Напуганная девушка покосилась в сторону мамы, но та притворилась, будто любуется видом из окна.

– Э-э… – Ника не знала, как выйти из этой ситуации. – Мамочка, можно я поеду покатаюсь с тетей Соней? – Она выразительно смотрела на мать в надежде, что та придумает какую-нибудь уважительную причину и не позволит Нике сесть в машину с не совсем трезвой родственницей. Но Дарья фальшиво-медовым голосом проворковала:

– Конечно, поезжай, солнышко!

Глаза Ники стали круглыми от изумления.

– Мама, точно можно? – с нажимом повторила она.

– Конечно, милая, повеселитесь как следует! – отмахнулась Дарья.

Предательство матери потрясло Нику, но Сонина не по-женски сильная ручища уже толкала ее к двери.

Ника вернулась в свой новый дом лишь через несколько часов. Волосы у нее висели сосульками, губы пересохли и потрескались от встречного ветра, глаза слезились – у джипа, который мчался на огромной скорости, были опущены все стекла.

Конечно, за время поездки случились и приятные моменты, например, спуск по серпантину, вьющемуся по зеленым склонам Малибу, порывы теплого ветра, вид гигантских волн, что разбивались о песчаные пляжи. Но страшных было гораздо больше: когда Соня орала на продавца в придорожном магазинчике или когда, закладывая поворот, подъезжала к самому краю пропасти.

– Ну, милая, как все прошло? – с понимающим видом спросила Дарья, оторвав голову от очередного номера «Женской моды».

Ника обернулась на Соню – ввалившись в квартиру, родственница шлепнулась на свой диван и, опорожнив еще пару банок пива, мгновенно заснула.

– А ты как думаешь? – свирепо прошипела Ника, как только убедилась, что Соня спит.

– Ну, я же тебя предупреждала, – с самодовольным видом отозвалась Дарья.

Ника ушам своим не поверила.

– Так ты это подстроила, чтобы меня убедить?! – воскликнула она.

Дарья только пожала плечами, как будто слова дочери ее совершенно не задели, и снова уткнулась в журнал.

Ника еле сдерживала ярость.

– Ничего себе! – Распаковывая свои вещи, Ника громко бубнила себе под нос. – Рисковала моей жизнью ради дешевой манипуляции!

Вдруг зазвонил домофон. Дарья подбежала к двери и нажала кнопку, даже не спросив, кто там.

– Лучше бы поинтересовалась, кто пришел, – мало ли кто может вломиться, особенно в таком райончике, – мрачно пробурчала Ника, вытаскивая свитер.

Вскоре зазвенел дверной звонок. Мать обернулась и посмотрела на дочь.

– Кто это, мама? – спросила та. Но Дарья, не ответив, глубоко вздохнула и решительно открыла дверь.

– Здравствуйте. Меня зовут Стамос Ледерман, – послышался бархатный голос. – Я из Вилдвудской академии для одаренной молодежи. Приехал забрать Веронику Мейсон. А вы, должно быть, ее мать? Можно мне войти?

Ника вытянула шею, но никого не увидела.

– Да, так и есть. Входите, прошу вас! – Ника уже давно не замечала, чтобы Дарья вела себя так приветливо и даже кокетливо. Наконец девушка увидела незнакомца, который грациозно, словно танцуя, прошел в гостиную.

На вид Стамосу Ледерману было слегка за тридцать. Своей азиатской внешностью, высокой стройной фигурой, гибкостью, удивительно симметричным лицом и шикарной модной стрижкой он напомнил Нике героя аниме. На мужчине был великолепно скроенный костюм, и от него исходил аромат гвоздики. Неожиданный гость широко улыбнулся. Улыбка у него была очень красивой, словно с рекламного плаката.

– Добрый вечер, Ника, меня зовут Стамос! – Мужчина снова сверкнул радушной улыбкой. От звука его голоса Соня зашевелилась, что-то промычала и перевернулась на другой бок. Стамос даже не посмотрел в сторону спящей, видимо, он прекрасно понимал: в такой ситуации самое вежливое – делать вид, что ничего не происходит.

– Рада познакомиться, – смущенно отозвалась Ника, не в состоянии скрыть своего изумления.

– Надеюсь, вы успели собрать вещи? – спросил Стамос.

Ника неловко промямлила:

– Мне очень жаль, что вам пришлось проделать такой путь… Но я не могу поступить в вашу Академию, обстоятельства не позволяют.

Мама выразительно кашлянула, но девушка не взглянула на нее. Понимает ли представитель Академии, в каком отчаянном положении они оказались? А тут еще проснулась Соня, села на диване и с прищуром уставилась на визитера.

– Ах, у этой девочки такое чувство юмора! Разумеется, мы едем! – воскликнула Дарья и серебристо рассмеялась. – Видите, и чемоданы уже упакованы! – Она обвела рукой комнату и добавила: – Сопровождать Нику в школу буду я.

Ника бросила на мать предостерегающий взгляд.

– Великолепно! – весело отозвался Стамос и улыбнулся еще шире, однако у Ники возникло ощущение, что он прекрасно понял, что происходит, но при этом умело делал вид, будто кроме них троих в комнате никого больше нет.

