Владимир Александрович Сединкин "Папины хлопоты"

Сделав несколько стежков и убедившись, что всё идёт как надо, моя персона произнесла:

– Слушай меня внимательно паренёк…

– Лоник, меня зовут Лоник.

– Слушай меня внимательно, Лоник, – терпеливо повторил я. – Сейчас ты со всех ног побежишь в таверну «Хромой башмачник». Знаешь где это?

– Возле старого моста, – закивал гномик.

– Скажешь хозяину, что тебе срочно нужен Глор и послал тебя к нему Полковник. Пока всё понятно? Запомнил? – удостоверился я, сделав ещё три маленьких стежка и стянув края раны.

– Да господин, конечно.

– Глору скажешь, чтобы срочно летели сюда, так как нужно избавиться от тел Краба и его людей.

Оба гнома крякнули и удивлённо взглянули на меня. Я видел, что с кончиков языков их уже готовы сорваться вопросы, но у меня на это времени не было.

– Бегом! – прозвучала команда, которую обсуждать никто не осмелился.

Когда Лоник покинул нас, предусмотрительно захлопнув за собой дверь, я достал бинт и начал накладывать повязку на ногу гнома. Некоторое время тот на меня внимательно смотрел, лишь подёргивая щекой, когда я затягивал ткань потуже, а затем спросил:

– Ты, правда, убил Краба?

– Да, мы с ним не смогли найти общего языка. Образование разное.

– Краб был серьёзным противником. Он ловко обращался с удавкой и цепью, – вцепился в стул от боли рыжеволосый, да так, что щепки полетели.

– Что-то я этого не заметил, – ухмыльнулся я, завязывая узел под коленкой гнома. – Чего он хотел от вас?

Смешно пожевав губами, в раздумьях доверять ли мне, гном всё же пояснил:

– Я привёз с собой серьёзную сумму для покупки провизии, для своего отряда.

– Так ты фуражир?

– Кто?

– Солдат, назначенный для заготовки продуктов питания и корма для скота.

– А, ну да. Только я не солдат, а гном. Я командир.

– А чего ж сам за жратвой ездишь?

– А чтобы не обманули… все люди жулики. Кстати, меня зовут Рофур Неистовый. Теперь я обязан тебе жизнью Полковник.

– Очень хорошо, – произнёс я, разглядывая немного пришедшего в себя гнома. – Займёмся твоими пальцами и лицом.

* * *

Обыскав Краба и его людей, я нашёл при них немного серебра, немного золота, меди и много-много колюще-режущего оружия. Как хорошо, что они не успели его применить. Сам главарь, кстати, меня немного удивил, так как вокруг правого его запястья была намотана металлическая струна – пресловутая удавка о которой упомянул Рофур, а вокруг левого – тонкая металлическая цепочка на конце которой висел небольшой, но увесистый шарик. Серьёзный противник? Хм, не верю. Серьёзный противник никогда не будет недооценивать незнакомого ему человека. Просто очередной отморозок опьянённый кровью и безнаказанностью.

– Ну, ты даёшь! – ворвался в мою комнату Красавчик, схватившись за голову. Это что Краб? Ты, правда, убил Краба? С ума сойти!

– Да, неловко вышло.

За Сарком влетела пятёрка его головорезов, позади которых маячил хладнокровный Глор. Все они, кроме последнего охали, ахали и чему-то сильно радовались.

– Неловко? Полковник, я тебе по гроб жизни обязан, – серьёзно сказал Красавчик, срывая с груди убитого овальную серебряную пластину. – Вторую часть денег за нашу помощь можешь оставить себе. Считай, рассчитался.

– Что-то придумали?

– Да, есть мысли. Сделаем всё в лучшем виде.

– Займёшь его место? – догадался я, указав на тело.

– Это уж как пить дать, – расхохотался бандит, похлопав меня по плечу, но увидев мой хмурый взгляд, резко отдёрнул руку.

– Будешь творить то же, что он, закончишь также.

– Знаю, – кашлянул Красавчик. – Не буду.

Ну-ну. Забросив рюкзачок за спину, я на ходу, выходя за дверь, отдал последние распоряжения:

– Тела осторожно похоронить. Хозяина не обижать. Встречаемся, как договорились. Жду ваших великолепных идей.

Уже через пять минут я стоял возле витрины лавки Власты, любовался хозяйкой, наблюдая, как она беседует с полной дамой с пятью подбородками и белой собачкой под мышкой. Её руки так и порхали по шёлку, ловко разрезая его ножницами. Когда толстуха покинула помещение, бросив на меня подозрительный взгляд, я вошёл внутрь.

