Настя подскочила к Егору, дернула за галстук, до сих пор перекошенный, висевший криво. Потянула его к себе, вплотную, лицом к лицу…
– Даже поиметь меня не смог, как следует! Фу таким быть, Егор Сергеевич!
Развернулась на каблуках. Фурия, а не женщина.
Ко мне тоже подскочила. В самое лицо глянула.
– А вы, между прочим, могли бы не мешать! Стучаться не учили, Андрей Сергеевич? Или это у вас семейное? Не уважать чужое личное пространство?
Кхм… Не ожидал я такого наезда. Вот совершенно не ожидал!
– И вообще, вы идете? Сейчас Тимофей убежит и сядет в первую машину, которая понравится! И будет требовать везти его в отель. Искать его как станем?!
– Он у тебя настолько самостоятельный? – Не заметил, как перешел на «ты», пытаясь догнать эту леди, летящую по офисным коридорам в развевающемся пальто.
– А вы не заметили? Все без меня решает! И вас, наверное, слушать не будет…
– Подожди. – Не выдержал. Поймал ее. Застегнул пальто на все пуговицы, и шарф завязал на шее.
– Спасибо за заботу. Но мне важнее Тиму поймать.
Отмахнулась и снова полетела.
– Ну, и чего вы там возитесь? Мам, времени-то много уже! А я хочу успеть поплавать в джакузи!
Самостоятельный Тимофей присел на чемодан и ждал нас прямо у дверей лифта.
– Боже мой… Сынок! Ты почему так делаешь? Я думала, ты уже на улицу без нас убежал!
Анастасия принялась ощупывать его и осматривать, будто не видела пару минут назад. А встретила после долгой разлуки, вытащила из зоны стихийного бедствия, и теперь не верила своим глазам: как это ребенок живым-то остался?!
– Ну, я же знал, что ты вернешься и обязательно поругаешься на Егора! Он же себя некрасиво вел. Надо было его поругать!
– Я поругала, Тим.
– Как следовает?
– Как следовает, да. Могла бы – и в угол бы поставила.
– Мам, ты чего? Он же взрослый! Взрослых по-другому надо наказывать!
– Я с ним обязательно разберусь, Тимох. И в угол поставлю, если понадобится. – Надоело наблюдать эти смешные разборки. Тима за руку потянул, подхватил чемодан, лифт вызвал.
– А мы поедем на автобусе? Или на маршрутке? Нам же не надо идти пешком? Маме будет холодно пешком, вы знаете?
– Мда… Тимох, как же вас так угораздило? Такой заботливый, а оставил маму с Егором?
– Дык… Как это?! Он же был начальник у нее! Он же ее работать позвал! А меня оставил кабинет караулить!
– А… Работать – да. Работать – это дело хорошее. Полезное…
– Он обещал мне помочь с арендой квартиры. Сказал, что покажет хорошие варианты и агентов. Только нужно еще подготовить переговорную перед завтрашним совещанием…
Чуть не подпрыгнул, услышав из угла кабины приглушенный голос.
– Не нужно оправдываться, Настя. Вы – взрослая женщина. Мать, опять же…
– А если бы вы не приперлись, мой сын не увидел бы этого позора!
– А быстро вам надоедает говорить спокойно. Чуть что – сразу наезд!
– О. Так мы что, на машине поедем?
Тимоха восторженно распахнул глазенки, увидев, что лифт открылся на подземной парковке…
– Ну. Выбирай, какая больше нравится?
– Че, прям любую? – Недоверие проявилось в подозрительном изгибе бровей. В повороте головы… В прищуре глаз…
Но ноги у пацана уже тряслись и подрагивали, как у нетерпеливого жеребенка!
– А какая самая крутая, по-твоему? Вот если угадаешь – на ней и покатим сразу!
– Боже… Как это по-мужски… – Настя закатила глаза.
– Что именно?
– Понтоваться! Даже перед детьми – понтоваться!
– Ну, а перед кем еще-то? Ты же меня совсем не оценила, еще и наругалась, как на маленького…
Она лишь презрительно фыркнула и пошла догонять сына. Чемодан, почему-то, у меня в руках остался…
– Во! Эта, да? Мы на ней покатаемся?
Тимофей стоял у белоснежного лимузина. С цветами, шарами и бантиками… Видимо, тут, в центре, у кого-то аренда свадебных автомобилей…
– А ты уверен, что она самая крутая? – Представил себя за рулем этой хрени…
– Неа. Зато прикольная. Мам, а ты хотела бы на таком поехать домой?
– Сынок… Мне кажется, Андрей Сергеевич над нами прикалывается. Пойдем… Я, наверное, и сама смогу снять комнату в отеле. А завтра уже как-нибудь разберемся…
Я только сейчас увидел, как вдруг устало это красивое лицо: глаза покраснели, уголки губ опустились…
– Все. Прекращайте шутки. Садитесь сюда. – Нажал на брелок, мой черный монстр приветственно моргнул фарами.
– О! Я почти угадал! Смотри, как они классно смотрятся рядом: белый и черный! – Тимка даже не дождался приглашения. Сам открыл дверь, сам внутрь забрался. – Мам, я вырасту, разбогатею, а потом куплю тебе белый лимузин!
– Договорились. Только, пожалуйста, выйди из-за руля. Тебе водить еще рано.
