– Нет у меня никакого мальчишки! И люди мои послушно сидят по домам, а не ездят устраивать беспорядки к соседям. Так и передайте Его Величеству.
– Мы должны осмотреть ваш замок, милорд и убедиться, что милорд Рорри Дримленс находиться не здесь.
– Мой замок? Вы собираетесь ходить по моему дому и думаете, я позволю так себя оскорблять?! – теперь лорд Флейм вполне оправдывал свое родовое имя, его лицо пылало от гнева.
– Это приказ Его Величества и…
– Меня обвиняют в такой грязи! Да еще и пускать обыскивать свой дом! Да где это видано? Я все годы верой и правдой служил короне, я никогда… А вы! – словарный запас лорда подошел к концу, и он только причитал короткими междометиями, а после выдал категоричное, – Ни за что!
– Тогда мы вынуждены будем проводить вас к Его Величеству…
– И не подумаю, – уперся старый дурак, совершенно не думая, что ему за это будет.
– Что ж, тогда мы вынуждены будем вернуться сюда позднее, но в большем составе, милорд, – Аквуен решил достучаться до разума Дарона Флейма. Тщетно.
– Вы еще и угрожаете мне?! Мне! Да как вы смеете!..
– Дарон! – в планы лорда Редгласса вовсе не входило заключение приятеля под стражу или наказание его за невыполнение королевского указа. Экрогу было нужно совсем иное. – Прошу прощения, сиры, я бы хотел переговорить с лордом Флеймом.
Оттащить упирающегося и вспоминающего все изощренные ругательства Дарона было очень непросто.
– Перестаньте, друг. Вам ли не знать, что в случае отказа Его Высочество регент может прислать куда больше, чем восемь Серых Волков.
– Он обвиняет меня, Экрог, он прислал этих дуболобых, чтобы они рылись в моем замке и искали то, чего нет!
– Да, но…
– Ты что, тоже веришь, что у меня может быть спрятан этот мальчишка Дримленс? Ты с ними заодно? – да, сейчас ему было не до любезностей.
– Разумеется, я верю тебе! Дарон, возьми себя в руки. В твоем замке нет мальчика? Погоди, не надо кричать на меня, я верю. Пропусти их, пусть они убедятся и отправятся обратно к Форесту. Тебе нечего скрывать.
– Я не желаю, чтобы кто-то ходил по моему дому без приглашения.
– Я понимаю. И все же, лучше пусти их, или все может стать еще хуже. Своим отказом ты только еще больше усугубишь ситуацию. Верно, вдохни, выдохни и пусть смотрят. Я уверен в тебе. Пойдем.
Пока сердитый и раскрасневшийся Дарон пыхтел и раздувал ноздри, Экрог решил взять ситуацию в свои руки.
– Что ж, сиры, лорд Флейм не против, чтобы вы проследовали дальше и проверили все, что вам необходимо.
Аквуен с облегчением выдохнул, сердечно поблагодарил лордов и, вместе со своими братьями, проследовал выполнять приказ.
То, что мальчишку рыцари не найдут, было ясно – он был в замке Редглассов и Ниллс сейчас присматривал за ним. И то, что как бы ни рыскали рыцари, обойти все замки Флеймов и их вассалов, и все места, где могли держать лорда, невозможно, Клейсу Форесту наверняка тоже было известно. Значит, это было скорее предупреждением, и вскоре, убедившись, рыцари покинут замок, а Редгласс подведет Дарона к нужной мысли.
Лорд Флейм бегал позади рыцарей, казалось, что от злости и возмущения он подпрыгивал на месте. Но тем не менее, хозяин земель смог удержать себя от гневных тирад, Экрог следовал за ними и вовремя отвлекал лорда разговорами. Когда рыцари возжелали осмотреть спальню супруги Дарона и ее будуар, лорду Редглассу пришлось вновь убеждать Флейма, готового уже лично побить каждого из Серых братьев, не горячиться и пустить их.
Вернувшаяся с вечерней молитвы леди Лилан брюзжала не меньше, чем ее супруг, угрожала карой, что Боги ниспошлют на головы тех, кто посмеет посетить ее обитель и даже, что было удивительно для Экрога, проявила чувственность и пыталась побить рыцаря, что вошел в ее будуар. Может, лорд Династии Редгласс и наслаждался бы спектаклем, если бы только супружеская пара Флеймов не звучала вместе оглушающе громко.
