– А я люблю скорость, малявка. – он притягивает её к себе, губы находят её в страстном поцелуе. – Но да, мы летим как на ракете.
Диана смотрит на него, борясь с нарастающим желанием. Хочет сказать что-то важное, но мысли путаются. Нужно замедлиться, разобраться в чувствах, но каждый его прикосновение растворяет все разумные доводы.
– Давай хотя бы немного притормозим, – её шёпот едва слышен. – Мне нужно время понять, что происходит.
Денис кивает. Впервые за долгое время он чувствует – это не просто интрижка. Но остановиться невозможно – химия между ними слишком сильна.
– Тогда поедем в пиццерию?
– Я не ем такое, прости.
– Ладно. Тогда ко мне – у меня есть то, что тебе можно.
– Нет, лучше ко мне. Но! – она поднимает палец, подчёркивая важность. – Только ужин. Только разговоры. Обещаешь?
– Обещаю. – левая ладонь поднята, правая – на сердце. Его улыбка такая широкая, что Диана не может сдержать смешок.
– Хорошо, поехали. Только… мы больше не соседи. Адрес сменился. – она пожимает плечами с виноватой ухмылкой.
– Вот как… – Денис приподнимает бровь. – Тогда командуй маршрутом, малявка.
***
Денис застывает на пороге, его взгляд прилипает к Диане, выходящей из спальни. В лёгком белом топе и розовых лосинах она выглядит одновременно невинно и дразняще. Тонкая кофта-паутинка лишь подчёркивает каждый изгиб её тренированного тела. Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, желваки играют на скулах.
– Чёрт… – хрипло вырывается у него, когда взгляд скользит по её груди, где сквозь тонкую ткань чётко проступают очертания сосков. Кровь приливает к паху, сердце колотится как бешеное. «Прости, малявка, но я вряд ли сдержу слово…»
– Денис, даже не думай, – её голос звучит предупреждающе, хотя в глазах читается то же напряжение.
– О чём? – он притворно невинно поднимает брови, сглатывая ком в горле.
– У тебя взгляд как у хищника перед прыжком.
– Просто ты в этом наряде… – его голос становится низким, хриплым. Рука сама тянется к её бедру, пальцы едва касаются ткани. – Слишком соблазнительно выглядишь.
Диана отводит взгляд, кусая нижнюю губу. Нежный румянец заливает её щёки.
– Перестань кусать губу, – рычит Денис, его терпение на пределе. Каждое её движение, каждый вздох только разжигают желание.
Она смотрит на него – в её глазах смесь страха и влечения. Ситуация выходит из-под контроля, и это её пугает. Но что-то в этом мужчине заставляет забыть обо всех правилах.
– Рыбу или мясо? – резко меняет тему Диана, вскакивая с дивана.
– Мясо. С кровью, – его губы растягиваются в хищной ухмылке.
– Надеюсь, это не про меня, – её смешок звучит нервно, когда она направляется к холодильнику. – Меню скромное, я только переехала. Спасибо Ксюше за помощь…
Она ставит контейнеры в микроволновку, возвращается – но теперь садится на почтительном расстоянии, будто пытаясь восстановить разрушенные границы.
Денис откидывается на спинку дивана, сжимая подлокотники. Эта игра в кошки-мышки одновременно сводит с ума и заводит ещё сильнее. Он понимает – сегодня вечер будет долгим. И совсем не таким спокойным, как они планировали.
– Расскажи о себе. Хочу узнать тебя лучше. – его взгляд становится пристальным, изучающим.
Диана отводит глаза, её пальцы теребят край кофты.
– Детство… не было простым. Мама погибла в аварии, когда мне было шесть. Я почти не помню её лицо, – голос дрожит, будто пробираясь через колючую проволоку воспоминаний. – Отец умер в пятнадцать. У него было своё издание – «Дневник».
Денис резко поднимает голову:
– Ты дочь Каримова?
– Да. – Она сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони. – Но я взяла фамилию матери.
– Почему?
– Мачеха… – её губы искривляются в горькой усмешке. – Не хочу носить с ней одну фамилию. А отец… После их свадьбы мы только ссорились. Я твердила – эта женщина настраивает его против меня. Но он… – голос срывается. – Запрещал всё, отдалился. А через два года их «счастливого брака» умер от «сердечного приступа». – снова кавычки. – Совпадение? Вряд ли. Я была за границей, когда это случилось. Вернулась – а всем плевать. На меня. На его смерть. Только наследство делили.
Одна-единственная слеза скатывается по щеке, оставляя блестящий след.
– А у меня… – она сжимает виски, – …всё в голове не складывается. Здоровый мужчина. Регулярные проверки здоровья. Как?
Денис молча придвигается ближе. Его руки обнимают её, одна ладонь гладит рыжие волосы – мягко, ка будто боится сломать что-то хрупкое.
