Страница 7 из 8
– Ты знаешь наше мнение на этот счёт. Они должны узнать. После проверки, естественно.
– Это ваши сектантские дела. Меня они не интересуют, пока не мешают нашей общине жить.
Кару подняла одну бровь:
– Не собираешься же ты…
– Именно! Собираюсь.
Дверь открылась, Ахмет поставил на стол чёрный чугунный чайник и пару крохотных пиал для чая и молча удалился. Кару напоследок окинула его оценивающим взглядом.
– Если бы ты хоть немного интересовалась нашими ничтожными сектантскими делами, моя Госпожа… Впрочем, я уже предлагала тебе однажды прийти к нам в гости. И моё приглашение до сих пор в силе.
– Кару, хватит паясничать! Выражайся яснее.
– Да куда яснее? То, что ты задумала, – страшная глупость. Ты решила скормить Чёрной этого бедолагу вместо Альорда, потому что решила, что иначе Чёрная оторвёт твоему любимому самцу голову.
Ната передёрнула плечами.
– Ты сама только что сказала, что любишь Альорда. Как друга. И теперь так говоришь о нём.
– Одно другому не мешает. Он – мой друг и твой… самец. Но мы отвлеклись.
– Да уж! Уж будь добра, переходи к делу. – Ната яростно сцепила пальцы.
– Как тебе будет угодно, Госпожа, – смиренно склонила голову Кару. – Если бы ты посетила нашу скромную обитель, ты бы знала, что… скажу мягко, принятие жертвы, не доставляет Чёрным никакого удовольствия. Ни одной.
– И почему меня это должно беспокоить?
– Не доставляет потому, что их первые жертвы должны… что-то значить для них. Они должны испытывать к этим… несчастным… даже не симпатию, что-то большее…
– Давай покороче.
– Короче: нельзя скормить Чёрной неизвестного дракона, Проявленного или Непроявленного, не важно. Она должна его знать, любить и ценить. Ну, разве что ты рассчитываешь, что, едва увидев друг друга, Чёрная и этот парень воспылают страстью.
– А если это будет не возлюбленный, а кто-то другой? Брат там, сват, какой-нибудь другой подходящий родственник?
– А вот об этом даже думать не смей.
***
Они сошли на станции вместе с толпой дачников, гружёных рассадой и саженцами. Название не говорило Жанне ничего – что-то банальное на ово или ое – и вылетело из головы, едва они спустились с насыпи по трясской железной лестнице. Ногу в чужих кроссовках скрутило и сжало со всех сторон, да ещё, едва Жанна ступила на землю, они забились песком и мелкими камешками.
– Леший, стой! – Она уселась на нижнюю ступеньку лестницы и принялась вытряхивать из обуви всё лишнее.
Леший достал из куртки пачку сигарет, прикурил, затянулся.
– Вот никогда не понимала людей, которые, стоит им только на минутку выбраться на природу, сразу кидаются курить! А воздухом свежим подышать? – Жанна яростно постучала кроссовками друг о друга.
– Пожалуйста, не начинай! Хуже Наты, – ответил Леший, но сигарету о перила затушил.
– Прости, прости, – Жанна стряхнула песок с носка и принялась обуваться. – А нам далеко идти?
– Сейчас через посёлок, потом по лесу срежем путь, потом через колхозное поле… Километра три-четыре, наверно.
– А покороче? Я не дойду.
– Это самый короткий. Быстрее только по воздуху. Но здесь всё равно нельзя, надо хотя бы до леса…
***
Идти было тяжело: оставшийся песок начал быстро натирать ноги, да ещё и стопы сводило при каждом шаге. Жанна плелась за Лешим и, чтобы отвлечься, глазела по сторонам.
Вот зазвенела цепь – собака с лаем кинулась к воротам. Пожилая женщина в коричневом жилете, перешитом из старого пальто, разогнулась, вытерла со лба пот тыльной стороной руки. Кот прошмыгнул в палисадник мимо лиловых крокусов и золотой примулы. Дачный посёлок жил обычной весенней жизнью.
В воздухе пахло дымком от костра, влажной землёй, шашлыками и краской. На деревьях разворачивались первые листочки. Где-то громко играло радио, где-то стучали молотки и скрипели пилы и тарахтели мотоблоки.
Если бы у неё так не болели ноги, Жанна готова была бы признать, что ей тут нравится.
– Эй, подожди! Я так быстро не могу! – окликнула она Лешего.
– Ой, пардоньте!