Только к утру, когда сир Аквуен извинился за неудобства и увел свой отряд, уставший Экрог и все еще взвинченный, но охрипший от собственных криков негодования, лорд Флейм остались наедине и вновь в том же обеденном зале.
Редгласс уже хотел начать молитвы всем известным богам, лишь бы его не заставили есть. К несчастью, расстроенный и справедливо негодующий Дарон решил заесть свои переживания и, разумеется, выслушать мысли своего друга и гостя прежде, чем они отправятся отдыхать. Лилан отказалась ложиться спать в покоях, где на ее белье и нижние платья могли смотреть посторонние мужчины и даже пропустила утренею службу, чтобы проконтролировать слуг – все эти вещи она решила пожертвовать простолюдинам и нищим, а себе заказать пошив новых.
– И почему Его Величество решил обвинять тебя?
– В его послании было сказано, что крестьяне видели на людях герб моей Династии.
– Быть может, они ошиблись?
– Один человек мог, пять могло, но не несколько же деревень разом! Не понимаю…
Теперь самое время приступить к главной части своего плана. Но необходимо соблюдать осторожность и не торопиться. Дарон должен до всего дойти сам.
– Если ты не отправлял людей громить деревни. То… Ты ведь не отправлял? Ты можешь мне довериться.
– Экрог, да зачем мне это? Да еще и в доспехах с моим гербом. Я, может, и не так хитер, как Северные чудовища Холдбисты, но далеко не дурак. Я бы не стал глупо подставлять себя, даже если бы вдруг решил их отправить.
– Может быть они пошли сами?
– Экрог, такие доспехи, да еще и с гербом, есть только у моих лучших воинов, а их я деньгами не обделяю. Те, кому могло захотеться развлечься подобным образом, позволить себе хорошие доспехи не могут.
– Да, ты прав. Но если есть гербы и, как ты говоришь, ты бы отправил без них… Да, логично, что тебе не хотелось бы, чтобы все указывало на тебя. Значит те, кто отправил людей, могли хотеть…
– Навредить мне! Подставить меня перед Его Величеством!
Наконец-то! Редгласс уже начал сомневаться в своих способностях и в сообразительности лорда.
– Но кто и почему? Разве у тебя есть такие недруги, что станут проворачивать такой план только для того, чтобы насолить тебе?
– Глейгримы. Недавно я неосторожно громко обвинил лорда Хагсона в мужской несостоятельности.
– Дарон! – Экрог изобразил негодование на лице и покачал головой.
– Моя племянница уж скоро два года как замужем, детей все нет, да и лорд вечно в каких-то делах… Это Глейгримы! Экрог, ты ведь знаешь, мы в ссоре с ними давно, наши вечные мелкие стычки, а в прошлом войны… Это они меня подставили!
– Да, друг, может ты и прав. И что ты намерен теперь делать?
– Помоги мне. Мы объединимся и выступим против них.
– Прости, но у меня очень мало воинов, ты ведь знаешь. Я предпочитаю нанимать их, а не кормить большую регулярную армию, и я не люблю кровопролитий.
– Жаль. Но я могу отправиться к королю и рассказать ему о своих догадках. Нет, я же не мальчишка, – Экрогу даже не пришлось переубеждать лорда. Он остывал и начинал думать головой. – Но что тогда? Месть. Месть! Вот что нам надо, Экрог. Мы отомстим им!
– Я не хотел бы портить отношения ни с тобой, ни с Династией Глейгрим, все же мы имеем общие границы и мне бы не хотелось сейчас никаких проблем.
– Я справлюсь и сам. Или ты считаешь, что я должен спустить все этим мерзавцам?
– Дарон, конечно же, если ты не хочешь нарастания конфликта, то ты можешь забыть про этот неприятный случай. Если бы я хотел доказать, что шутить со мной таким образом не стоит, то, вероятно, отправил бы им ответную весточку.
– Решено – я буду мстить. А теперь поговорим лучше о твоей дочери и свадьбе. Не стоит портить плохими разговорами аппетит, верно?
Аппетит?
Экрог увидел, как им принесли еще одну смену блюд и чуть не завыл волком. Еще еда? О, нет!
Глава VII. Рирз
Дикари предпочитали держаться подальше от лагеря Холдбистов и Рирз уже понемногу стал подозревать, что его люди перебили последних оставшихся в живых. За те несколько часов, пока воины сходили на берег, добирались до места предполагаемого строительства и разбивали временный лагерь, к ним никто больше не являлся. В остальные дни, пока из кораблей выгружали скарб – а за его сохранность Рирз переживал больше всего и ждал нападения, сдавливая зубы до скрипа – гостей тоже не было.