– Диана… – его голос низкий, тёплый. – Ты потеряла самых близких так рано. Но посмотри, какая сильная выросла. – Он осторожно приподнимает её подбородок, заставляя встретиться взглядом. – В моей жизни говна было не меньше. Отец жив – а общаемся раз в полгода, и то для галочки.
Его большой палец стирает слезу с её щеки. В глазах Дениса – не жалость, а понимание. Такое же глубинное, как шрамы на душе.
Диана вдруг осознаёт – впервые за долгие годы кто-то действительно видит её. Не приму-балерину. Не наследницу состояния. Её. Ту девочку, которая до сих пор прячется за высокими стенами.
И от этого осознания становится одновременно страшно и… невыносимо светло.
– А что у тебя произошло? Расскажешь? – Диана придвигается ближе, её пальцы непроизвольно сжимают край дивана.
Денис проводит рукой по подбородку, словно проверяя, готов ли он к этим словам.
– С чего начать… – его голос звучит непривычно тихо. – Младшая сестра. Рак крови. Старший брат… сам ушёл. Мама не пережила – умерла через год. Мне было двадцать. – Он делает паузу, глядя куда-то сквозь стену. – Отец женился снова. Женщина хорошая, смешная даже. Всё пытается нас помирить, но… – плечи Дениса дёргаются в едва заметном пожатии. – Отец не из тех, кто показывает чувства.
Диана сидит, затаив дыхание. Сердце сжимается так, что больно дышать. Она видит, как тяжело ему выдавливать из себя эти слова – каждое будто ржавый гвоздь, вытаскиваемый из плоти.
– Знаешь, что самое смешное? – вдруг спрашивает он, и в его глазах вспыхивает что-то похожее на иронию.
– Что же? – она наклоняется, ловя этот слабый проблеск света в его истории.
– Он владеет шоколадной фабрикой. – губы Дениса растягиваются в улыбке, которая не достигает глаз. – А жизнь у меня сладкой не была. – Его смех звучит резко, почти истерично, когда он притягивает Диану к себе, будто ища опору.
– Сейчас у меня своя брокерская компания. Если кратко – «гений, миллиардер, плейбой, филантроп». – цитата из «Железного человека» повисает в воздухе – явная попытка разрядить обстановку.
Диана смеётся, чувствуя, как ком в горле понемногу рассасывается. Его попытка пошутить – как глоток воздуха после долгого удержания под водой.
– Значит, ты настоящий супергерой, – поддразнивает она, подмигивая. – Только без плаща?
– Красный цвет – не моё, – отшучивается он, но в глазах всё ещё плавают тени прошлого.
– Прости, я не знала… – её голос дрожит.
– Малявка, не забивай голову. Это было. Я пережил.
– Пережил? – она смотрит на него с немым вопросом. – Как можно пережить такое?
– Пару лет меня ломало. – Его пальцы непроизвольно сжимают её руку. – Я их так любил… Без них было физически больно дышать. Спускал отцовские деньги, пил как не в себя. А потом… – он замолкает, глядя в пустоту. – Однажды в запое мне явилась мама. Наяву. Я… протянул руку, а по телу – током. Очнулся через сорок минут – друзья пинали меня, думая, что я в отключке. «Белочка», видимо. – Его смех теперь звучит горько. – Тогда и понял – хватит. Она не для этого меня растила.
Диана невольно содрогается.
– Жутко.
– Согласен. – Он пожимает плечами. – Выкарабкивался через врачей. Потом качалка. Тренер хороший попался – даже на «Менс Физик» выступил, правда без медалей. Потом биржа, экономический факультет… Амир в зале подтянулся – теперь друг, брат, партнёр. Без него – не то.
Его рассказ обрывается, оставляя в воздухе тяжёлое молчание.
– Спасибо, что поделился, – шепчет Диана.
– Давай уже поужинаем, а? – Денис вдруг оживляется, будто сбрасывая с себя груз воспоминаний. – И ещё поболтаем.
– Хорошо, здоровячок. – Она улыбается, но теперь её взгляд на нём – другой. Более тёплый. Более понимающий.
Как будто между ними только что проложили невидимый мост через все эти боли и потери.
Они перебираются на кухню, усаживаясь на высокие барные стулья. Диана ловко раскладывает еду по тарелкам, движения её рук грациозны даже в такой простой бытовой ситуации. Аромат свежезаваренного чёрного чая с лимоном наполняет воздух. Пока Денис с аппетитом уплетает свою порцию, рыжая начинает рассказ о своей жизни в балете.
– Мама была балериной, – её голос звучит тепло, когда она вспоминает. – Кажется, судьба сама вела меня на сцену. – Пальцы непроизвольно выписывают в воздухе балетные па, когда она перечисляет страны: Германия, Италия, Швейцария. Глаза загораются, когда произносит названия спектаклей: – «Жизель», «Дон Кихот», «Лебединое озеро».
Денис слушает, заворожённый. Её слова рисуют перед ним совсем другой мир – мир красоты и дисциплины, где каждое движение отточено до совершенства.