– Нам до леса ещё далеко?
– Ну порядочно… Совсем не можешь идти?
– Могу. Но не так быстро.
– Смотри, прямо тут оборачиваться нельзя, – размышлял в слух Леший. – Нам в любом случае надо туда, где никого нет. На руках… – он критически осмотрел Жанну, – на руках я тебя туда не донесу, извини. Босиком ты точно не дойдёшь. Давай так… Цепляйся сейчас за меня, доберёмся до первого подходящего места и оттуда уже полетим. Попробуем?
Жанна кивнула и взяла его под локоть.
Они шли медленно, раздражающе медленно. Ноги ныли, натёртые места горели огнём. И всё-таки – Жанна не могла понять, что на неё так влияет, может, весенний воздух, – ей было приятно сейчас прижиматься к тёплому боку Лешего. Она вдруг перестала бояться, что он её заведёт куда-то не туда и сделает что-то плохое.
Ещё ей вспомнилось, что Виталик терпеть не мог ходить под ручку. Он считал – у него вообще был целый список того, как должны себя вести мужчины, женщины и влюблённые парочки – что так можно ходить только девочки-подружки, а настоящий правильный мужик держит свою женщину либо за руку, либо за задницу. И тогда Жанна соглашалась с ним. Раньше она считала, что Виталику точно лучше знать, как надо. А сейчас, в эти несколько минут, пока они с Лешим шли через посёлок, ей вдруг стало понятно, что в принципе всё может быть и по-другому, очень просто, без странных правил и условностей. И от того, что в сегодняшних разговорах Леший несколько раз упоминал Нату, Жанне тоже было легче. Ведь, раз у него есть подруга жизни, всё, что он сейчас делает, не имеет под собой никакой романтической подоплёки. Он просто заботится о ней, как старший – о младшей, как сама она заботилась о Серёжке. По крайней мере, так это казалось Жанне сейчас.
***
Лес, влажный, свежий, будто бы умытый, подёрнутый зелёной дымкой, пел на разные голоса. Кое-где в ложбинах ещё оставался тяжёлый грязный снег, но повсюду уже цвели мелкие жёлтые цветы, похожие на лютики, лиловые фиалки и бледные декадентские ветреницы.
На тропинку выскочила трясогузка, склюнула что-то, дёрнула пару раз хвостом и упорхнула.
Альорд шёл медленно, подстраиваясь под Жанну, и теперь у него было время смотреть по сторонам и слушать – лес вокруг и себя.
Сейчас ему было легко и спокойно. Он шёл давно хоженой-перехоженной дорогой к дому, где провёл всё детство. Здесь он знал и помнил каждый камень, каждое дерево. Под руку его держала девушка, которая была его маленьким солнцем. Правда, это солнце вчера чуть не порвало в клочья Мэльира… Альорд дёрнулся, отгоняя воспоминания прошлой ночи: бледное лицо Наставника, рваные края раны, подъезд, залитый кровью.
– Змея, там змея! – громко закричала Жанна.
Вдоль тропинки полз молодой уж.
– Он не опасный. Это ужик. У него пятна жёлтые на голове. Ты раньше никогда не видела?
Уж от греха подальше скрылся в траве.
– Нет, не видела. Я же городская девочка. И вообще, боюсь я их.
– Я уже понял. – Альорд улыбнулся. – Но вообще змеи не страшные. Если их не трогать, они не укусят. Люди страшнее.
– А драконы?
– Не знаю. Когда как…
Они вышли на небольшую округлую поляну, перегороженную упавшим деревом. Оно лежало так давно, что успело лишиться коры и почернеть. Местные уже протоптали вокруг него новую тропинку, и Альорду оставалась только удивляться, почему его ещё не пустили на дрова.
– Ну вот, вроде бы подходящее место. Чаю хочешь?
***
– Вообще легче всего обратиться, если прыгнуть с большой высоты. Верхние этажи, обрывистый берег реки… – Альорд расхаживал взад-вперёд, прихлёбывая чай из крышки термоса. Жанна с тоскливым видом растирала ступни.
– На дерево я точно не полезу. И не проси.
– Всё равно не поможет. Слишком низко. Пойдём другим путём… Давай ты закроешь глаза и попробуешь представить, что ты – дракон.
Жанна кивнула, выпрямилась, устроилась на поваленном деле поудобнее и прикрыла глаза.
– Я тебе буду говорить, что представлять…
– Как на йоге что ли?