Одного из бойцов, который так и не вернулся, найти не удалось. Его брат четырежды отправлялся с отрядами на поиски, чтобы прочесать все заросли у места высадки, но толку в этом не было. Вместо того, чтобы найти человека, Рирз лишился двоих глупцов из третьего отряда, которые не заметили ядовитых змей и получил одного раненного и более неспособного нормально сражаться в четвертом – воин не заметил ямы, упал и заработал себе открытый перелом. Лекари под предводительством Айдина сначала боролись за сохранность ноги, но через несколько дней мучений, конечность пришлось ампутировать. Отравленные же, хоть и сумели добраться до лагеря, прожили и того меньше. Когда брат пропавшего обратился с просьбой отправить пятый отряд, потерявший на тот момент уже почти десяток человек бастард не на шутку разозлился.
Рирз не видел, как выглядел со стороны, но мог предположить, что не самым лучшим образом, раз Герт бросил все свои дела и поспешил к нему на помощь. Будущий кастелян отправил прочь перепуганного слишком бурной реакцией воина и, как обычно, попытался успокоить своего нового правителя сам. Обычно в такие моменты Герт говорил, что видит в юноше улучшенную версию Рогора Холдбиста. Он неизменно называл отца Рирза жестоким и черствым человеком, не сомневался в его хитрости и коварстве, в его способностях добиваться своего. В незаконнорожденном отпрыске он видел схожие качества, хоть и говорил только о более или менее положительных.
Прослуживший всю свою жизнь лорду Холдбисту и сосланный доживать свой век отдельно от семьи и среди дикарей будущий кастелян замка бросал теперь все силы на то, чтобы сделать достойного, по его мнению, лорда из Рирза. Возможно, потому что давно воспринимал его как сына или племянника, а может, потому что хотел тем самым навредить Рогору и отомстить ему. Каждый день он неустанно твердил, что бастард без проблем добьется всего, что желает и еще покажет своему отцу. Пусть опыта Рирзу еще не доставало, но его происхождение, а также сильный характер и жизненные обстоятельства способны были превратить его в достойного человека. Настоящего лорда Холдбиста.
Хоть, как утверждал Герт, бастард являлся сыном своего отца, внешность Рирза, унаследованная от матери и её родни, таких же простолюдинов, отличала его от чистокровных Холдбистов – юноша был невысоким и плотно сбитым. У него были крепкие руки, оканчивающиеся толстыми пальцами; лицо выглядело грубоватым для знатного человека и отличалось от отцовского широким носом. Кроме того, он сутулился, из-за чего казался ниже и массивнее, в противовес своей родне, которые, как на подбор, отличались высоким ростом, стройной фигурой; и, как истинные лорды Великой Династии, имели безупречную осанку, обладали прекрасной улыбкой и гармоничными чертами лица и считались красавцами, уступая, разве что, Династии Вайткроу. К сожалению, незаконнорожденному сыну Рогора из всего перечисленного достались лишь зеленые глаза и темные волосы, свисавшие сейчас, после долгого плаванья, грязными прядями до плеч. Каждый раз, глядя в зеркало, Рирз вспоминал мать – невысокую и фигуристую женщину, светловолосую и сероглазую; она воспитывала его первые пять лет, пока не умерла от неизвестной ему болезни.
Лорд-правитель Холдбист не упускал случая напомнить сыну, что тот некрасив и походит скорее на землепашца, кузнеца или лесоруба, но никак не на сына лорда. С малых лет Рирз усвоил, что не сможет ничего добиться в высшем обществе внешностью, и научился привлекать к себе внимание по-другому – он научился быть обаятельным.
Его слушали – не зря отец, пусть лишь по просьбе жены, леди Эббианы, позволял ему учиться вместе с братьями у лучших мастеров ораторского искусства; на него смотрели, забывая со временем про несоответствующую внешность; его запоминали, с ним желали продолжать разговор, ведь он научился быть интересным собеседником, слушать, увлекать знаниями и, обладая хорошей фантазией, придумывать красочные, пусть и несуществующие, подробности.
Кроме того, Рирз воплощал собой все сильнейшие качества Холдбистов – он жаждал продвигаться выше, был умен и хитер, умел думать наперед и твердо следовал девизу своего рода «Победа любой ценой». Жизнь научила его смотреть, слушать, запоминать и раскладывать все на составляющие, научила всматриваться в людей, цепляться за слова, сказанные в пылу, за истинные желания, за тайны, которые хотели скрыть ото всех.
