– Наверное, воняет от кого-то знатно, – предположил Калач уже в банном зале.
– От Котелка, точно тебе говорю, – Полоз стянул полотенце с бёдер и слегка толкнул Грауса локтем.
– Мудила, – насупился обиженный им Котелок.
– Или они надеются, что теперь мы разговоримся, – добавил Хлыст, усевшись в сочащуюся паром купель.
– После твоего выступления-то? Немудрено, – хмыкнул Арбо. – Кто просил на рожон лезть?
– Тебя спросить забыл.
Ладаим разделся и проскользнул в купель, встав точно меж Инелаем и Арбо. Драк им ещё не хватало.
– Всё равно муть какая-то, – Вийм как обычно сопел в дальней части округлой купели и говорил крайне редко. – Сколько ещё нам играть в паломников?
– А что, хочешь, чтобы я опять тебя связал? – Хлыст не унимался. – Не думай, что мы всё забыли.
Крысолов мягко коснулся плеча Инелая и взглядом попросил замолкнуть. К тому же, Вийм неплохо помог тивалийцу на соседнем острове, когда зашиб Пастушку. Но вряд ли это искупит вину за предательство в глазах остальных. Тем более, в глазах Химеры.
– Мы всё равно ждём, пока поправится Варион, – промолвил Ладаим. – Значит, продолжаем играть в паломников.
– Да сколько можно? – вдруг завопил Калач.
Он выскочил на середину купели и принялся топтать воду, поднимая брызги. Жестами он попросил товарищей собраться вокруг и заняться тем же самым.
– Чего воду баламутишь, совсем рехнулся? – Вийм подбрёл совсем через силу.
– Чтобы за шумом не было слышно ваши тупорылые речи, – пояснил Калач. – Вдруг стены полые, и нас оттуда слушают, не подумал об этом?
– Смысл в этом есть, – согласился Полоз и тоже начал плескать воду. – Как и в том, чтобы дождаться Химеру.
– А жив он вообще, Химера ваш? – Арбо призадумался. – Что, если он умер уже, а они не решаются нам сказать?
– Для рыцарей это бы не было проблемой, – сказал Ладаим.
В последние дни они видели милых дам навроде госпожи Маритель, но Крысолов старался не забывать, какими на самом деле были местные обитатели. Чего стоила одна воительница Тельма: от одного взгляда на эту холодную женщину пропадало малейшее желание учинять проблемы ордену.
– Болтайте быстрее, – попросил Калач. – Ноги отвянут щас.
– Болтать не о чем, – отрезал Полоз. – Ждём, когда вернут Химеру – а там будем думать.
– Долго ждать придётся, если вопросы не задавать, – не согласился Хлыст. – Они же пытаются всё замять. Может, вербуют так? Чтобы мы прониклись всей их этой одухотворённостью и пошли в обитель?
– Обитель-то – женская, – напомнил Котелок.
– Значит, в рыцари…
– Ничего они не хотят, – вмешался Крысолов. – Просто ждут, пока мы потеряем терпение и выдадим себя хоть как-то. Дадим знать, кто такие, на самом деле…
Его прервали тяжёлые шаги со стороны входа. В купальню вошёл мужчина такой ширины, что мог бы обнять всех Лис сразу. Всё его тело покрывали объёмные мускулы, поверх которых змеились выпуклые сосуды. Широкая, как пень, шея удерживала массивную голову, а на затылке новый купальщик стянул седеющие волосы белой лентой.
– Вы извините, что я вас прервал, – глубокий голос гостя был под стать его грозной внешности. – Вижу, у вас тут веселье. Примите ещё одного?
– Не обращайте внимание, – с улыбкой отмахнулся Граус. – Так, порезвились немного.
– Ну, и вы на меня не обращайте, коль так, – громила широко улыбнулся, но глубокие голубые глаза ничуть не переменились. – Или можем пообщаться, если вы не против.
Он сорвал с себя полотенце, и Крысолов с завистью подметил, что телесная одарённость господина была поистине всеобъемлющей.
