Страница 4 из 5
Причины?
Это постоянное недоедание и недосыпание, накопление огромной физической и моральной усталости. Каждый утро подъем – и за 30 секунд после мертвецкого от усталости сна, когда ещё в полусне, как ошпаренный вскакиваешь с тёплой постели одеваться, наматывать куцые портянки на ноги, втискивать их в сапоги и бежать с неразогретыми мышцами на построение. После этого в первые дни такой подготовки зачастую оказывается, что кто-то опоздал встать в строй. Тогда снова раздевание и повторение подъема, чтобы уложиться в проклятые 30 сек.
Сержанты спали с курсантами в казарме, вставали утром на пол часа раньше и ложились после всех, так что с ними не забалуешь. Почти круглый год зарядка по форме 1: с голым торсом. Затем умывание, туалет, заправка постелей (то ещё искусство!) и опять в строй. Завтрак – и на плац. Изнурительная строевая подготовка к параду в Тбилиси на проспекте Шота Руставели. Сложность той подготовки была ещё в том, что прохождение осуществлялось с примкнутыми автоматными штыками которые держали наперевес, т. е., почти упираясь в шею впереди идущего. Если бы были винтовки, то с ними было бы легче: они выступает далеко от шеи вперёд, а тут бывали случаи ранений.
В общем было очень тяжело даже физически сильным ребятам, а среди курсантов не все получили до поступления в военное училище хорошую спортивную подготовку.
Виктора в этих трудностях всегда поддерживал песенный настрой его души и любовь невесты.
«Спасибо создателям лучших песен!
Спасибо Милочке за её горячую любовь!»
Когда Милочка узнала, что её жених успешно сдал вступительные экзамены и зачислен на первый курс БВОКУ, её сердечко наполнилось радостью и гордостью за него. Она знала, что он с достоинством преодолеет все трудности и поступит в военное училище. Она верила в его успех, но всё-таки очень за него переживала, ведь судьба – это такая проказница! Не повезло же Виктору с поступлением в лётное училище из-за зрения. Правда, та его неудача Милочку не очень огорчила. Ей почему-то казалось, что профессия лётчика самая опасная на свете. Одно дело упасть с танка (тоже не приведи, Господи!) и совсем другое дело – упасть с неба.
Молочка, конечно, не трусиха, но это даже страшно представать!
И вот, её волнения за сдачу Виктором вступительных экзаменов позади. Милочка впервые за время её разлуки с любимым уснула сладким счастливым сном. Ей приснилось, что Виктору выдали красивую курсантскую форму офицерского покроя, модные чёрные туфли, и он (такой ладный и мужественный) сидит в светлой просторной аудитории среди других курсантов-первокурсников и сосредоточенно внимает лекции преподавателя, постигая непонятную ей военную науку.
Милая девочка! Она и представить себе не могла, что её жених – курсант высшего военного училища – весь первый учебный год будет постигать военную науку не в светлой просторной аудитории, внимая мудрым преподавателям с высокими учёными степенями, а в пекле сержантской школы, внимая суровым командам сержантов-«физматиков» (людей физически развитых и матом владеющими в совершенстве).
Курсантам сержантская требовательность иногда казалась чрезмерной. Она настолько пронизывала весь их быт, что вгоняла их в состояние постоянной напряжённости. Им претило, например, требование о том, что их массовое перемещение должно производиться только строем: в туалет строем, на приём пищи – строем…
В чём разумность такого требования?
По данному заумному требованию курсанты сочинили приколку «от имени сурового сержанта»: «Ежели гражданские такие умные, то почему они тогда не ходят строем?!»
Но кое-какие «перлы» из уст сержантов и выдумывать не приходилось. Виктору надолго запомнилось, как один из сержантов авторитетно и поучительно изрёк перед строем: -
– Вода, – запомните это! – закипает при температуре 90 градусов по Цельсию!
– Товарищ сержант! В этом Вы неправы, в обычных условиях вода закипает при температуре 100 градусов по Цельсию, – заступился за науку физики курсант Павловский.
– Сам дурак! Три наряда вне очереди! – взорвался строгий сержант.
Уже смешно?
Так это ещё что!