Однако Соня подала голос:

– А это… а это еще что за кексик с изюмом? – просипела она, икнула и показала пальцем на Стамоса, который теперь был вынужден повернуться к ней. По его лицу пробежала едва заметная тень отвращения, замаскированная очередной сияющей улыбкой, от которой на щеках проступали ямочки.

– Прошу прощения? – произнес он.

Ника залилась краской. Соня осмотрела Стамоса с головы до ног. Похоже, увиденное пришлось ей по душе.

– Это я тебя сюда привезла? – уточнила родственница и наградила Стамоса кокетливым взглядом.

– Почел бы за счастье, но нет, – медленно проговорил Стамос.

Ника перевела дух. А Стамос снова обратился к девушке:

– Я подожду вас в машине, а мой помощник заберет ваши чемоданы. – С этими словами мужчина скрылся за дверью, весело бросив Соне на прощанье: – Чао, куколка!

Ника проводила его взглядом, пытаясь понять, что сейчас произошло. Затем посмотрела на широко улыбавшуюся мать.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – заметила та.

– Я же не могу… – начала было Ника, но Дарья резко оборвала ее.

– Еще как можешь! – яростно прошипела она. – Я изучила весь буклет, это невероятные условия: у тебя будет все для занятий живописью, любая еда, какую пожелаешь! – Дарья погладила дочь по щеке. – Я не допущу, чтобы ты упустила такой шанс… – Она с омерзением оглядела комнату и, наконец, уставилась на Соню, которая, кряхтя, безуспешно пыталась сдвинуть свое тело с дивана. – Ну пожалуйста, давай поедем и хотя бы посмотрим! – взмолилась Дарья. – Если я буду знать, что ты хорошо устроена, то быстрее встану на ноги, а если тебе там совсем не понравится, вернешься, и все!

Ника собиралась ответить нет, но мама взяла ее за руку:

– Ты хоть немного успокоишь мою совесть! – жалобно прошептала она.

Дарья прекрасно знала, на какие кнопки нажимать.

Ника не хотела бросать ее здесь, не хотела оставлять один на один с Соней, долгами, предстоящим судом, но она понимала, что мама права: оставшись, Ника ничем не сможет ей помочь. Лучшей помощью действительно станет ее отъезд.

Вещи были собраны – Ника только и успела, что вытащить два свитера и теперь быстро затолкала их обратно. Соня сумела подняться и теперь бродила по комнате, натыкаясь на мебель, словно медведь после зимней спячки. Она даже не заметила, как в квартиру ввалился огромный лысый силач и молча подхватил чемоданы Ники. Дарья взглянула в зеркало, накрасила губы красным, надела экстравагантную шляпу в тон помаде, побросала все необходимое в сумочку, и они уже было собрались уходить, как перед ними, загораживая дверь, выросла Соня.

– Нельзя вам с ним ехать. Это не… без… опасно! – выговорила она, икая.

– Да-да, Соня, – немедленно согласилась с ней Дарья, пытаясь протиснуться к выходу.

– НЕ-ЕТ! – неожиданно зарычала Соня.

Ника испуганно отшатнулась. Но что они могли сделать? Сдвинуть Соню с места им уж точно не по силам…

– О, у меня тут кое-что припасено! – вдруг промурлыкала Дарья. Метнувшись обратно в комнату, она нырнула в одну из сумок и вытащила бутылку бурбона. – Надо отпраздновать переезд! – И она помахала бутылкой у Сони перед носом.

Та мгновенно позабыла, зачем перегораживала дверь. То ли шагнула, то ли повалилась вперед, вцепилась в бутылку и потопала в кухню.

– Тащу три стакана! Сейчас мы эту крошку откупорим! – крикнула она.

– Это же запрещенный прием! – прошептала Ника, которой стало совестно.

– Так и знала, что рано или поздно пригодится, – невозмутимо откликнулась Дарья. – Ну, вперед!

Осторожно, на цыпочках они прокрались к двери, а очутившись за порогом, бросились вниз по лестнице.

На улице ждал лимузин, а рядом с машиной возвышался все тот же огромный силач, который забирал багаж.

– Чемоданы погружены, мисс, – отчеканил он и распахнул заднюю дверь.

Великан уселся на водительское сиденье, и машина резко рванулась с места.

– Шампанского, дамы? – предложил Стамос, показывая на высокие бокалы, стоящие в углублениях рядом с каждым сиденьем.

– Пожалуй, – согласилась Дарья и кокетливо хихикнула. Стамос ждал, когда Ника возьмет свой бокал, но та никак не могла побороть тревожного ощущения неправдоподобности происходящего.

– Мистер Ледерман, можно уточнить… а откуда вы знали, что я соглашусь? Как вы вообще узнаете, согласился человек у вас учиться или нет? – Ника провела пальцем по краю бокала. Еще одна странность тревожила ее: представитель школы настолько пренебрегает законодательством, что предлагает алкоголь несовершеннолетней?!

– Нам редко отказывают, – ответил Стамос, и на миг его улыбка превратилась в холодную и торжествующую.

Такая метаморфоза напугала Нику.