Рогор Холдбист боялся за своих детей не зря.
Озлобленный, расстроенный тем, что отец уделяет время всем, но только не ему, семь лет назад двенадцатилетний бастард ударил камнем по голове, а когда понял, что натворил дел, скинул в колодец своего кровного брата Рисса, которому было немногим больше четырех лет. Маленький лорд смеялся над ним и придумал игру – кидать в присматривающего за ним бастарда камнями.
Это был не первый случай, когда Рирз не сладил с эмоциями. За его спиной шептались, что незаконнорожденный сын Холдбиста вытворял ужасные вещи – он уже избивал служанок, кухарку и однажды вылил кипяток на мальчишку-поваренка, но он этого не помнил.
Убил же человека он впервые. Что Рисс мертв, Рирз узнал через несколько часов – встревоженные служанки и леди Холдбист подняли шум и мальчишку долго искали, пока кто-то из слуг не заглянул в колодец. Лекари Фиендхолла, столицы Холдбистов, во главе с Гроссмейстером уверяли, что маленький лорд утонул, а разбить голову мог, когда падал. Бастард помнил, как отец схватил его и тряс за плечи.
– Это сделал ты, щенок? – кричал лорд Холдбист. Он потерял самообладание, увидев тело сына, – Я знаю, это ты! Ты!
– Оставь его, Рогор! Погляди, мальчик напуган. Ему не стоит смотреть! – леди Эббиана Холдбист выглядела очень грустной, ее глаза покраснели, хоть женщина не позволила себе проронить и слезинки вне покоев. Вечером она рыдала так, что Рирзу казалось, будто он слышит всхлипывания даже в Западной башне, над комнатами придворных, где ему выделили покои.
– Он убил Рисса! Я знаю…, – отец не отпускал его и тряс, пока леди Эббиана не впилась пальцами в плечо мужа. Тот отшвырнул тогда своего незаконнорожденного сына, а женщина помогла мальчишке-убийце подняться.
– Ты испугался, когда увидел брата?
Бастард не помнил, что он сказал, кажется, просто кивнул.
И тогда леди прижала его к себе и начала утешать. Она молча гладила его по голове, а он, открыв глаза, видел сверлящий, полный ненависти взгляд отца. Он хотел рассказать ей, что виноват – жена Рогора всегда была добра к нему, защищала и, пожалуй, только благодаря ей, он жил в замке и мог считаться частью семьи. Хотел, но промолчал. Ему слишком нравилось, когда леди Эббиана Холдбист жалела его и оберегала. И он слишком боялся отца.
С того дня Рирза занимали делами и поручениями, а его младшую сестру, маленькую леди Риану, не оставляли без присмотра. Бастард чувствовал себя одиноко до тех пор, пока наследник, Ротр, не стал достаточно взрослым и самостоятельным и не вернулся с обучения от вассалов Династии Бладсворд – лучших воинов и знатоков оружия. Второй брат, Робсон, также вернулся домой – он, как будущий помощник брата-правителя и его советник, изучал различные науки в Цитадели.
Непрерывно болевший в детстве Ротр вырос в очень привлекательного юношу, он совместил лучшее от отца и матери, но, несмотря на выдающиеся внешние качества, оставался ведомым и очень стеснительным. Наследник все никак не мог поладить с дочерью кастеляна Фиендхолла, что уж очень ему нравилась. Бастард воспользовался случаем восстановить дружбу, что была между ними в детстве, и помог брату. Робсон, прознав, что Рирз не глуп и выдает полезные советы, также обратился за помощью – отец не желал воспринимать его всерьез и постоянно командовал. Рирз изучал отца всю жизнь, он знал, на что давить и что говорить. И понимал, что сердце лорда Холдбиста, смягченное долгой разлукой, стоит его второму сыну, законнорожденному и послушному, правильно повлиять, растает. Так и случилось.
Братья восхищались бастардом – он казался им опытнее, мудрее, и они верили, что Рирз желал им лишь добра. Их общение продолжилось, вредить Ротру и Робсону, пока родом управляет Рогор, в планы юноши не входило. Он бы с удовольствием подождал, пока отца, который уже несколько лет страдал от последствий долгого похода, в процессе которого отряд заблудился, промок и замерз, не станет.
Однако, бастард совершил ошибку – братья позвали его составить им компанию на охоте, он согласился, хоть и понимал, что разозлит этим главу рода. Их не было весь день, с самого утра, и к вечеру, когда они, довольные своими достижениями, вернулись, то узнали – лорд Рогор уже успел собрать отряд и хотел отправляться на поиски. Терпение правителя кончилось.
