– Мило выглядишь. Кажется, эта куртка тебе великовата, – грубо выдал я, забывая о том, что еще секунду назад счел это не своим делом.
– Так и есть, – тихо ответила она.
– Она мужская.
– Именно…
– Ты трахаешься с кем-то? – атаковал я ее следующим вопросом.
Она так сильно удивилась, что даже дышать перестала. Светлая кожа ее лица покрывалась красными пятнами от смущения.
– Вернее, у тебя есть… парень?
Бабочка нервно сглотнула, а затем отрицательно покачала головой.
Я сел на каменные ступеньки, затянулся и выпустил в воздух едкий дым. Она раскачивалась на месте, так и не решаясь предпринять хоть что-нибудь, и когда я кивнул ей на соседнее место, она наконец опустила свою задницу рядом.
Ее расстегнутая куртка не давала мне покоя.
Почему она так выглядит? Где юбка до колен и мешковатая блуза? У кого она украла одежду?
– Так и чья она?
Бабочка зачарованно рассматривала ночное небо, словно видела его впервые, и ответила на мой вопрос только через несколько секунд:
– Моего папы.
Это многое объясняло и на удивление принесло мне облегчение.
Мой взгляд замер на ее лице. Я заметил небольшое количество туши на ресницах, немного блеска на скулах, в остальном она не выглядела так, словно упала лицом на чемоданчик красок клоуна, а именно так выглядели девушки, которых мне обычно приходилось встречать. Я оглядел ее тонкую шею, изящные ключицы и, наконец, остановился на руках, сложенных на груди. Она что-то прижимала к себе. Я потянулся и достал из-под куртки журнал о моде.
– Как тебя зовут-то?
Она замялась:
– Кирби. Кирби Стоун.
Я принялся листать журнал, недоумевая, какого черта он оказался у нее. Может, Холстед послала ее за ним?
– Кирби Стоун, – повторил я, смакуя каждый слог. Необычное имя.
– Ты не знал моего имени, но назвал меня Бабочкой, почему?
– Потому что однажды дверь твоей комнаты была открыта, ты танцевала и напевала песню из фильма «Рок в летнем лагере», а на стене висел стенд с бабочками. – Я взглянул на нее, подмечая, что ее щеки стали пунцовыми. – Это показалось мне милым.
Докурив, я положил окурок рядом, чтобы позже выбросить его в мусорное ведро. И нет, я не заботился о чистоте дома Холстедов, я всего лишь ценил труд людей, которые убирали этот двор.
– Ты… Долго стоял, пока я…
– Пока ты отыгрывала главную тему фильма?
– Это так ужасно, боже! – воскликнула она, роняя голову на колени и пряча лицо в ладонях.
– Нет, мне понравилось, к тому же когда знаешь все песни наизусть… Я еле сдержался, чтобы не подпевать.
– Ты знаешь все песни из фильма? Но это же девчачий фильм.
– Во-первых, это было грубо, а во-вторых… – Я замялся, вспоминая белое лицо Эвы, волосы, прилипшие к ее коже и холодную маленькую руку. Вся смешливость и тепло испарились, оставляя за собой лишь выжженную землю.
– Что, во-вторых?
– Ты слишком любопытна, – тихо сказал я, даже не потрудившись натянуть улыбку, потому что устал держать свой привычный образ.
Кирби моментально сжалась, краска отлила от ее лица, а плечи поникли. Однако она продолжала смотреть в мои глаза. По позвоночнику пронесся холодок, и от непривычного для меня ощущения, которое вызывал ее взгляд, впервые захотелось бежать. Это не было чем-то неприятным, скорее наоборот, но именно это и пугало меня.
– Ты зол. И, кажется, грустишь?
– Все круто, я в отличном настроении. – Я отвел взгляд в сторону, но продолжал чувствовать ее внимание на щеке.
Почему я все еще сижу здесь?
Сделай, как любая из них, засмейся как идиотка и предложи выпить или потрахаться. Не нужно уверять меня в том, что тебе есть дело до этого мира и до каждого его обитателя. Будто тебе интересен я, а не тот, на кого возлагает большие надежды весь чертов городок.
