Глава 14
И вот, наконец, я беременна, все также живу под присмотром свекрови, верно жду мужа с армии. С поездками к любимому солдату пришлось завязать, потому что стала плохо переносить дорогу.
– Ха–ха–ха, смешная такая. С животиком, – свидетельница моя не видела меня несколько месяцев и тут такой сюрприз перед ней. Улыбалась искренне, гладила по выпирающему животику, радуясь моему интересному положению.
– А то! Давай со мной. Будем вместе коляски с ляльками выгуливать.
– Ну, нет, нам еще рановато. Учеба, все дела. Мы позже вас догоним, когда вы второго делать будете. Там уже опыт будет, подскажешь что к чему. А вообще, как это – ощущать себя мамочкой? – спросила меня Таня, когда мы с ней гуляли вокруг дома.
– Прикольно, пинается уже, – я грызла яблоко и предложила Танюхе. С собой у меня припасен целый пакет садовых полуяблочек – мои вкусовые предпочтения во время беременности. – Хочешь?
Таня откусила кусочек и сморщилась:
– Фу, кислятина! Как ты это ешь? Несъедобные же?
– С удовольствием! Вкусно, витамины. Зато не хочется мандаринов в селедке и огурцов в шоколаде, все равно бегать за ними в магазин некому.
Я на мгновение вспомнила Пашку. Как–то он там, в армии? Скучает? Думает обо мне, о нас? Как же мне хотелось, чтобы всю беременность он был рядом! Видел бы как растет животик, чувствовал, как толкается в нем наш ребенок, растет. Стойко сносил бы мои капризы, бегал по ночам за шпротами или наоборот – журил бы и усмирял мои хотелки.
Свекровке же мозг не повыносишь, это только ей разрешается… Не, так–то она хорошая, неконфликтная, но, блин, это же чужая женщина, с которой мне пришлось жить… Лишний раз не поноешь, гормонами не покидаешься.
Танюшка отвлекла меня от затягивающих на дно мыслей.
– Представляю, как твой малыш морщится от этой кислятины.
Мы громко хохотали, представляя мимику малыша в моем животе. Кривлялись обе, изображая друг перед другом его сморщенную физиономию.
– Уже знаешь, кто будет?
– Неа, отворачивается. Стеснительный такой, прям как я!
– Ага, ты–то стеснительная! – Танюха легонько толкнула меня в плечо – она знала меня с детского сада, поэтому не верила, что такое возможно с моим–то характером.
Паша хотел сына. А я мечтала сделать самый большой подарок любимому человеку и подарить ему желаемое. Мы даже решили, что назовем малыша Денисом. Денис Павлович Шуляков. Звучит же? Дочка тоже хорошо. Говорят, папы дочек даже больше любят. К тому же девочки обычно очень похожи на пап, а папа у нас красавчик. Зато мальчики похожи на мам, а я тоже ничего. Ладно, рожу, потом разберемся кто у нас и на кого похож.
– А вообще, Наташка, это же здорово, что родишь в двадцать лет! Всегда считала, что рожать надо пораньше. Представляешь, ты еще молодая, такая же красивая и обаятельная, идешь по улице, а рядом с тобой шагает обалденный красавчик и все думают, что это твой любовник, а на самом деле это твой сын. Я первая умру от зависти, – мечтала и смеялась Танюшка.
Мы еще долго фантазировали наше будущее, гуляя по двору, обсуждали общих знакомых и вспоминали наше прошлое – наши гулянья–посиделки. После свадьбы как–то всего и всех стало меньше, даже грустно. Но я хорошо запомнила, как у меня болели губы после "Горько!". Припомнила это подруге, посмеялись.
– Вот видишь, – улыбнулась лукаво, – есть что вспомнить!
Хорошо так время провели вместе, душевно!
Вволю наболтавшись, разошлись с Таней уже под вечер.
До ухода в декрет я работала швей. Опыт и фантазия позволяли брать заказы на дом. Сарафанное радио работало отменно, и ко мне уже занимали очередь желающие сшить обновку. И я шила. Бралась за самые сложные и «не–знаю–что–хочу–из–этой–ткани» изделия. Нравилась работа и результат – не только денежная оплата, но и радость в глазах заказчиков при виде готового наряда.