Учёность того сержанта выявилась с новым блеском на следующий день, когда опять перед строем он счёл нужным уточнить ранее высказанный им «перл». В переводе с нецензурного сержантского на обычный гражданский язык наш «Цицерон» изрёк:
– Запомните, балбесы-недоучки! Я вчера посоветовался с товарищем полковником о том, при какой температуре начинает кипеть вода. Оказалось, что она, зараза, закипает назло народу только при 100 градусов, а 90 градусов, – тут сержант вскинул вверх свой массивный указательный палец и сделал паузу, призывающую к повышенному вниманию, – 90 градусов – это прямой угол!
Курсантский строй одеревенел, чтобы не взорваться от хохота.
Кому хочется получить десять нарядов вне очереди за хохот над старшим по званию?
Ох, не зря родилась у солдат горькая поговорка: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся».
Свой первый наряд вне очереди Виктор получил после проверки сержантом результатов чистки его оружия. Сержант объявил, что им обнаружены в стволе автомата следы нагара после стрельбы, и заставил Виктора немедленно, в его присутствии заново вычистить ствол. Виктор заново вычистил ствол своего автомата и после этого получил наряд вне очереди за нерадивость при первоначальной чистке оружия.
Был ли нагар в стволе?
Мог ли Виктор оспорить наличие нагара?
Мог. Но тогда он получил бы три наряда вне очереди за неподчинения приказу о немедленной повторной чистке ствола.
А после повторной чистки ствола оспаривание теряет обоснование.
Вывод: Оспаривание приказа чревато. Бери под козырёк и говори: «Слушаюсь!»
Так утверждается Правило соблюдения воинской дисциплины: «Пункт первый Правила. Сержант всегда прав. Пункт второй Правила. Если сержант неправ, смотри пункт первый».
Не все сокурсники Виктора выдержали те испытания физическими перегрузками, психологическим дискомфортом и тотальной муштрой: были и такие, которые «сошли с дистанции», выказав несовместимость характеров с условиями прохождения первого года учёбы. Но зря немецкий мыслитель Фридрих Ницше вывел формулу стойкости: «То, что не убивает нас, делает нас сильнее».
Многое вспоминается теперь отставному полковнику Иванову о том трудном учебном годе.
Что помогло ему преодолеть все тяготы того года?
Крепкая спортивная закалка.
Дружеская поддержка сокурсников.
Милочкина любовь.
Песенный жар души.
И в холод, и в голод, и в те минуты, когда курсанты едва не падали от усталости, в душе Виктора вскипали аккорды героических песен на слова Михаила Светлова, Роберта Рождественского, Булата Окуджавы. Их могучая энергетика придавала ему стойкости и силы.
И немало светлых воспоминаний осталось от того года обучения. Это и чувство сопричастности к великой мощи нашей армии, и первая государственная награда – медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.» – и прохождение в гордом курсантском строю по проспекту Ш. Руставели в г. Тбилиси на параде в честь Дня Победы, и добрая память о грузинском народе, сердечном, отзывчивом, дружелюбном. Память о встречах с грузинами волнует душу призвуках песни Анатолия Длусского «Я вас люблю,мои друзья».
Как дороги для сердца воспоминания о той искренней дружбе всех народов СССР!
Как горько сердцу от того, что не удалось сберечь эту бесценную драгоценность после развала нашей великой социалистической державы…
Глава 7. Первый курсантский отпуск
В свой первый курсантский отпуск Виктор возвращался домой победителем. Позади остались все выпавшие на его долю испытания. Виктор выдержал их, преодолел, стал сильнее. В его душе звучала музыка военного оркестра, которой сопровождается возвращение в родные края с победой. Вагонные колёса подпевают под эту музыку ритмичным перестуком: «Домой! Домой! Домой!»
Те, кто долго не бывал в привычной домашней обстановке, среди дорогих его сердцу людей хотел бы, чтобы при их возвращении всё оказалось прежним, таким, как в часы расставания. Но так не бывает. Стремнины времени захватывают и уехавших, и оставшихся, разбрасывают их друг от друга, переформировывают катками всяческих испытаний их внешний облик и их внутренний мир.
Вот и первые встречи с родными. Виктор вглядывается истосковавшимся взглядом в их лица. Как они изменились всего лишь за год разлуки!