Рогор Холдбист хотел ударить Рирза за то, что тот покинул замок без разрешения. Руку отца остановил его наследник. Братья окончательно испортили все, когда объявили бастарда своим братом. Да, тогда он думал, что это победа, он очень старался не улыбаться – ведь таких защитников у него еще не было.
Следующий сезон Ротр проводил много времени в компании брата, Рирз казался ему интересным, вероятно потому, что много читал, красочно расхваливал боевые успехи наследника, спрашивал его совета. Лорд Холдбист понял, что братья нашли общий язык и становятся слишком близки. Последней каплей для Рогора стало высказанное желание Ротра попросить короля даровать титул лорда Рирзу.
Холдбист нашел законный способ разорвать эти крепкие кровные узы, не убивая собственного сына и отыскав достойное объяснение своему наследнику. Теперь Рирз был вынужден строить замок для своего отца и искать способ управляться со всеми продолжающими прибывать людьми.
Вопреки стараниям и надеждам Рирза, он еще не только не продвинулся со строительством, но и заимел много новых проблем. Герт говорил, что их лорд к себе чрезмерно строг, но это было слишком малым утешением.
Бастард Холдбиста мечтал справиться с поставленной ему задачей быстро. Он видел во снах, как его прекрасный замок посещает отец, даже в своих мечтах он не рассчитывал, что лорд-правитель будет гордиться им или хотя бы высказывать одобрение, но надеялся услышать, что теперь Рогор будет просить короля сделать Рирза основоположником Ветви или хотя бы Малой Ветви. Да, бастард, даже будучи мелким лордом, будет вынужден подчиняться отцу, а после и братьям. Зато у него будет свой замок, у него будут свои земли, он перестанет быть незаконнорожденным отпрыском, равным по правам любому простолюдину. Он получит власть. Он сможет получить в жены леди, если повезет – куда более знатного происхождения, чем он.
В Королевстве придерживались строгой иерархии. Во главе стоял король, не с начала начал, конечно же – в первые столетия все земли имели собственного правителя и потому войны происходили очень часто, но после, когда от людского рода осталось меньше половины, лорды приняли решение избрать единого правителя. С первой коронации начался новый отсчет времени – Эпоха королей – она сменила Эпоху раздора или, как ее еще называли, Эпоху альянсов.
Первым королем стал представитель Великой Династии Мертор Старскай. По сей день его род оставался и, скорее всего, еще очень долго останется правящим, правда, когда бастард собирался отправляться, дошли вести, что королю Гийеру стало еще хуже. Впрочем, у него был наследник-мальчик.
Землями управляли еще восемь Великих Династий, они подчинялись правителю и приказывали Ветвям. Легенды гласили, что Ветви когда-то пошли от самых неспособных, бездарных, но при этом амбициозных и смелых представителей Династий, которые никогда бы не дождались возможности посидеть на троне или занять хорошие и теплые места у его подножия. Малые же Ветви возникли сравнительно недавно. Они были куда менее знатными, и чаще всего состояли из тех, чей предок очень отличился, проявил себя и получил земли и титул в награду.
Насколько Рирз помнил историю, а она всегда его интересовала, первой Малой Ветви сейчас насчитывалось не более восьми поколений. И все же, быть лордом, пусть самым мелким и бедным, куда приятнее, чем бастардом.
Даже сосланный прочь из Ферстленда в земли, где опасность таилась за каждым камнем, в ненавистной траве, что не желала гореть, и в каждом водоеме, Рирз продолжал двигаться к своей цели и не жалел на это никаких сил. Первый сезон он, переполненный надеждами, с горящим сердцем, весь в предвкушении, работал наравне со всеми, не покладая рук. Но со временем его жар начал утихать и… И появилось много проблем, про которые он совсем не думал изначально, а замок продолжал оставаться мечтой.
Герт Невозмутимый, когда Рирз обратился к нему, переживая за скорость строительства, лишь вздохнул. Бастард помнил, как тот положил руку ему на плечо, намереваясь подбодрить.
– Строительство занимает много лет, Рирз. Как бы ты ни работал, как бы ты ни гонял людей, с нынешним числом рабочих рук мы будет строить его не меньше двух десятилетий. Боюсь, мой срок выйдет раньше, чем я увижу твой триумф.
– Нам нужно больше людей. Я не желаю ждать десятки лет и, тем более, проводить их здесь, – Рирз после жалел, что был груб с Гертом, в конце концов, их обоих отправили сюда.
