Владимир Александрович Сединкин "Папины хлопоты"

– Григус убил мужа сестры Брукиса. Правда, тот тоже был доброй сволочью, – пояснила женщина неожиданно потупив взгляд. – Тогда сможете уговорить его взять себя на корабль и сделать то, что вам надо.

Ну, прямо индийские страсти. Впрочем, чего удивляться.

– Так, орки же уплыли?

– Все кроме этих двух. Брукис сейчас здесь в городе, но корабль его спрятан за мысом. А вот Григус, со своей шайкой, сейчас пьянствуют в «Ржавом маяке». Местные дорогу туда знают.

Воображение живо нарисовало мне картинку из многочисленных экранизаций Толкина где грязные, потные, полуголые орки в полутёмном помещении, освещаемом лишь парочкой масляных ламп или факелов, рыча друг на друга, жадно срывают мощными челюстями с костей мясо, опрокидывая себе в пасти грубые кружки с пивом и проливая большую часть жидкости на грудь.

– Спасибо за помощь, – сказал я, спрыгивая с бочки и уже составляя план действий.

– Не за что. Когда убьёте эту свинью, знайте, что он виновен в смерти моего мужа и отца Дялки.

Кто бы сомневался. Одним выстрелом двух зайцев. «Страшная» женщина. И за дочь отплатила и от старого врага избавилась.

Взмахнув иссиня-чёрными волосами, Брунита неспешно покинула пристань под громкий крик парочки чаек что-то не поделивших друг с другом.

– Лоник! – закричал я развесившему уши гному. – Неси рюкзак. Кажется, сегодня он мне пригодится.

25. Пою песню

В таверне пахло сосной, пивом, потом разгорячённых тел и пережаренным мясом. Ну, чего они его постоянно пережаривают, неужели нельзя приготовить как надо?

– Мы пойдём с тобой, – сказал Рофур, положив руки ладонями вниз на поверхность стола. Рыжая борода его, будто подтверждая слова гнома снова встопорщилась.

Железные, полукругом рассевшиеся на столиках вокруг, с одобрением взглянули на командира.

– Нет, этого не будет.

Наши глаза встретились и некоторое время мои серо-голубые на равных сражались с его серо-зелёными, но, в конце концов, я одержал убедительную победу.

Всё это время Лоник молча смотрел на нас, собирая губами пенку с просто огромной кружки пива.

– Почему? – вспылил Неистовый сжав кулаки. – Григус очень опасен!

– Я тоже.

– У него в команде две дюжины орков. Отборных головорезов.

Компания пьянчужек во всю праздновала окончание очередного дня и громко распевала какую-то песню про молодую жену, старого мужа и козла.

– Помни Полковник, что у орков есть три главных правила. Правила, которые они должны соблюдать, – сказал Лоник, хлебнув из кружки. – Святость поединка, признание старшинства и право трофея.

– Должны, да не обязаны! – вспылил Рофур отвесив лопоухому подзатыльник. – Кыш отсюда, взрослые разговаривать будут!

Пьянчужки заголосили на весь зал, и Одноухий Добур дважды громко стукнул пустой кружкой по столешнице, чтобы обратить на себя внимание. В таверне наступила абсолютная тишина. Хозяин и вышибалы пинками выгнали перепивших клиентов в дверь и поклонились гномам.

– Что с ним не так? – спросил ваш покорный слуга, смотря на понурившего плечи гномика уходящего вглубь зала.

– Это со мной не так! – посуда с недопитым пивом врезалась в стену.

Сделав несколько больших глотков из возникшей буквально по волшебству на столе новой кружки, хозяин даже чистым полотенцем успел протереть стол, гном продолжил:

– Он ублюдок, полукровка. Отец человек, погибший во время взрыва в кузне, мать из гномов – моя бедная сестра, скончавшаяся три года назад. По законам подземного народа ему ни наследовать нельзя, ни завещать. Полноценным членом клана бедняга тоже быть не может. Такие у нас традиции.

– Никакого клана?

– Никакого, – Рофур допил золотистый напиток.

– Создай свой, – сказал я, чуть пригубив горьковатый эль.

– Что значит свой? – опешил командир.

– Свой клан. Назовёшь его, скажем… Стальной. Наберешь молодых ребят…

– Тех, что не боятся шкурой рисковать?