Такое же удивление Виктор чувствует в с их стороны по отношению к себе. Ему досадно, что это воздвигает и в них, и в нём некоторую оторопь с тенью неузнавания, с полутенью смятения. Он горячо обнимается с ними, растапливая в крепких объятиях эту неприятную оторопь, и она отступает, отогревая сердца новым пылом любви.
Он снова дома!
Снова среди родных!
Виктору хотелось встретиться с друзьями своего гражданского периода жизни, вспомнить былое, обсудить актуальные события, происходившие в СССР и мире; запуски искусственных спутников Земли «Космос-54», «Космос-55» и «Космос-56» 21 февраля 1965 года; первый полёт транспортного самолёта Ан-22 («Антей») 27 февраля 1965 года; первый в истории человечества выход советского космонавта Алексея Архиповича Леонова в открытый космос 18 марта 1965 года; первый запуск с космодрома Байконур ракеты-носителя Протон с научно-исследовательским спутником Протон-1; итоги чемпионата СССР по боксу 21 – 25 марта 1965 года с золотыми победами представителей Вооружённых сил Станислава Сорокина, Олега Григорьева, Станислава Степашкина, Виктора Агеева, Дана Позняка и Александра Изосимова; произведения Валентина Распутина, Василия Шукшина, рия. Трифонова, Ченгиза Айтматова, Расула Гамзатова. Но как-то не случилось таких запоминающихся встреч. Иные друзья того времени разъехались по разным городам и весям, иных затянул стремительный водоворот текущих дел и проблем.
К открытому общению вдруг оказалась готова смешная девчонка «Стрекозочка»:
– Витенька! Как ты окреп и возмужал! Как тебе идёт военная форма! Ты в ней такой красивый! Ну расскажи о себе! Ты уже, наверное, успел с генералами подружиться? Расскажи мне о них, какие они из себя?
– Как же, успел. Удосужился. Оконфузился, – подумал Виктор, вспомнив своё «знакомство» с Командующим Закавказским военным округом генералом армии Андреем Трофимовичем Стученко.
Это случилось в середине марта 1965 года в период весенней проверки боеготовности частей ЗакВО. Виктор в ту пору был освобождён ото всех строевых нагрузок в связи с переломом ноги. Ходил в гипсе и выполнял обязанности по наведению чистоты и порядка в казарме. Командир роты приказал Виктору и ещё одному больному курсанту привести казарму в образцовое состояние перед её посещением проверяющими. До подъёма по обычному расписанию времени было ещё много, поэтому Виктор, как и его напарник, прилёг вздремнуть. Однако, проверяющие всегда умудряются застать проверяемых врасплох. Не успел Виктор со своим напарником задремать, как в казарму, будто гром среди ясного неба, будто Сам Иисус Христос во втором пришествии, вошёл во всей своей славе (в сопровождении ещё пяти генералов и старших офицеров) Командующий ЗакВО генерал армии Стученко Андрей Трофимович(!!!).
Виктор, как был в одних кальсонах, вскакивает с кровати, вытягивается в струнку и сгорает от стыда за свой небоевой вид перед таким высоким начальством. А Командующий ЗакВО не смутился, по-отцовски, спросил Виктора, как он получил травму ноги.
Виктор кратко, по-военному доложил об обстоятельствах травмирования.
– Ну, ты уж будь впредь поосторожнее, сынок. Тебе ещё долго служить. Нам офицеры нужны.
Вот так и состоялось знакомство Виктора с самым главным военачальником ЗакВО.
А девчонка-стрекоза смотрит на Виктора с обожанием и ждёт от него совсем другого рассказа о генералах.
Все знают, какие глазища у стрекоз.
У кого хватит мужества не оправдать ожидания, полыхающего в огромных стрекозиных глазах?
И Виктору поневоле пришлось «оправдывать»:
– Стоим мы на плацу во всём параде: медные пуговицы и яловые сапоги на нас сверкают ярким блеском, форма – по первому сроку, как говорят мореманы, в общем не строй, а аллея молодых пирамидальных тополей. Генерал армии взял перед строем под козырёк и…
В общем очень гладко получилось у Виктора «оправдать ожидание».