Впереди рождение ребенка, возвращение мужа из армии и грандиозные планы на наше счастливое будущее. А пока в особенно тоскливые вечера и ночи я вспоминала, как мой Паша меня завоевывал. Как день за днем настойчиво покорял мое сердце. Доказывал, что он лучший. Идеальный. До сих пор удивительно, как плотно он вошел в мою жизнь, лишил воздуха без него, покорил и сделал зависимой от него.
Я любила мужа. Любила слишком сильно.
И слепо, как оказалось.
Глава 15. Начало конца
"Привет! Твой муж сейчас трахается здесь…" и адрес.
Сообщение пиликнуло как раз в тот момент, когда я остановила швейную машинку.
Заканчивала с пошивом нового платья и уже представляла реакцию заказчицы на него. Ей должно понравиться. Лично мне нравился результат, я довольно улыбалась.
Повернулась к свекровке, что сидела позади меня на диване и смотрела телевизор.
– Мам, смотри, почти закончила.
Показала ей платье, с любовью погладила ткань рукой – очень красивый, легкий шелк, приятный на ощупь и жутко дорогой. Дала себе зарок обязательно, при первой же возможности, купить себе такой же и сшить шикарное платье. Для себя. Мысленно представила модель – получится круто.
– Красиво, – похвалила свекровь, – Надежде понравится. Она такое и хотела, да?
– Да, такое. Юбилей же скоро, готовится. Кучу журналов с ней перелопатили, а подходящую модель так и не нашли. Пришлось самой придумывать. А на деле вышло даже лучше, чем на картинке нарисованной.
Получилось действительно очень даже красиво и аккуратно, а главное – такого платья ни у кого не будет, потому что сшито по моему эскизу. Уже самой не терпелось его дошить. Чуть–чуть осталось оверложить срезы и отпарить последние швы.
Так всегда – азарт просыпается еще на стадии моделирования и не проходит, пока не обрежу последний хвостик ниток после оверлока.
Ни с чем несравнимое удовольствие – шить одежду, начиная с карандашного рисунка на бумаге и заканчивая последней машинной строчкой. Это вам не муторный ремонт одежды – то дырку залатать, то молнию вшить – время потратишь дофига, удовольствия ноль, а оплата – копейки.
Одежда по собственным эскизам – это, как мне кажется, отдельный вид искусства. Как не раз говорили мои подруги, восхищаясь новым платьем, модель которого не найдешь ни в одном журнале, мне надо работать художником–модельером и не где–нибудь, а в каком–нибудь большом городе, где будет востребован мой талант. Не в нашей дыре, где почти нет работы и каждый выживает, как может. Но я скромно улыбалась в ответ и думала, что они мне просто льстят.
Вспомнила, что телефон недавно пиликал. Взяла его в руки. Сообщение с незнакомого номера. Прочитала и на мгновение в глазах потемнело, даже за столик ухватилась рукой, чтобы не свалиться со стула. Тошнота к горлу подкатила. Что за хрень?
– Наташа, что там? – свекровь заметила, что что–то не так со мной, забеспокоилась.
Я молчала, уставившись в экран. Кровь отхлынула от головы, и включился разум.
Номер незнакомый, значит, могли просто ошибиться, правильно? Имени нет, значит…
Это ничего не значит!!!
Это не мне!
Это не про моего мужа!
Он мне не может изменять! Он на работе! У него срочный вызов! Так бывает у электриков – обрыв линии, сбой в трансформаторе и прочие неполадки!
Дрожащими руками набрала Пашу. Не доступен. Как так–то?
Перевела взгляд на свекровь, а сама ее даже не видела. Так, пятно какое–то размытое за пеленой соли в глазах. И фоном смех в телевизоре как издевка над моим состоянием.
– Мама, Паша ничего не говорил? Куда его вызвали, надолго? – голос срывался. Меня потряхивало.
– Ничего не сказал, ты же сама видела его. Да что случилось–то?
– Написал кто–то, что мой муж… с другой… бабой… и адрес указал… недалеко тут, – еле–еле выговорила. Не свекрови сказала. Себе. В пустоту.
– О–о, – со смехом отмахнулась мать и, сложив руки на животе, снова отвернулась к телевизору, – не обращай внимания. Пошутил кто–то, а ты надумала уже глупостей.