– Нет, тех, что можно воспитать, так как тебе надо. И законы в нём свои установишь. Вот и не останется племянник без наследства. Он у тебя особенный. Ты же знаешь, – закончил я, бросая в рот вяленую полоску мяса (на мой вкус слишком перчённую).

Неистовый раскраснелся, глаза забегали, что выдавало лихорадочный мыслительный процесс.

– Но как же я… я же…

– Зато командовать тобой никто не будет. Сам себе начальник.

Ещё пару секунд и гном взял себя в руки. Я видел, что идея моя ему очень даже понравилась. Так понравилась, что от алкоголя и следа не осталось. Отодвинув кувшин с пивом в сторону, он подцепил короткими пальцами горсть сухарей с чесноком.

– А что ты имел в виду, когда сказал, что он особенный?

Хрум! Хрум! Хрум! – крепкие зубы перемалывали сухой хлеб в крошки.

– Не притворяйся, Рофур. Ты и сам всё понимаешь.

– Ну, для хирда-то он слабоват и мелковат. Это факт.

– Зато ловок и стрелок классный…

– Стрельба в нашем деле не главное.

– Эээ, не скажи, это пока. Зато голова у твоего племянника работает как часы. Он умеет слушать и делать правильные выводы. Ты заметил, что он всегда спрашивает только о главном?

– Задаёт правильные вопросы, да… хрум, хрум, хрум!

Гномик вздыхал в дальнем углу таверны, подперев подбородок ладонью и совсем забыв о недопитом пиве.

– А это знаешь ли, изрядно стоит. Я много видел солдат и могу сказать, что из Лоника получится классный командир. Береги его.

Неистовый молчал минут пять, а затем с аппетитом принялся за вяленое мясо.

– Так почему ты не желаешь, чтобы мы тебе помогли?

– Я просто не хочу вмешивать вас в это дело. Вы и так потеряли много хороших бойцов в Хорше.

– Ооо! Это ты Полковник не прав! – широко улыбнулся гном, кулаками ударив себя в мощную грудь.

Железные этот жест, не задумываясь, повторили, чем немало напугали хозяина и посетителей.

– Ребята погибли как герои и забрали с собой столько мелких гадов, что станут легендой. Не иначе. О каждом сочиним хвалебную песнь, их будут помнить веками. Да и не весь же это Железный клан. Дюжина бойцов у меня осталось, в Бруде ещё пять дюжин.

Я почему-то вспомнил, как подарил дочери на Новый год мягкого гнома в красном колпаке с помпоном. Она была ещё маленькая, но везде таскала его с собой. Называла Милахой и спать без него не ложилась. Красно-рыжая борода, симпатичная мордашка, смешные деревянные ботиночки, красавчик. Да, гномики здесь конечно не сахар. Кстати обыскивая её квартирку, я игрушку не видел. Неужели взяла с собой?

– С орками всё будет плохо. А у вас как я понимаю с ними дела.

– С Григусом нет, – забросил в рот последние куски мяса Рофур и жестом приказал принести ещё. – Лоник тебе, конечно, всё правильно сказал, но этот мерзавец может и проигнорировать правила. Скажет, что действуют они только среди орков.

– Серьёзно?

– Да, легко. Григус обманщик и убийца. Жадный, очень жадный. Поэтому приличные гномы с ним уже лет шесть как дел не ведут. Ну, может только Золотые, да и то втихушку.

Часы на моей руке запикали от чего Рофур ругнулся. Это означало, что мне пора выдвигаться.

– Хозяин одолжит мне телегу и человека, который довезёт меня до «Ржавого маяка»?

– Так давай мы домчим…

– НЕТ! – жёстко отрезал аз многогрешный, поднимаясь. Стул за моей спиной рухнул на пол.

– Да чтоб тебя, – отмахнулся командир. – Конечно, одолжит, мы его хорошо попросим, да парни?! Эй, хозяин!

* * *

«Ржавый маяк» был когда-то действительно маяком, со временем превратившись в трактир. Оркский трактир.

Чем ближе мы приближались к малине пиратов, тем больше мой возница – тщедушный мужичок с синяками под глазами, бледнел и вздрагивал от каждого шороха.

Дорога крутенько спускалась с холма и впереди многочисленными огнями замигал старый маяк вокруг которого раскинулось, что-то вроде двухэтажного здания.