– Прежде всего, как ты верно заметил, нам необходимо обеспечить безопасность и построить жилье. Твои люди, какое бы вознаграждение им ни обещали, далеко от привычных и родных мест, у многих есть семьи, что остались в Ферстленде. Пока здесь не будет безопасно, милорд Рогор Холдбист не отправит сюда женщин и детей. И я понимаю, почему…
– Никто не хочет потерять людей. Я знаю, люди – это ценный ресурс, – бастард знал Герта с самого детства, он доверял ему и слушал. Советник все это время поддерживал его, вдохновлял, а когда сил руководить у Рирза не оставалось, подменял его.
– Они не рыцари, они не давали обед безбрачия.
– Я жил в замке своего отца и видел рыцарей, Герт. Ты думаешь, что они все выполняют свои клятвы? Как бы не так!
– Тем более, ты должен понимать. Чем дольше они будут без женщин, тем более они будут злиться. Многие лекари, конюхи, рыбаки и охотники, взяли с собой жен и детей – они работают на общее благо всей семьей, иначе бы не справлялись. Но большая часть мужчин, особенно твоих воинов, завидует крестьянам. Да, пока они воспринимают тебя как вожака, ты держишь их в узде. Пока прошло не так много времени, их желание получить вознаграждение пересиливает остальное.
– Но что будет, когда они поймут, что ждать им не один год? Что будет, когда они поймут, что их ежегодную оплату за верную службу им и девать здесь, в пустых и чужих землях, некуда? Ее не пропить, ее не пустить на девок или игры, на нее не купить здесь… Да ничего не купить!
– Создай достойные условия для своих людей, Рирз. Займи их делом. Ты же не хочешь, чтобы они начали насиловать чужих жен и молодых девок? И ты сам… Ты был увлечен настолько сильно, что даже я поверил, что ты способен сделать то, на что никого другого не хватило бы – возвести замок за пять-шесть лет. Чуть больше чем за сезон ты проделал огромную работу, но теперь ты словно уснул. Что случилось? Уж дней шесть ты слоняешься без дела.
Да, Герт Невозмутимый был прав. Темпы работы казались Рирзу чересчур низкими, он гнал себя и подданных, не позволяя никому передохнуть и дня. Когда же он понял, что ему даже не о чем писать в отчетах для отца, весь энтузиазм спал и он почувствовал опустошение.
Но Рирза выгодно отличало от законных самоуверенных братьев несколько вещей, важнейшей из которых было умение слушать и понимать услышанное. Да, порой он противился и делал все по-своему, но советы запоминал и, если его идеи оказывались провальными, делал как ему подсказывали другие. В этот раз сын Рогора послушал Герта сразу.
Рирз бросил все силы на то, чтобы докопать ров, который висел мертвым грузом, брошенный незаконченным всего на четверть. Кроме того, он распределил людей и отправил строить дома, жить в шатрах и лачугах, сооруженных из веток, нескольких веревок и листьев вместо крыши, что разлетались при любом ветре и пропускали воду даже при мелко дожде, всем надоело.
Часть людей всегда была занята охраной и выезжала в патрули по окрестностям, других воинов Рирз отправил помогать рубить и носить деревья, возводить строения, сколачивать мебель и устанавливать частокол. Чтобы никто не возмущался, каждые три дня он менял бойцов, и те, кто строил, возвращались к патрулям и защите, а на их место вставали их братья по оружию.
Дело пошло быстрее. Прошло два сезона и цикл, или долгих сто девяносто пять дней, с момента прибытия в Новые Земли, и рядом с будущими стенами замка разбили семь площадок, обнесенных частоколом – пять располагались кругом, внутри находилась шестая, а седьмая – чуть поодаль. Все площадки окружал ров, а на самой большой, центральной, где изначально умещался весь лагерь, теперь на месте временных убежищ стояли небольшие домики для будущего Гроссмейстера, рыцарей, советника и лекарей. Только Рирз жил в довольно просторном, пока единственном двухэтажном доме, обнесенном понизу еще и камнями. У правителя лагеря каменщики выложили камин, в его доме даже были окошки, правда, за неимением нужных материалов, во время дождя и ветра приходилось закрывать их кусками ткани. Этот большой дом, кроме личных покоев – небольшой комнатушки с кроватью, столом и сундуками, занимающих почти весь второй этаж, насчитывал еще три помещения, одно из которых, на первом этаже, использовалось как зал советов.
