Горничные по дому разбежались, открывая сундуки и двери, надеясь таким символичным способом тоже роженице помочь. С кухни пахло отварами трав, шелухой лука, капустным листом; спешно готовились тёплые компрессы из соли и семян льна для облегчения болей, туда вплетался слабый аромат обваренных отрубей — младенчика купать, когда появится.
Мина, чтобы отдохнуть от Таши, которая, несмотря на серьёзность момента, скакала по библиотеке козочкой, не давая никому покою (Митя даже выпросил у отца разрешения занять его кабинет), усадила её за большой письменный стол с заданием нарисовать картинку в подарок будущему братику или сестричке.
Угомонилась. Раскатила карандаши по столешнице, язычок от усердия высунула. Малюет.
Вытащив наугад из книжного шкафа с отдёрнутыми занавесками из зелёного шёлка тугой том — оказался Гюго, Мина для видимости полистала страницы, пытаясь собраться с мыслями. Вчера Раечка, навещавшая Любовь Гавриловну, передала ей письмо из Петербурга, но не от Антона, а от Наставника, которому она перед отъездом обещала научиться любить всякого встреченного человека, неся свет и сохраняя душу живой. Но получалось пока не очень. Даже в доме, где она обитала сейчас, не всегда удавалось прожить день без раздражения, неудовольствия и осуждения. Врождённая настороженность и боязнь незнакомого путали настрой. Хотя она старалась, желая держаться необходимого ей пути. Пусть даже с ошибками, провалами и падениями. Лишь бы к свету!
Но как же трудно принимать мир таким, каков он есть. Порой желание одно — спрятаться от людей, не видеть, не слышать.
Сегодня почти получилось сохранять внутреннее равновесие, но ровно до того момента, как в доме началась суета, чего Мина совсем не переносила. Да, собственно говоря, что ещё ждать от двадцать девятого февраля, дня редкого, странного, что бывает через три года на четвёртый?
Её размышления неожиданно прервал Иван Дмитриевич — бледный, плохо скрывающий тревогу, — сообщив, что для них приготовили сани, чтобы отвезти в дом к Григорию, пока тут всё не разрешится.
— Митя поедет с вами, — добавил он каким-то сухим, трескучим голосом, — мне так будет спокойнее.
— Как Любовь Гавриловна? — робко спросила Мина.
— Ничего, ничего, божьими молитвами…
***
Уже вечерело. На туманно-синем небе появились чуть заметной россыпью тусклые звёзды. Подтаявший во время короткой оттепели снег — робкое обещание весны — гасил мелкой сырой рябью все попытки луны увидеть своё отражение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