– Это здесь, господин, здесь, – отбивая дробь зубами, затараторил мой провожатый. – Позвольте я отправлюсь домой, а то мало ли что… а у меня четверо детей и…

– Валяй, – спрыгнув с повозки, я бросил ему две серебряные монеты. Тот поймал их на лету длинными худыми пальцами, но даже не взглянул. Хлестнув лошадей, мужичок скрылся во мраке.

Поправив рюкзак за спиной и перевязь с метательными ножами, я полной грудью вдохнул морской воздух. Закрыл глаза и минуту наслаждался ночной тишиной, свежестью и прохладой.

Прибой бросал свои волны на сушу разбиваясь в мелкие брызги о валуны, густо набросанные у берега матушкой природой. Маленькие капельки влаги взлетали вверх и со щемящим сердце звуком падали вниз. До слуха моего доносились звуки клавесина и нестройное пение.

Передёрнув затвор «Бизона» я пружинистой походкой начал спускаться по песчаной тропинке напевая себе под нос вспомнившуюся кстати песенку:

С рождения Бобби

Пай-мальчиком был,

Имел Бобби хобби

Он деньги любил,

Любил и копил.

Все дети как дети 

Живут без забот,

А Боб на диете

Не ест и не пьет…

26. К оркам, на огонёк

Надо сказать, что внутри трактира ваш покорный слуга увидел совсем не то, что ожидал. Вот совсем-совсем не то. О чём я? Конечно, весело пиликавший клавесин немного подпортил мои предположения, но всё же когнитивный диссонанс заставил замереть на месте. Может быть, я даже раскрыл от удивления рот. Хотя вряд ли.

Хорошо освещённый зал, располагающийся вокруг башни самого маяка выбеленного обыкновенной известью. На уровне второго этажа галерея с искусно вырезанными перилами из красного дерева. Чистый пол, заставленный столами и стульями. Именно стульями со спинками, никаких грубых лавок или табуреток здесь и в помине не было. Мебель покрыта скатертями, многочисленными салфетками и сервирована в лучших традициях дорогих ресторанов. Всё блестит, сияет, буквально вопя о своей чистоте.

В середине всего этого великолепия сидели орки. Да, да орки, которые поглощали пищу с помощью ножей и вилок, запивая её красным и белым вином из бокалов на тонких ножках.

Массивные, мускулистые фигуры, едва-едва зеленоватая кожа, торчащие клыки были чуть ли не единственным признаком по которому я бы причислил их к той расе монстров о которой баял нам британец. Всё остальное выглядело вопиюще карикатурно. Нет-нет, не так! Скорее орки Толкина были карикатурой на этих… этих симпатичных парней.

А как они были одеты! Отлично выделанная кожа плащей, жилеток, атлас, бархат, лихо заломленные треуголки и пёстрые платки, у многих пышные жабо и кружева. Кружева! У орков! Дьявол меня побери!

Про золотые и серебряные перстни, браслеты, кольца и даже запонки думаю можно не упоминать вовсе. Всего этого здесь было более чем в достатке.

От шока я даже ствол «Бизона» вниз опустил, разглядывая рассевшуюся передо мной компанию метросексуалов.

Музыка резко смолкла и все уставились на меня. Даже снующие между столиками официанты и официантки, что интересно всё людского происхождения.

– Чего замер кретин!?

Прямо при мне здоровенный орк оторвался от тарелки, облизал губы, промокнул их белоснежным платком и наподдал мальчику–подростку с подносом такого пинка, что у бедняги слёзы брызнули из глаз.

Одновременно в другом конце зала в молодого человека за клавесином прилетело покусанное яблоко. Вжав голову в плечи тот снова начал давить на клавиши.

Ой, ну слава богу! Нормальные орки, просто парни покрасоваться любят, пустить пыль в глаза, побыть теми кем они не являются. Только сейчас я заметил, что на шеях людей были рабские ошейники.

– Ты кто доходяга? – из-за стола справа поднялся орк в камзоле расшитом серебряными якорьками, русалками и дельфинами.

Окружающие рассмеялись. Нет, скорее загоготали во всю мощь своих глоток.

К этому моменту моя персона окончательно пришла в себя. Пистолет-пулемёт занял привычное место в руках, я пересчитал всех находящихся в зале и на галереи противников, и оценил их вооружение.