Запах дерева, воска, ткани и лесных ягод. Яркие лучи солнца били сквозь стёкла, превращая прилавок и стеллаж позади, в слепящий трон, а замершую перед ними женщину в очаровательную и величественную богиню.

– Это вы? – чуть улыбаясь взглянула она на меня поправив воротник.

– Всего лишь я. Снова. И опять с просьбой.

– Что на этот раз? – скорее иронично, чем грозно, спросила хозяйка, спрятав руки за спину. – Новый костюм или помощь в захоронении очередных негодяев?

– Нет, – легко рассмеялся я, ставя рюкзак на знакомый стул. – Хочу приобрести у вас несколько рулонов ткани. Самой дорогой. Такой чтобы от неё взгляд было не оторвать.

13. Купец Рихард Зорге

Чего-то так тоска по дочери накатила, что аж совсем невмоготу стало. И ведь вот она, совсем рядом, приди и возьми. Подготовку я свёл к минимуму. Задачи нарезал с учётом обстановки. Операция «Моя прелесть» началась.

Уже в половине шестого вечера я подъехал к опущенному мосту внутрь замка. Дорогу перекрывало три скучающих стражника в доспехах, шлемах, вооружённых мечами и протазанами.

На мне красовался чёрный атласный дублет с серебряным шитьём, чёрно-красный берет с хвостом, который обворачивал шею в виде шарфа, штаны в облипочку, немного похожие на лосины (стыдоба, да и только), и пулены с длинным носком. Раньше у дублета было ещё пышное жабо вокруг горла и на груди, по местной моде, но я всю эту ерунду попросил Власту убрать, чтобы двигаться было удобно и ни за что не зацепляться. В конце концов, странно мужчине в кружевах ходить, словно красна девица. Также ваш покорный слуга попросил вдову сделать мне короткий бордовый плащик с чёрной окантовкой, ну надо же мне было куда-то "Бизон" спрятать.

Перевоплотившись в гостинице перед зеркалом, я остался доволен своим внешним видом. Красавчик. Всё-таки у Власты было великолепное чувство стиля. Вот только штанишки везде жали, под мышками давило, а берет, всё время сползал на затылок. Про обувь я вообще молчу. Как в этих туфлях можно нормально ходить? А бегать? Ничего, это ненадолго.

– Стоп! Чего надо? – преградил мне дорогу стражник с бляхой сержанта на груди.

Ну что ж, зрители в зале, представление начинается.

– Приветствую вас почтенные служители закона. Я купец Рихард Зорге. Приехал издалека. В вашем городе открыл лавку, дела идут… неплохо. Мечтаю заручиться поддержкой Его Светлости. Вот привёз ему образцы своих товаров и скромные дары в честь нашего будущего счастливого сотрудничества, – произнёс я нараспев, улыбаясь и заглядывая в глазки сержанту. Только хвостиком не махал.

– Эко загнул! К самому захотел! – расхохотались стражники, поскрипывая и побрякивая доспехами. – Герцог Дона занят государственными делами, и сегодня не принимает. Приезжай через неделю. Или лучше через две. Ха-ха-ха!

Старший стражник заглянул внутрь фургона и просунув руку сквозь полог потрогал рулоны с шёлком и бархатом. Глазки его немедленно загорелись алчностью.

Ещё шире растянув губы в улыбке, я протянул сержанту увесистый кошель с серебром.

– А как же тогда можно решить мой вопрос, уважаемый?

Затянув потуже завязки мешочка и закусив губу от радости, раскрасневшийся служивый сменил гнев на милость. Благосклонно похлопав меня по плечу, он чуть охрипшим от волнения голосом пояснил:

– Тебе уважаемый купец к нашему лейтенанту надо. Трур как раз у себя. Давай мы тебя проводим.

Лошадки мои засеменили копытами, и телега въехала в ворота миновав небольшой дворик. Деревянные колёса нервно подпрыгивали на каменной мостовой от чего «Бизон» колотил меня по копчику. На древках над стеной развевались стяги и ленты с цветами герцога. Зелёно-жёлтые вымпелы противно хлопали на ветру.

Внутри каморки, считавшейся кабинетом лейтенанта, меня встретил долговязый худощавый субъект крайне отталкивающего вида. Тонкие усики, длинный красный нос, мясистые алые губы и мелкие мутные глазки неопределённого цвета, словно были второпях собраны ребёнком из конструктора «LEGO», когда мама позвала на обед, да так и не исправлены в будущем.

Здесь пахло дешёвым алкоголем, потом и жадностью. Да, именно жадностью, ибо роскошь и нищета соседствовали здесь буквально во всём. Ящики, свёртки, рулоны заполняли половину помещения. Наш лейтенант тащил сюда всё подряд, обкладывая данью не только торговцев, но и простых горожан. Медь, на которую бедняк мог кормиться несколько дней, просто валялась под ногами.