– Ого, – не удержался Калач.
– Ещё раз извините за вторжение, – мужчина прошёл сквозь купель и встал под струю тёплой воды, что била из пасти каменного льва. – Я только вернулся после долгой дороги, промёрз – жуть! А тут, как услышал, что у нас гостевая купальня разогрета, и не удержался. Ничего, в тесноте да не в обиде, так ведь?
– Как и наши предки на альдеваррских кораблях не заботились о тесноте, – подтвердил Арбо.
– Точно, – оценил громила. – Теснота сплачивает. Так, откуда будете?
– Сами из Летары, но судьба сюда занесла, – объяснил Хлыст.
– Так вы не паломничать прибыли?
– Наш корабль разбился о соседний остров.
– С маяком-то? То-то я думаю, что он целёхенький был в последний раз… Такая высокая волна поднялась что ли?
Крысолов усмехнулся. Ну, конечно. Слишком уж по-свойски вёл себя этот посетитель гостевой купальни при доме паломников. Будто хозяин. Когда он отвернулся и подставил под воду лицо, Ладаим разглядел побледневшую татуировку в виде шестиконечной звезды над правой лопаткой.
– Лорд Бримм? – озвучил свою догадку Крысолов и едва сдержал ликование.
– Верховный воитель Бримм Саггард, если полностью, но купальня – не место для титулов, – лорд отвёл тяжёлую челюсть и улыбнулся. – Тут я просто Бримм. Раньше нас вообще звали герцогами. Ваша Светлость, и всё такое. Но мои предшественники решили, что герцог – это про большое пузо, пьянство и сон на советах. Не совсем похоже на то, чем занимаемся в ордене.
– Ох ты ж! – Калач аж подскочил и прикрыл достоинство ладонями.
Арбо склонил голову, Вийм почтительно кивнул. Полоз и Котелок обменялись удивлёнными взглядами.
– Рады встрече, – Хлыст повёл себя сдержанно и просто поднял ладонь в приветствии.
– Что-то вы побледнели аж, – рассмеялся Бримм Саггард. – Не ждали, да?
– Почему же? – произнёс Ладаим. – Ждали, но в несколько другой обстановке.
– Я за открытое общение, – верховный воитель чуть погрустнел. – Знаете, откуда я такой замёрзший вернулся? Из Анора. Каждую третью зиму царь собирает светозарные ордена у себя в Небесном Царстве. Оно и неплохо, что зимой. В Аноре даже на Большое Новолуние тепло, так хоть местные холода можно переждать, но вот дорога… Жуть! На озере ветра такие, что я из каюты не вылезал. Так вот, дней шесть мы с ним беседовали, совещались. Прямо во дворце. А там всё серебром покрыто – даже петли дверные, представляете? И сам царь сидит на позолоченном троне, а мантия у него тоже золотом расшита. В руке ещё посох с таким камнем, что с новорожденного ребёнка размером будет. И вот сидим мы, беседуем о важных делах. Да вот только говорю я, как показалось, не с царём, а с этим долбанным камнем. Или с золотым дельфином на царской шапке. Боюсь, в общем-то, лишнего брякнуть, каждое слово выверяю. Какой же это открытый разговор, скажите ведь?
– Возможно, – Хлыст сощурился и согласился для вида.
– А яйца я всё же прикрою, – пробормотал Калач и потянулся за полотенцем на краю купальни.
– Дело ваше, – продолжил лорд Бримм. – Хотите – и в красивом зале встретимся, чтобы всё, как надо. Так и придётся, наверное, если остальные решат вас выслушать. Не поведу же я Тельму в купальни в мужской день?
– А как же открытый разговор? – с лёгкой издёвкой бросил Хлыст.
– Ну, всему свой предел есть, – верховный воитель размял шею и вытянул руки к потолку. – Тельму я уважаю, знаете ли. После Восстания Роз женщинам у нас многое разрешили – править, служить. Даже воевать! И оно правильно. Столько талантливых воинов сразу нашлось. Над Тельмой остальные посмеивались, шептались. И каким же, мол, заслугами она титул заработала? Но только не те, кто видел её в бою. Я бы и сам не рискнул с ней сражаться.