– Эх… Жаль…
– Тим, ты всегда такой горячий малый? Всегда бежишь впереди паровоза? – Я не уставал поражаться этой мальчишечьей непосредственной прыти.
– Ну… – Он почему-то вдруг засмущался. Начал ковырять ботинком бетон.
– Что «Ну»?
– Ты показался мне добрым. Я думал, разрешишь мне порулить… Я всегда мечтал!
– Мы с тобой на учебном полигоне покатаемся, Тим. А по дорогам – тебе еще опасно и рано!
– А… Ну, ладно… Тогда поехали быстрее – хочу попасть в джакузи и там побулькаться!
– Мама! Ты не садись сюда!
Он уже устроился на заднем сиденье, дожидаясь, пока я закину чемодан в багажник.
– Эй, Тимофей? Тебе там что, тесно?
Клевый пацан. И мать у него странная… Но зачем уж окончательно путать берега?! Пришлось, неожиданно для себя, встать на защиту этой бедной Насти…
– Маму будет тошнить. Я же знаю! Ей на заднем сиденье никак нельзя! Только на переднем, чтобы следить за дорогой!
– Господи, Тим! Да сколько можно?! Я уже как-нибудь разберусь сама! Это не жаркая маршрутка и не душный троллейбус! Меня тут не укачает!
Гы… Гляди-ка. Ее терпение кончилось? Так, выходит?
И теперь уже и Тимофею от Анастасии достанется? Хотелось бы видеть этот коронный номер…
– Дядя Андрей! Ну, хоть вы ей скажите, а? Мама себя вообще не бережет никогда, только за меня старается!
– Анастасия, давай, прыгай вперед. – Она недовольно пошевелила в ответ бровью, почти не видной из-под шарфа. – Дай ты парню покайфовать! Пускай поваляется на этом диване один! Ему же раньше такого не приходилось переживать?
– Ну, хоть кто-то может ей командовать. Мама, молодец, что ты послушалась дядю Андрея! – Вот интересно, кто же так научил пацана закреплять положительный результат? Так вовремя и так качественно? По нему же можно целые методички писать…
– Сынок, а можно помолчать? Хотя бы пару минут, ладно? – Настя не оценила успехи парня. Даже не улыбнулась… Просто откинула голову на спинку кресла, пристегнулась… И отвернулась в окно. Можно подумать, ей там кино какое-то показали! Что-то новое, кроме стен, потолка и припаркованных автомобилей!
– Мам, ты устала, да? Хочешь поспать? Ну, ты подремли, пока мы едем! Я тебя разбужу, ладно?
– Тимофей… – Я не выдержал. Развернулся со своего кресла назад. Очень хотелось видеть выражение его лица. – А почему ты так переживаешь? Должно же быть наоборот: твоя мама – взрослая. Она о тебе заботиться должна!
– Ты чего, с ума сошел?! Я – мужчина. Она – слабая женщина! Кто еще будет ее защищать от жизненных невзгод?
И снова тряхнул шапкой соломенных волос. Гордо и возмущенно!
– А. Ну, да. Ты прав. Делай, как считаешь нужным!
Может, из него и вырастет что-то поприличнее Егора… Тому слишком часто дули в задницу, по каждому поводу… И вышло то, что вышло…
– А кто это орет у тебя, дядя Андрей? – Тяжелый рок врубился автоматом, как только я запустил двигатель. – Кому-то плохо, да? Его тоже сейчас вытошнит?
Тихое хрюканье справа… И невозмутимое лицо.
Это Анастасия, как будто никаких таких звуков и не издавала.
– Нет, Тимох, это певцу очень хорошо.
– Да ладно! Быть такого не может!
У пацана – реальное шило засунуто куда-то пониже копчика. Вместо того, чтобы сесть удобнее, он начал подпрыгивать на кресле, заглядывать к нам, вперед… Смотреть мне в глаза… Наверное, чтобы убедиться: дядя Андрей ему не врет, нисколечко!
– Да. Это он о любви поет, на немецком…
– А… мама говорила, что любовь – это плохо и тяжело. Тогда все ясно. Страдает мужичок…
Бросил косой взгляд на соседку по машине…Снова покерфейс, вместо нормального выражения лица…
– Что же у вас такое случилось, раз мама любовь нехорошими словами обзывает?
– Так от нее дети заводятся! Ты что, совсем ку-ку, не в курсе?
– Разве дети – это плохо?!
– Конечно, плохо!
Черт.
Пришлось помолчать, подбирая слова.
– Ну, вот ты появился у мамы – это разве плохо, Тимох? – Настя только еще сильнее отвернулась в окно. Комментировать наш разговор вообще не собиралась…
– Я – это хорошо. Но я-то – уникальная личность! А другие дети появляются просто так, а папы при этом пропадают! Представляешь, дядя Андрей? Раз – и нету человека!
Простодушие, с которым он делился своими знаниями, больно царапнуло по сердцу. Это же как-то неправильно…
– Малыш. Я попрошу бабушку Люсю, чтобы она больше тебя не забирала. Слишком много ерунды от нее наслушался…
– А бабушка тут ни при чем! Бабушка мне ничего такого не говорила!
– Тогда откуда в тебе такие идеи, не подскажешь?! – Все. Устала притворяться! Завелась. Вспыхнула!
Ничего так. Она намного приятнее живая, чем когда притворяется равнодушной дурой…
– Тетеньки на лавочке говорили. Во дворе. А я все слышал!
– Они тебя назвали уникальным?