Я отвернулась к машинке и поняла, что закончить платье я сегодня не смогу. Взгляд почему–то упал на портняжные ножницы. Огромные такие, тяжелые, удобные в руке… Я отвела взгляд в сторону, постаралась переключиться на какой–нибудь другой предмет, но снова и снова смотрела на ножницы. Гипнотизировали они словно. И мысли… ядовитые…
А вдруг это правда? Вдруг Паша действительно там, по тому адресу? И он…?
Черт! За что мне это?
У мужа нет причин мне изменять. Я после родов и нескольких лет замужества не изменилась. Наоборот, чуть–чуть округлилась, стала женственнее, милее. Грудь увеличилась, попа что надо, животик плоский. Паша сам говорил, что он в восторге от моего тела, всегда с радостью отзывавшегося на его ласки. Да, секса у нас в последнее время стало в разы меньше. Любимый много работал, уставал, а после срочных вызовов часто оставался с мужиками выпить пива или чего покрепче. Я ворчала, что он подает плохой пример сыну, приходя домой пьяным, что денег лишних на выпивку нет, но я мирилась с этим. Все пьют и мой не исключение. Но дома всегда ждала его я, моя любовь и верность, вкусная еда, уют и порядок. Мало?
А если…
Нет! Нет! И еще раз нет! Не верю!
Этого не может быть!
Не со мной!
Не с нами!
Я все еще находилась в ступоре и не знала, что мне делать. Снова набрала мужа, но он все также недоступен. На автомате начала убирать рабочее место – раскладывать все по местам, обрезки ткани и нитки в мусор, почти готовое изделие – на плечики. Оно уже не радовало, а скорее раздражало. Заглянула в комнату к сыну – Дениска играл за компьютером и даже не повернулся в мою сторону – так увлечен. Молча подобрала с пола детский рюкзачок, повесила на спинку стула. За всеми этими механическими резкими действиями пришло решение – надо проверить.
Да! Точно!
Схожу по тому адресу, узнаю, что все это вранье, и отпишусь той суке, пардон, тому шутнику, красочными пожеланиями, чтобы у него руки отсохли шутить подобными вещами!
– Наташа, ты куда? Поздно же.
Свекровь почуяла неладное с моим настроением, увидела, что я почти на пороге.
– Я скоро!
Не разрешив себе передумать, а ей – отговорить меня, решительно открыла дверь и почти бегом спустилась по ступенькам вниз.
Воздух–то какой! Свежий, сладкий! Напомнил ту волшебную ночь, когда мы с Пашей впервые познакомились. От приятных воспоминаний еще больше хотелось верить, что эта смска – бред или ошибка. Вздохнула полной грудью, на мгновение замирая возле подъезда, и уверенно зашагала из–под ночного фонаря в темноту.
Глава 16
Не заметила, как добралась до дома, указанного "доброжелателем" в сообщении. С каждым шагом чувствовала себя увереннее, потому что твердо была убеждена, что эта смска не более чем клевета, ошибка, развод, в конце концов. Кто–то решил пошутить, но заигрался, переборщил. Да, очень смешно, обхохочешься. Вот Паша придет с работы, расскажу ему, вместе посмеемся. Заставила себя улыбнуться своим размышлениям. Это еще придало сил и смелости идти вперед, а не трусливо развернуться и убежать, не выяснив все до конца.
Вычислила подъезд и на одном дыхании поднялась на тускло освещенный пятый этаж.
Вот номер квартиры, указанный в сообщении. Дверь обычная, темная, металлическая. Звонок на уровне глаз. Невзрачный коврик у порога.
Вдох. Выдох. Потянулась к кнопке позвонить, но что–то меня остановило. Пальцы замерли возле звонка. Взялась за ручку, дернула дверь на себя, а она оказалась незапертой. Как будто кто–то специально ее не запер. Для меня?
И тут–то меня накрыло осознанием, что все может оказаться правдой. Мое сердце остановилось, мое сердце замерло – так же в песне поется? Оно действительно остановилось в тот момент, а чтобы завестись ему, мне надо зайти в эту чертову квартиру.
В груди похолодело, в конечностях появилась такая слабость, что пришлось на полминуты прислониться к стене. Твердая опора за спиной придала немного уверенности и решимости довести это дело до конца. О том, чтобы отказаться от этой затеи и уйти, не думала. Меня влекло вперед, внутрь этой незнакомой квартиры. Понимала, что то, что могу увидеть, может оказаться точкой невозврата, но ничего не могла с собой поделать. Мазохизм какой–то. Кажется, сознательно хотела сделать себе больно.
