Отец не узнает, что она поехала с Кевином Бентом. По какой-то непонятной причине Райан следовал твердому убеждению, что все Бенты – закоренелые преступники, отпетые бездельники, воры, мошенники, а то и того хуже.
На самом деле брат Кевина восемь лет тому назад действительно привлек внимание полиции. Тогда расследовали дело об изнасиловании пятнадцатилетней девушки, которую некие молодые люди уговорили пойти с ними по дороге из школы, а затем насиловали ее в течение нескольких часов в заброшенном здании фабрики. Брат Кевина, тогда шестнадцатилетний, всячески отрицал свою причастность к преступлению. У полиции против него так ничего и не нашлось, что, конечно, не убедило Райана.
– Разумеется, он был с ними, – сказал он. – Полиция не зря им интересовалась. Жаль, что они не смогли ничего доказать. Но этим парням место за решеткой.
Кевин завел двигатель. Они выехали с парковки и влились в плотный поток машин на Ференсуэй.
– Ты подросла, – заметил Кевин. – Я не сразу узнал тебя.
Ханна покраснела.
– Да, я… – (Господи, как можно быть такой неуклюжей!) – В апреле следующего года мне исполнится пятнадцать.
– Черт возьми!
Ханна быстро скосила глаза на Кевина. Он ухмылялся, ясное дело. Она же говорит как школьница, считающая месяцы до следующего дня рождения…
«Забудь об этом, Ханна, – сказала она себе. – Эти попытки произвести на него впечатление ни к чему не приведут. Он доброжелателен, только и всего. Потому и взял тебя с собой, хотя ты ровным счетом ничего для него не значишь. И не будешь значить никогда при таком поведении».
Они молча приближались к границе города. Свернули на А165 – трассу, которая вела в Скарборо. Их путь пролегал в двух шагах от моря, с тянущимися вдоль дороги потрепанными всеми ветрами живыми изгородями, сейчас скрытыми от глаз темнотой.
Движение все еще было оживленным. Они ехали в непрерывающемся потоке машин, выстроившихся на соседней полосе в бесконечную колонну. И так почти полтора часа. В салоне было тепло и уютно, но Ханна чувствовала себя напряженно и уже жалела, что не стала дожидаться следующего поезда.
Она сидела в машине с одним из самых симпатичных парней в Скарборо и знала, что не одна она так считает. О Кевине много было разговоров, и в школе, и в социальных сетях, где общались девочки из окружения Ханны. Любая из них отдала бы все за свидание с ним. Кевин часто менял подруг, но на данный момент считался свободным. Что, конечно, не исключало кратковременных случайных романов.
Ханна понимала, сколько девочек хотели бы сейчас оказаться на ее месте, и осознавала не менее ясно, что не становится от этого менее безнадежной. Она не считала себя привлекательной: несколько лишних фунтов на бедрах, по-детски припухлые щеки и совершенно невозможная одежда…
Что ей носить, решал отец. Денег Касуэллам вечно не хватало, поэтому выбор определялся прежде всего дешевизной покупки. Результат соответствующий – бесформенные тряпки, приходившие в полную негодность уже после нескольких стирок. И всегда хотя бы на размер больше, чтобы не так часто тратиться на обновки.
– Что ты делала в Халле? – вдруг спросил Кевин. – Так далеко от дома…
– Ездила в гости к бабушке, она там живет.
– И отец отпустил тебя одну?
В Стейнтондейле все знали, что дочь Райана Касуэлла шагу не ступит без разрешения отца. Как будто иначе при первом удобном случае она могла убежать в Австралию, как это сделала миссис Касуэлл десять лет тому назад.
– С отцом все не так просто, – призналась Ханна. – Он не хотел отпускать меня. Боялся, что я опять что-нибудь напутаю. И хуже всего то…
– …Что ты действительно опоздала на поезд, – закончил за нее Кевин, когда Ханна запнулась.
Она кивнула:
– Да. Мой отец лишний раз убедился, что он прав.
– Он сам слишком долго убеждал тебя в том, что ты обязательно сделаешь что-то не так, – сказал Кевин. – Если лишить человека уверенности в себе, у него все будет валиться из рук. Ты должна поверить в себя, Ханна. Тогда все будет хорошо.
Она задумалась:
– Трудно поверить в себя, когда…
– …Когда у тебя такой отец?
– Дело не только в отце. Я имею в виду, что я просто…
Она запнулась, ощутив на себе его взгляд.
– Что ты?
Наверное, не стоило вообще поднимать эту тему, но было поздно.
– Я не такая, как другие девочки. Не такая… крутая.
На самом деле она хотела сказать «красивая», но, по счастью, проглотила это слово. Кевин, конечно, обо всем догадался сам, но зачем тыкать его носом?
– Ты особенная, Ханна. Действительно не такая, как все. И это делает тебя интереснее. В моих глазах, по крайней мере.
Ханна сглотнула. Неужели он не шутит? Что вообще обычно говорят в таких случаях?
«И они это видят, – в отчаянии подумала она. – Все, не только он».
Оба снова замолчали. Они успели проехать множество городков и поселков, и многие машины свернули. Трасса опустела. Выглянув в окно, Ханна увидела простиравшиеся почти до горизонта луга. Где-то за ними было море.
«Так вот что такое свобода, – подумала она. – Ночь. Кевин. И отец понятия не имеет, где я».
– А ты что делал в Халле? – спросила Ханна, чтобы не молчать.
– Друг открывает там паб, – ответил Кевин. – Сегодня я помогал ему монтировать и расставлять мебель. Завтра поеду опять.
– Ммм… Очень мило с твоей стороны.