– Ты будто живёшь на сцене, – прерывает он её рассказ, когда она делает глоток чая. – Как выдерживаешь такое напряжение?
Диана улыбается, и в этот момент кажется, будто вокруг неё вспыхивает свет.
– Это не работа, – говорит она, положив ладонь на грудь. – Это дышать. На сцене я свободна. Боль, усталость – всё исчезает. Балет – это… – она ищет нужное слово, – ежедневная битва с собой. Но именно она делает меня счастливой.
Денис не отрывает от неё взгляда. Её страсть заразительна, он чувствует, как что-то внутри него откликается на эту энергию.
– Никогда не думал, что балет может быть таким… – он делает паузу, – живым. Слушая тебя, кажется, ты танцуешь даже когда говоришь.
Её смех звенит, как колокольчики.
– Могла бы станцевать прямо здесь, – шутит она, и в глазах вспыхивают озорные искорки.
– В этом я не сомневаюсь, – ухмыляется он. – А ты никогда не мечтала о чём-то… другом? Кроме балета?
Диана замирает, будто вопрос застал её врасплох.
– Нет, – ответ звучит твёрдо. Она опускает глаза. – Балет – это… всё. Мой путь.
Денис кивает, впервые по-настоящему понимая её одержимость. Так далёк этот мир от его вселенной цифр и сделок, но в её словах столько огня, что ему хочется узнать больше.
– Хочу увидеть, как ты танцуешь, – неожиданно вырывается у него. Голос звучит тише, но твёрже.
Она поднимает на него взгляд, и в её улыбке – обещание.
– Однажды обязательно.
Перебравшись на диван, Диана прижимается к его груди. Его пальцы автоматически начинают водить по её предплечью, рисуя невидимые узоры. Они говорят до глубокой ночи – смешные истории, нелепые случаи, моменты, которые сделали их теми, кто они есть.
– А ты… – Денис обрывается, заметив, что рыжая больше не отвечает.
Она спит. Лицо безмятежное, ресницы трепещут на щеках. Он не может сдержать улыбку, наблюдая, как её грудь равномерно поднимается в такт дыханию. Пальцы осторожно пробираются в рыжие локоны – мягкие, как шёлк.
В этой тишине что-то щёлкает внутри него. Нежность. Чувство, к которому он давно забыл дорогу.
– Утомилась, девочка моя, – шёпотом произносит он, костяшками проводя по её щеке.
Моя.
Осторожно, чтобы не разбудить, он поднимает её на руки. Она кажется такой лёгкой, такой хрупкой в свете уличных фонарей. Одеяло мягко обволакивает её, когда он укладывает её в постель.
Раздеваясь, Денис чувствует приятную усталость в мышцах. Ложась рядом, он ощущает, как её тепло проникает в него. Диана инстинктивно прижимается ближе, и он обнимает её, вдыхая аромат её волос.
Мир сужается до размеров этой кровати. До её дыхания. До этого момента.
И прежде чем он успевает осознать, сон уже накрывает его, унося вслед за ней.
Глава 8
Денис медленно приходит в себя, приоткрывает один глаз и лениво скользит взглядом по циферблату наручных часов. Полдень. Промозглое осознание того, что он проспал, тут же сменяется лёгким уколом беспокойства – он переводит взгляд на место, где должна ютится рыжая, но… пустота. В голове тут же вспыхивает едкая мысль: «Неужели эта девчонка сбежала даже из моей собственной квартиры?»
С недовольной гримасой он поднимается с кровати, поправляя чёрные боксеры и утреннюю эрекцию, которая, кажется, совершенно не собирается отступать. Босыми ногами он шаркает по полу, направляясь в гостиную, но едва открывает дверь – его встречает густой, аппетитный аромат еды. И тут же – видение: рыжая, стоящая спиной, закутанная в огромное белое полотенце. На голове – небрежный пучок, из-под которого выбиваются мокрые пряди, а сама она, покачивая бёдрами в такт какой-то мелодии, помешивает что-то на плите.
– Привет, малявка, – его голос звучит хрипловато от сна, но в нём уже проскальзывает тёплая нотка. – Очень вкусно пахнет.
Диана вздрагивает, но тут же расслабляется, почувствовав знакомые ладони на талии и мягкие губы, прижавшиеся к её шее.
– Привет, – отвечает она, слегка поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Решила не будить тебя.
– Ты не будишь, а убегаешь, – Денис притягивает её ближе, заглядывая через плечо на сковороду. Его дыхание горячее, а руки твёрдо держат её за талию. – Что готовишь, поварёнок?
– Шакшуку, – Диана смеётся, но не отвлекается от плиты. – Надеюсь, ты такое любишь. Хотя… – её взгляд скользит вниз, к его боксерам, где явственно упирается не телефон, – Судя по всему, тебе сейчас не до еды.
– Ни разу не пробовал, – он усмехается, а потом добавляет с лёгким вызовом: – Ну, ты же знаешь… У мужчин есть утренние привычки, которые сложно игнорировать.