Ладаим про себя решил, что Бримм лукавил. Такой мордоворот и против Чёрта не забоится выйти.
– Господин… – начал Арбо, но тут же осёкся, когда лорд поднял ладонь.
– Никаких господ в купальне, договорились? – верховный воитель дождался кивка в ответ на свои слова и улыбнулся. – Продолжай, друг.
– Бримм, – теперь Арбо будто изумился собственной дерзости. – Вы, наверное, ждёте от нас объяснений. Так вот, мы…
– Наёмники из Летары, которых подкараулил на островах тёмный маг, – закончил Бримм. – С Тельмой я уже говорил, да. Объяснения о своих делах сохраните для общей встречи, если придётся её устроить. Мне интересно узнать, какие вы люди.
Лисы переглядывались, как юнцы из Приюта, когда наставники пытались выяснить, кто же пронёс в катакомбы выпивку или дурман. Не лучший способ впечатлить сурового лорда.
Тогда Ладаим вспомнил, как разочарованно вздохнула Ним, обвинив его в нерешительности. Вспомнил и стиснул кулаки, погружённые в купель.
– Мы хорошие люди, лорд Бримм, – заговорил тивалиец.
– Другого ответа я и не ждал бы, – воитель скривил рот. – Даже самый прожжённый насильник, которому я рубил голову, не признавался, что он плохой.
– И всё же, так и есть.
– Тогда ответь мне, заморский друг. Я уже понял, что вы считаете себя хорошими людьми. Но почему? Что делает вас хорошими? Что делает вас достойными мыться в этой купальне и почивать в свете Далёкой Звезды?
– Мы стоим друг за друга, – заявил Ладаим и позволил себе взглянуть точно в глаза лорда Бримма. – Мы оказались здесь, потому что не смогли бросить товарища, которого сейчас лечат ваши служительницы. И не бросим. Мы прождём столько, сколько потребуется. Было бы иначе – мы бы исчезли посреди ночи, а ваши служители и не заметили бы ничего. Хотите нас допросить? Пожалуйста. Мы люди честные. Это знают наши друзья, это же знают наши враги. Это познал маг с маяка. Полагаю, его тело вы тоже нашли.
Воитель опустил голову и положил ладони на точёные, словно у мраморной статуи, бёдра. Он смеялся. Заливисто, по-доброму. Почти по-ребячески. Крысолов виновато глянул на Хлыста с Калачом и сделал шаг назад.
– Ладно, как знаете, – лорд Бримм протяжно выдохнул. – Мне нужно подумать над тем, что я услышал. Когда мы будем готовы задать остальные вопросы, я дам вам знать.
Верховный воитель выбрался из купели и прямо на ходу подхватил полотенце. Его широкая спина скрылась за изгибом коридора, но Лисы ещё долго не решались заговорить, пока Вийм не нарушил молчание.
– Хорошие, мать его, люди? – выпалил старший Бертольдов сын. – Мы восемь дней ждали эту встречу, и это всё, что ты смог сказать? Мы охренительно честные и хорошие люди?!
– И в чём он не прав? – Хлыст хмыкнул.
– В том, что наврал лорду грёбаных рыцарей.
– Бримм сам сказал, что каждый по-своему видит хорошее, – возразил Котелок.
– Точно, – Инелай отошёл от остальных и вытянул руки. – Мы хорошие не для своих жертв и не для всяких чародеев. Не для предателей. Мы хорошие друг для друга, и это всё, что меня волнует.
– А надо быть хорошими для тех, от кого наша жизнь зависит, – бросил Вийм.
– Химера так никогда не считал, – Ладаим раздвинул плечи и уставился на Вийма. После встречи с Бриммом старший брат Ним смотрелся совсем не громилой.
– И далеко это его завело?