– Можно и так сказать. Начинаем, короче. Представь, что ты дракон. У тебя длинное вытянутое тело, покрытое золото… то есть чёрной чешуёй. Голова у тебя тоже вытянутая, с большими широкими глазами. Нос длинный и тоже… вытянутый. Усы, усы, не помню, были или нет… Их не представляй. И рожки ещё… у тебя тонкие ноги… все в чёрной чешуе…
Жанна не выдержала и захохотала:
– Ой, я так не могу… Не могу…
– Я вроде бы не сказал ничего смешного!
– Ну, не знаю… Я не могу такое представлять! Это как-то очень тупо.
– Хорошо, давай по-другому. Ты – дракон. Ты летишь над тёмными колхозными полями, и тебе в крылья ударяют восходящие потоки ветра. Тебе легко и свободно. Твоё тело быстрое и сильное. Ты чувствуешь, как спину…
– Спину что? – Жанна подождала немного и, не получив ответа, открыла глаза. Перед ней стоял, сверкая чешуёй на солнце, золотой дракон. Жанна ущипнула себя, но он никуда не делся. – Эй, ты кажется, того… перестарался…
Золотой дракон принялся по-собачьи отряхиваться, и через минуту на его месте со словами «Хвост побери!» возник Леший.
– Кажется, тебе достался худший Наставник в мире!..
– Или тебе – самая бездарная ученица. Может, это потому, что я просто не верю?
– Даже сейчас? Даже в то, что видела собственными глазами?
– Ну вот в тебя я верю. Наверно. Наверно, ты не мой глюк. А в то, что я сама – дракон, я не верю. Я просто человек.
– Но тогда, в первый раз, ты же тоже не верила. Ты про нас ещё ничего не знала. Но всё равно обратилась.
– Не помню такого. – Жанна потёрла виски. – Совсем не помню. Может, я вообще не обращалась. Просто мой бывший меня чем-то накачал…
– Снова здорова. Тебя никто не накачивал, точно могу сказать. Я сам видел, как ты прилетела ко мне и порвала… – тут Альорд осёкся.
– Порвала что? Давай, продолжай.
– Шкуру порвала. И блузку. Да, точно. Давай попробуем ещё раз с обращением…
***
Садясь в машину, Ната услышала громкий хрипловатый голос Кару. Он летел по улице впереди яростно жестикулирующей хозяйки.
Ната прислушалась.
– Нет, нет… Я не буду скидываться на эти ваши шелка. Да, четыре косаря за метр – это дорого. Нет, я не знаю её размер одежды. Я её ещё не видела. Нет, он мне тоже ничего ещё не рассказывал. Я не буду просить его померить талию и бёдра. Мне вообще не нравится эта затея. Да с чего вы взяли, что это будет уже скоро? Ахорет, Ахорет, послушай! А я говорю, послушай! Я обязательно с ним свяжусь завтра и всё-всё расскажу. Потом можете устраивать этой свой кружок «Умелые лапы».
Продолжение разговора она не услышала: Кару свернула за угол.
Ната прокрутила в айфоне список контактов, нашла нужный, с минуту посидела в задумчивости, решая, что лучше – назначить встречу или обсудить всё сразу по телефону – и наконец принялась быстро набирать эсэмэску.
***
Сидеть на старом влажном от недавних дождей дереве было неприятно, но и встать, пойти дальше тоже было нельзя: ноги в тесных кроссовках горели огнём.
– А донести меня в лапах ты не сможешь?
Леший покачал головой:
– Закон сохранения массы. Рюкзак я ещё подниму. А вот человека – уже нет. Так что или ты превратишься, или мы тут будем сидеть, пока у тебя ноги не пройдут.
– А если ты слетаешь… Ну, туда и принесёшь мне обувь побольше… И мы вернёмся домой. А я потом, честно-честно, всё вспомню! И превращусь в кого угодно.
– Не пойдёт. Тут кабаны ходят, лоси. Сам видел. Да и люди странные шастают…
Жанна застыла, прислушиваясь. Лес тихо и ровно шумел, где-то крикнула птица, заскрипело дерево, быстро-быстро застучал дятел… Вроде бы ничего угрожающего, но ей стало не по себе. Она решительно встала с поваленного дерева. По ногам тут же разлилась раскалённая лава.
– Хорошо, я как-нибудь дойду.
Она сделала шаг, другой – и с тихим воем снова плюхнулась на прежнее место.
– А если бы ты сейчас превратилась в дракона, всё бы мигом прошло!