– Это не так, – уверенно возразила она, чем разозлила меня.
– Малолетка собирается провести сеанс психоанализа? Ну, давай, продемонстрируй, на что ты способна.
Светлые брови столкнулись на переносице в возмущении. Кирби сложила руки на груди и уставилась перед собой:
– Нет, я не должна была говорить этого…
– Давай же, или продолжишь трусливо поджимать поросячий хвостик? – язвительно бросил я, наслаждаясь яростью, отразившейся в холодных глазах.
– Ты не тот, за кого выдаешь себя. Трейси постоянно говорит, что ты богат, и все так считают, но я думаю, что это неправда. Твоя машина не ретро, она просто старая. Твоя одежда едва ли потянет на пятьдесят долларов, учишься ты благодаря стипендии, – выпалила она, гневно сузив глаза. Ехидная улыбка пропала с моего лица. И Бабочка заметила это. – Твоя улыбка фальшивая большую часть времени. Потому что за образом крутого парня, с приклеенной к лицу ослепительной улыбкой, скрывается тот… кому совсем не хочется улыбаться.
Образ беззащитного мышонка отошел на второй план, и тогда я увидел огонек в глазах Стоун.
Взыграло ли во мне любопытство в тот момент? Безусловно. Но именно тогда я решил держаться от нее подальше, ведь Кирби хватило всего минуты рядом со мной, чтобы увидеть то, что раньше не удавалось увидеть никому, ведь я так хорошо скрывал это ото всех.
– Закрой глаза.
– Зачем? – спросила она, теряясь от моего категоричного тона и лица, лишенного эмоций.
– Закрой. Глаза.
Она нервно сглотнула, но послушно выполнила приказ.
Я воспользовался моментом, чтобы рассмотреть ее лицо. Вблизи она была…
Я пытался подобрать верное слово, но в голове осталось лишь одно.
Сказочна.
Да, именно так.
Светлая, даже бледная кожа – явная отсталость от девушек «Марин Хай», ведь те тратили приличное количество времени на крем-автозагар. Иначе в дождливом Сиэтле не загореть. Небольшие пухлые губы, очерченные белой «природной» линией. Длинные ресницы и аккуратные брови.
Невероятная холодная красота. Является ли она внутри такой же, как и снаружи?
Судя по тому, как быстро она нащупала брешь в моей броне, определенно является. И это так задело меня, что немедленно захотелось ответить ей тем же.
– Что ты чувствуешь, когда слышишь ее стоны? Когда спинка кровати бьется о стену? – тихо спросил я, приближаясь к ее уху. Она замерла, даже дышать перестала, темные ресницы нервно затрепетали. – Да, я не просто парень, который ходит с приклеенной к лицу улыбкой, я вижу больше, чем ты можешь себе представить. Так скажи мне, Кирби, о чем ты думаешь, когда слышишь, как я трахаю твою сестру в соседней комнате? Я знаю, о чем. Ты отчаянно мечтаешь оказаться на ее месте, ведь именно этим желанием горят твои глаза. Но ты никогда не будешь на ее месте.
Я отстранился от нее и оглядел испуганное и одновременно залитое в смущении краской лицо. По ее щеке потекла слеза, и я мягко стер ее костяшкой пальца.
– Не думай, что ты особенная и видишь больше остальных. А еще советую тебе не болтать лишнего, если не желаешь проблем, – бросил я и, свернув ее журнал, ушел.
Она нашла больное место. Посягнула на то, что я скрывал ото всех.
Я открыл глаза. Первое, что заметил – журнал о моде восьмилетней давности под стеклом на стене. На обложке Меган Фокс в фиолетовом костюме чирлидерши – кадр из фильма «Тело Дженнифер»[7]. Тот самый журнал, который я забрал у Стоун.
Выглядывающая из декольте грудь Фокс смотрелась потрясно, именно поэтому я прихватил его с собой. Однако это ни черта не объясняло того, почему я держал его у себя восемь лет. Но на стене он смотрелся круто.