За моей спиной сержант подал своему начальнику какой-то знак (это денежный мешок?), после чего тот, сбросил ноги со стола заваленного бумагами, объедками засохшей еды и пустыми бутылками с красным вином, с интересом уставившись на меня.

– Ну и кто мы есть?

Когда дверь плотно закрылась я мгновенно сбросил улыбку с лица и схватив паскудника за волосы хорошенько долбанул его о поверхность стола. Затем ещё раз. Тот даже пикнуть не успел, а когда попытался, аз многогрешный, уже приставил к его горлу гоблинский клинок.

– Тссс! Я буду спрашивать, а ты отвечать. Понятно? – для наглядности чуть нажал на шею, из-за чего по коже мужчины побежала крупная тёмная капля.

– Да, да. Я понял, – смешно разведя руки в стороны, пропищал Трур.

– Мне нужна девушка с разными глазами, которую на днях к вам привёз эльф. Где она?

Молчание, глаза забегали, губы затряслись. Кажется, у бравого лейтенанта начинается истерика.

– Так… её нет, нет.

– Что значит, нет? – отцовское сердце ёкнуло. В гневе я большим пальцем надавил на глазное яблоко лейтенанта от чего тот всхлипнул и тихо заскулил, помня о ноже у горла.

– Герцог отправил её морем в Горланд. Правду говорю, клянусь своей жизнью.

– Зачем?

– Так она же Искренняя, – немало удивился стражник. – Цены огромной, а при дворе они ой как нужны. Нам без надобности.

Чёрт! Неужели я опоздал? Кажется, не врёт, но проверить всё равно надо.

– Идём в подвал. Туда где у вас заключённые содержатся.

Закрыв задвижку на двери, я подтолкнул Трура к решётке в противоположном конце кабинета. Именно здесь начинался спуск в подземелье. Запах плесени и нечистот дохнул на меня.

Камер было всего четыре, и располагались они по левой стороне от лестницы. Здесь было довольно светло, так как прямо напротив спуска, на высоте трёх метров располагалось забранное толстой решёткой оконце.

– Тут никого нет. Никого нет, – щебетал лейтенант, подталкиваемый мной вперёд стволом пистолета с глушителем.

Первая, вторая – пустые. Третья с полуобвалившимся потолком и капающей сверху водой, тоже. А вот четвёртая…

В углу, в лохмотьях, сжавшись в комок, лежало тело девушки-подростка – худенькие ножки, ручки, обострившееся угловатое личико. Мертва пару дней, не меньше. Она была не похожа на мою Лизу. Совсем ещё ребёнок.

Рукоятью «Тайруса» я нанёс короткий удар Труру по плечу. Раздался хруст и вопль боли.

– Ты солгал мне.

– Я хотел сказать, что живых нет! Живых нет!

– Что это такое? Кто с ней это сделал?

Размазывая по лицу сопли, кровь и слюни лейтенант объяснил:

– Наш герцог любит молоденьких девочек…

– Как часто? – прервал я его.

– До этой… была другая. Месяца три назад. Но мы её не убили, она тоже умерла сама.

Гнев во мне превращался в лёд. Он не пылал, но жёг меня своим морозным касанием и словно иголочки пробегали по плечам и груди.

– От чего?

Трур взглянув на меня, задрожал, закрыл лицо руками и произнёс:

– От тоски.

«Сволочь. Пока ещё рано. Он мне нужен», – подумал я, поднимая рывком мерзавца с пола.

Вместе мы поднялись наверх, покинули коморку и прошли двадцать метров до башни герцога Доны, которая вознеслась над крепостной стеной и другими постройками.

Возле крепкой дубовой двери стоял стражник. Увидев окровавленное лицо лейтенанта, он попытался было выхватить меч из ножен, но тихий хлопок и пуля в голову не позволили ему этого сделать. Лязгнув, он безжизненной кучей упал у входа.

Трур с суеверным страхом взглянул на меня и забился в судорогах всем телом. Пара оплеух быстро привели труса в себя.

В этот момент за стеной раздался громкий хлопок, скрип дерева и взрыв смеха. Красавчик приступил к выполнению плана. А спустя несколько секунд решетка, ведущая на стену, с грохотом опустилась. Несущим там службу стражникам понадобится какое-то время, чтобы сообразить, что произошло, а затем исправить подъёмный механизм.

Распахнув дверь в башню, я услышал сверху женский визг и пьяный мужской хохот.

14. Мерзавец

Когда мы поднялись по ступеням и подошли к двери женский крик уже стих. Изнутри не раздавалось никаких звуков.