– Дальше, чем всех, кого мы знали в Приюте, – сказал Хлыст. – Дальше, чем Настоятеля.
Лисы вернулись к купанию под тяжкое сопение друг друга. Никто и подумал, что лорд Бримм мог задержаться за углом и подслушать их спор.
Да и в Бездну его. Не похож любитель обнажённых бесед на того, кто подслушивает через полые стены.
Глава 2. Это не я
Химера потянулся к лицу, но боль не дала поднять левую руку выше груди. Будто тугой, шипастый жгут стянул её от плеча до запястья. Да и двигалась рука как-то скованно. Зато правой Варион легко дотянулся до горящего предплечья и коснулся его кончиками пальцев.
Нащупал он что-то, что мало походило на его кожу: шершавые, промокшие ленты. Бинты? Откуда им там взяться?
Тогда он перенёс правую ладонь к лицу. Ощутил впалую щёку, провёл пальцем по выступающей кости скулы. Нос – на месте. Такой же прямой, пусть и впервые сломанный ещё десять лет назад. Достаточно утончённое лицо, чтобы сойти за вельможу, если того потребует работа.
Чёрт, а работы-то больше нет: Химера ведь застрял на маяке посреди озера Миларад. Застрял с Альхиором, но успел всадить ему меч прямо в горло. Успел же? Он помнил, как рана в шее мага зажглась жёлтым сиянием сальденита, что смешался с наполненной магией кровью.
Потом они оба упали, и стало темно.
А вдруг Альхиор опять выжил? Нет, он бы очнулся раньше и прикончил бы Лиса до того, как тот придёт в себя.
Нужно проверить.
Химера распахнул глаза, но зрение его будто сузилось и сместилось куда-то вправо. На левом глазу он нащупал ещё одну повязку, которая и не давала поднять веко.
– А где я вообще? – буркнул он.
Выбеленные стены с жёлтыми разводами и запах чертополоха: совсем не так он запомнил маяк на острове. Да и лежал он не на каменном полу, а на добротной, пусть и узковатой кровати. Справа, через проход, на своей перине сидел его сосед. Мужчина лет сорока с короткими русо-седыми волосами и жёсткой щетиной. Его Химера знал.
– С пробуждением, – сухо подал голос Каддар Бреккский.
– Я долго спал? – вымученно проговорил Варион.
– При мне – восемь дней, – следопыт шмыгнул носом и старательно потёр ноздри. – Тебя иногда расталкивали, чтобы залить в глотку навар и воду. На горшок таскали.
– Гадость.
– Меньшая гадость, чем если бы ты ходил под себя. Мне и стонов твоих хватило, раз уж я имел несчастье очнуться раньше.
Химера стиснул макушку свободной правой рукой и напряг разум. Он помнил чудной сон, будто его тащат крепкие руки. А пол под ним качался, словно на корабле. А до этого? А до этого был бой на маяке, когда Каддар предложил ему последнюю сделку. Объединиться на одно сражение, чтобы покончить с Альхиором. Дальше же их ждал Трисфолд. Касилиам Броспего, жаждущий поквитаться с Лисом за покушение на дочь. А дорога туда должна была стать достаточно долгой, чтобы Варион придумал, как выкрутиться из капкана.
– Подожди-подожди, – слова с трудом продирались через пересохшее горло Химеры. – С какого хрена ты мой сосед?
– Не по своей воле, поверь, – Каддар облизал губы и ухватился за край покрывала. – Так уж вышло, что лечиться мне пришлось вместе с тобой.
– Выглядишь здоровым, – Варион сумел встать с опорой на одну руку и свесил ноги на пол.
– И всё же ходить я смог только на четвёртый день, – следопыт опустил взгляд. – Я пропустил через себя столько силы, что на пятерых бы хватило. Не знаю, как сердце не разорвалось. Да и чего ради?
– Не зря же. Мы победили Альхиора, пережили его сраную западню. Чёрт, – Химера вспомнил ещё одну деталь того боя. – Мариш…