Далия вцепилась в мою ширинку, я был твердым, но это была вовсе не ее заслуга.
Я отбросил ее руки и встал.
– Тебе пора, – грубо сказал я, хватаясь за пачку сигарет. Выудив одну, я закурил и выпустил облако дыма.
Далия неуклюже поднялась на ноги, округляя глаза в растерянности.
– Как пора?
– Я сегодня не в настроении.
Она пыталась переубедить меня, но ничего не вышло, и я выпроводил Блу, так и не дав ей сделать то, ради чего позвал.
Выкурил сигарету, а затем направился в душ. Стоило мне откинуться на кафельную стену душевой кабинки и вспомнить Стоун, я снова почувствовал прилив крови к низу живота. Я обхватил член, сжимая его у основания, и зашипел от приятной боли, разливающейся по всему моему телу.
«Пожалуйста, Рэй».
Я слышал ее голос.
Кирби удалось подобраться ближе остальных. И я не понимал, какого черта бегу к огню, вместо того чтобы держаться от него подальше.
Дьявол, Стоун. Почему ты снова появилась в моей жизни?
[1]«Топ-модель по-американски» – американское телевизионное реалити-шоу, созданное супермоделью Тайрой Бэнкс, где участники соревнуются за возможность начать карьеру в модельном бизнесе.
[2]«Принцесса-лебедь» – американский мультфильм, выпущенный в 1994 году и основанный на известном балете П. И. Чайковского «Лебединое озеро».
[3] «Camp Rock: Музыкальные каникулы» (также известен под названием «Рок в летнем лагере») – американский музыкальный фильм 2008 года.
[4] Люк Роберт Хеммингс – австралийский певец и музыкант.
[5] Деметрия Девонн (Деми) Ловато – американская певица, актриса и автор песен.
[6] Джозеф Адам Джонас – американский певец, музыкант, актер и танцор.
[7] «Тело Дженнифер» – американская черная комедия с элементами ужасов 2009 года режиссера Карин Кусама, снятая по сценарию Диабло Коди.
Глава 8
Кирби
– Я потратила час, чтобы добраться до любимого кафе Ариэль Нельсон, проторчала там еще полчаса, чтобы узнать, что они не собираются иметь с нами дел, – прикрикнула Присцилла, прожигая недовольным взглядом Аннабет.
– Мисс Райли, я сделала все как вы сказали, – залепетала Роуз, чуть ли не плача перед начальницей.
Сегодня утром у Присциллы должна была состояться встреча с владелицей бренда сумок из экологичных материалов. Но что-то пошло не по плану. Присцилла вернулась злая, влетела в кабинет, едва не снеся дверь с петель.
Ариэль не явилась на встречу и сказала, что внесет наш журнал в черный список.
Утром Аннабет должна была проследить за тем, чтобы Ариэль в офис доставили дорогой живой цветок из Австралии – маленький подарок от Присциллы. Ариэль коллекционировала растения. Но, открыв коробку, вместо цветка мисс Нельсон обнаружила там чучело собаки – корги, если быть точнее. Ни для кого не было секретом, что Ариэль является владелицей десяти корги – это ее любимая порода собак. Она пришла в бешенство, и пять минут назад коробку вернули в наш офис.
Чучело корги стояло на столе Присциллы. Как же оно пугало меня. Неужели Аннабет решила, что подарить зоозащитнице и любительнице собак собачье чучело будет хорошей идеей?
– Хватит! Своей безответственностью ты сорвала важную сделку.
– Но я правда не понимаю, как так вышло…
Присцилла прервала ее одним взмахом руки, а затем схватила снимки со своего стола. Ее лицо вытянулось, как мне показалось, от недовольства, а затем она устало выдохнула:
– Кто распорядился выставить желтый свет вместе с розовым?
– Я посчитала, что желтый прекрасно вольется в концепцию.
Присцилла откинула фотографии на стол, а затем подошла ко мне ближе.
– Думаешь, ты можешь распоряжаться?
– Думаю, что могу, ведь снимки получились крутые, – смело или скорее безрассудно ответила я.