В звенящей тишине лестничной площадки спящей пятиэтажки дверь открылась с легким, почти незаметным, металлическим скрежетом. Обычно такие мелочи я не замечаю, а в тот момент на все звуки, запахи внимание обратила – нервы от напряжения натянулись как зацепившаяся за корягу леска, которая вот–вот грозила оборваться.
Темный узкий коридор показался длинным туннелем, в глубине которого я видела приглушенный свет. Чувствовала себя мотыльком, стремящимся к опасному огоньку свечи, только двигалась медленно, как в замедленной съемке. Даже видела в тот момент себя как будто со стороны – не я это здесь и сейчас, а кто–то другой. В животе все внутренности сжались, а разжиматься никак не хотели. И дыхание, кажется, вслед за сердцем остановилось.
По пути в комнате слева увидела накрытый журнальный столик. Романтичная обстановка: тихая музыка спокойно лилась из подсвеченного голубыми огоньками музыкального центра; на столике по краям красиво расставлены две матово–белые горящие свечи со стекающими капельками парафиновых слез, дорогое вино в центре, два хрустальных бокала на тонкой изящной ножке с недопитым красным, в темноте почти черным, вином, фрукты, на блюдце сыр кубиками на деревянных шпажках.
Рядом со столиком красный диван, на полу – серебристого цвета ковер с высоким ворсом. Еще недавно я мечтала купить такой же нам в комнату. Увидела его здесь и мгновенно расхотелось.
Я заметила каждую деталь в этой комнате. Как детектив цеплялась за мелочи, надеясь, что они мне скажут, что я не туда попала. Не к тем. Случайно.
Остановилась перед прикрытой дверью в другую комнату. С той стороны доносилось то, что должны слышать только двое – мужчина и женщина, предающиеся страсти, – стоны, вскрики, шлепки.
По сути, я пришла в чужую квартиру неизвестно к кому. И собиралась помешать их соитию. А если это все же розыгрыш и люди незнакомые? Что я скажу? "Извините, у вас не заперто, я ошиблась? Продолжайте, не обращайте на меня внимания?» или «Простите. Я виноградик захотела, смотрю – у вас есть. Можно я возьму ягодку и уйду…"?
Сердце отмерло, и теперь я отчетливо слышала его частый и гулкий стук по ту сторону ребер.
Вобрала побольше воздуха в грудь, чтобы заглушить бешено стучащее сердце и поднимающуюся к горлу тошноту. Совсем не уверена, что надо открывать дверь. Не уверена, что хочу видеть кто там. Страшно. Капец как страшно!!!
Толкнула дверь.
Шаг.
Взгляд вперед. В темноту. В то место, откуда доносились стоны.
Рукой машинально пошарила по стене в поиске выключателя. Где же он? Должен же быть рядом, по стандарту, как у всех… Ледяные пальцы щелкнули кнопку, и вспышка света ослепила. Или это представшая перед глазами картина?
Зажмурила глаза. Так сильно, что векам стало больно. И больно стало всему телу, особенно внутри меня. Кажется, я простояла так вечность. Или миг? Решилась, наконец, открыть глаза. Это как в детстве – нужно резко открыть рот в кабинете стоматолога, чтобы позволить врачу выдрать больной зуб. Только после недолгой боли приходило облегчение, а сейчас наоборот, стало хуже. Больнее. Острее.
Нет!
Зачем мне это?!
За что?!
За то, что любила?
За то, что люблю?
Глава 17
Фигуристая голая девица – блондинка с прямыми волосами ниже плеч, оседлавшая мужчину, медленно повернула голову в мою сторону. Она улыбалась. Она все еще получала удовольствие. И от секса, и от того, что я их увидела. Глаза в глаза с ней смотрели друг на друга. Я шокировано, она… она ждала этого. Ждала моего появления. Хотела, чтобы я узнала о ней.
Она продолжала грациозно двигаться, и в такт ее движениям покачивалась грудь третьего размера. Вверх, вниз. На ее бедрах мужские руки. На безымянном пальце правой руки обручальное колечко. Длинные пальцы сжимали кожу этой девки до белых пятен под пальцами. Это руки моего мужа. Я знаю, как он умеет мять ягодицы. Даже почувствовала, вспомнила эти ощущения.