– Мы дружим целую вечность. Открытие в декабре. Если хочешь, тоже получишь приглашение.
Боже всемогущий…
– Я?.. Да, хочу.
– Думаю, отец не станет возражать против стакана колы.
– Конечно… С удовольствием… Спасибо!
Отец в жизни такого не разрешит. Паб в Халле, которым управляет друг Кевина Бента, – это безнадежно. Разве что придумать что-нибудь… У Ханны была подруга Шейла. Изредка, в особых случаях, отец позволял задержаться у нее на ночь. Что, если Ханна скажет ему, что переночует у Шейлы, а сама отправится в Халл?
– Можешь взять меня с собой? – спросила она. – Я имею в виду, на открытие.
– Конечно. Думаешь, отец отпустит?
– Нет. Но ему ведь не обязательно знать.
«Вот это действительно прозвучало круто!» – восхитилась про себя Ханна.
Кевин ухмыльнулся:
– Ладно. Если только на этот раз не оплошаешь.
Кроме них, на трассе было всего несколько машин.
Кевин включил авторадио. Арианна Гранде.
– Любишь такую музыку? – спросил он.
– Да. Ужасно.
Оба снова замолчали. Громкие звуки заполнили салон. Снаружи совсем стемнело.
«Может быть, сейчас для меня начинается новая жизнь, – подумала Ханна. Вот так…»
2
В самом начале восьмого они прибыли в Скарборо. Кевин отвез Ханну на вокзал. Он спросил, не хочет ли она сообщить отцу о своем прибытии, но Ханна равнодушно ответила, что отец на работе, в офисе, куда она сейчас и собирается направиться. Позвонить отцу из машины было немыслимо. Он немедленно захотел бы знать, кто ее подвез, и разозлился бы, даже если б Ханна не назвала имени Кевина Бента.
Отец строго-настрого запрещал ей садиться в машину к незнакомым людям. Прикрыться кем-либо из знакомых Ханна также не имела возможности. Отец не успокоился бы, пока не выяснил всех подробностей. Райан Касуэлл не доверял ни черту, ни богу.
Главная проблема заключалась в том, что ей сказать сейчас. Ханна ломала голову, но судьба снова оказалась на ее стороне. Они прибыли на вокзал почти одновременно с поездом, на который Ханна должна была сесть. Можно сказать, что она запрыгнула в вагон в последнюю секунду. Конечно, Райан станет ворчать, почему не позвонила раньше. Но эти упреки можно проигнорировать. Правда в любом случае хуже.
– Где его компания? – спросил Кевин. – Я мог бы подбросить тебя туда.
– Нет, лучше высади меня на вокзале. Скажу отцу, что приехала поездом.
– Хорошо… – Он сделал паузу. – И ты действительно собираешься туда? – В тоне вопроса звучало недоверие. – К своему отцу?
– Конечно.
Райан, наверное, уже уехал домой, но Кевину не обязательно об этом знать. Ханна позвонит отцу. Тот, конечно, расстроится, что ему придется возвращаться, спросит Ханну, включает ли она мозги, хотя бы изредка. Но в конце концов приедет за ней на вокзал.
Ханна вышла из машины, поежилась. Промозглый воздух после теплого автомобильного салона ощущался вдвойне неприятно. Кевин перегнулся через пассажирское сиденье:
– Так мы договорились насчет открытия?
– Да, договорились.
– Ты не поедешь автостопом в Стейнтондейл, обещаешь? Это опасно.
– Конечно, нет.
– Отлично. До скорой встречи, Ханна. И приятного вечера.
Она захлопнула дверцу и проследила за машиной.
Господь всемогущий, неужели это не сон? Получается, Кевин Бент назначил ей свидание. Не романтический вечер на двоих – речь все-таки идет об открытии паба, – и тем не менее… Впервые в жизни молодой человек захотел пойти с ней куда-то. И не просто молодой человек, а сам Кевин Бент!
Сгорая от нетерпения, Ханна вытащила из кармана джинсов смартфон. Она взорвется, если немедленно не расскажет обо всем Шейле.
Шейла, которую разлучить с телефоном могла только ампутация, ответила сразу:
– Привет! Что-то случилось?
– Я на вокзале в Скарборо. Приехала из Халла, и на чем, как ты думаешь?
– На поезде, наверное, – скучающе предположила Шейла.
– Не угадала. В Халле мне встретился мужчина, который подвез меня на машине.
– И кто же он? – не без раздражения спросила Шейла.
Ханна наслаждалась моментом:
– Кевин.
– Кевин? Кевин Бент?
– Он самый.
Повисла пауза. Лишь какое-то время спустя в трубку вернулся озадаченный голос Шейлы:
– Вот это номер! Кевин Бент подвез тебя на машине? Как это у тебя получилось?
– Мне не пришлось ничего делать. Мы встретились случайно, и Кевин спросил, не хочу ли я поехать с ним.
– Наверное, тебе просто повезло, – Шейле с трудом удавалось скрывать зависть. – Ну, и… как он? Как ты? Надеюсь, не проглотила язык от страха?
Она безошибочно метила в самые слабые места.
– Ну, я…
– Он не заскучал с тобой, надеюсь? – переформулировала вопрос Шейла.
«Не слишком любезно для лучшей подруги», – подумала Ханна. Но за Шейлу говорила ее зависть. И заставляла наносить один безжалостный удар за другим.
Ханна решила выложить следующий козырь.
– Не думаю, чтобы заскучал, – ответила она. – Иначе не назначил бы мне встречу в начале декабря.
– Что?
– Праздник, вечеринка, – Ханна подумала, что это прозвучит лучше, чем «открытие паба». – Кевин спросил, не желаю ли я пойти с ним.