Не мог он огорчить наивную девчонку, нуждающуюся в умилениях от восторга.
А как же Милочка?
Неужели между ним и любимой девушкой возникнет при первой после долгой разлуки встрече такая же зябкая оторопь, как с роднёй?
*
Милочка не писала Виктору о том, какое страшное потрясение выпало на её долю за время их разлуки. Отец ушёл из семьи, оставив без своей поддержки жену и двух дочерей. В брошенной им семье поселились растерянность, страдания и нужда. Милочка знала, что такое иногда случается у людей, и вдруг это коснулось её.
Какая нестерпимая боль поселилась в её душе!
Но жить как-то нужно. Милочка перевелась в вечернюю школу, поступила на неквалифицированную низкооплачиваемую работу и разрывалась между своими трудовыми обязанностями и учёбой.
У женщин часто бывает такое, что, пострадав от одного мужчины, они начинают ненавидеть всех мужчин.
А Виктор?
Он не такой?
Как же! И отец когда-то был «не такой»! До тех пор, пока не встретил новую любовь…
*
При новой встрече с Виктором Милочка поняла: он не такой, как её отец!
Он надёжный!
На него можно положиться!
Но материнские причитания о том, что «все мужики одинаковы», бросали чёрную тень на Милочкину доверчивость к любимому человеку.
Виктор любящим сердцем чувствовал эту сложную борьбу надежды и сомнений в Милочкиной душе и понимал, что никакие его слова не помогут ей в этой борьбе. Только время может её исцелить при положительном развитии событий.
Тяжёлый это был период в их любви.
Это о них, о той их тревожной встрече поётся в песне «Детство ушло вдаль»:
И всё сбылось, и не сбылось,
Венком сомнений и надежд переплелось,
И счастья нет, и счастье ждёт
У наших старых, наших маленьких ворот…
Так и закончился первый отпуск курсанта БВОКУ Виктора Иванова.
Глава 8. Новые проверки на прочность
Со второго курса началась уже совсем другая учёба: меньше строевой подготовки, больше предметов гражданской направленности, более комфортные условия быта, прекрасная учебно-материальная база, замечательный преподавательский состав, стрельбище, полигон для вождения боевой техники.
Боевая техника – это особая тема и для ума, и для мышечных нагрузок, и для души. Через неё в курсантов входило такое ощущение силы Советской армии, такая гордость за свою страну, что воспринять это в полной мере можно только овладев всеми навыками управления этой грозной ударной мощью. Душа вскипала отвагой и готовностью к бою, а в памяти в минуты слияния сердца с моторами возникали пламенные строки и звуки военных песен, таких как «Марш танкистов» на музыку Дм. И Дан. Покрасс, на слова Б. Ласкина:
Гремя огнём, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход…
Как хотелось Виктору когда-то в детстве, толпясь со своими друзьями возле военной техники перед её проходом по главной площади Ростова-на-Дону в День Победы, прикоснуться рукой к её броне, к её суровой и могучей красоте!
И вот теперь он сам наполняет эту мощь и красоту своей волей, своим умением!
Тогда, в детстве, он и мечтать о таком не мог!
Периодически, в порядке получения навыков командования, Виктору приходилось принимать на себя обязанности командира отделения. Тогда вспоминались ему тяжёлые дни шагистики и муштры первого года обучения в сержантской школе в учебном полку в/ч 31690 в Навтлуги. Это там он получил ту закалку, которая подготовила его к трудностям военной жизни, и ту прививку, которая научила его правильно отличать разумную командирскую требовательность от излишней придирчивости и откровенного самодурства, предохранила его от заигрывания с подчинёнными, до которой скатываются порой на первых годах офицерской службы те, кто не прошёл через горнило такой сержантской школы.
Говорят, что теперь курсанты военных институтов живут, как в гражданских студенческих общежитиях, не испытывая неудобств солдатского казарменного быта. В этом есть свои минусы. Им не дано прочувствовать на себе то, что выпадает на долю их будущих подчинённых в виде «солдатского лиха».
Когда-то было «три поколения, три класса, действовавшие в русской революции: сначала – дворяне и помещики, декабристы и Герцен», – писал В.И. Ленин в своей статье 1912 года, посвящённой памяти Герцена. – «Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
