Страница 3 из 5
– Вот теперь я могу колдовать! – радостно закивал он и принялся шарить по карманам. – Где же… Хм…
Я смотрела на него внимательнее, чем новый эпизод любимого сериала. Крючковатые пальцы колдуна залезали в один карман, ощупывали пустоту и лезли в другой. Если вытащит какую-нибудь подозрительную, опасную штуковину, придется Фоню снова вырубить. Тесаком я смогу его только навсегда упокоить, и поэтому, не отрывая взгляда от суетливых рук колдуна, я потянулась за сковородой.
– Нашел! – закричал он, вытаскивая на свет кусочек голубого мела.
Даже Кондратий отвлекся от работы. Мы с домовым переглянулись, и дух закатил глаза. Потом вновь спрятался за печкой, откуда доносился треск сухих поленьев, а я повернулась к Фоне.
– Издеваешься?
– Священный круг двуликого можно нарисовать только порошком из костей голубокрового дракона. Это он и есть. Только спрессованный, чтобы удобнее было.
– Они все-таки существуют? – ошеломленно уточнила я у Кондратия.
Домовой кивнул:
– Говорил же тебе – в горах живут драконы. Только голубокровых осталось всего ничего. Скоро совсем вымрут.
– Что ж, хорошо, что у нас есть кусочек порошка. Давай, Фоня, рисуй! – от радости я вернула сковородку на место и даже отложила тесак.
Мысленно я делала шаг через портал, или через что там моя душа улетит на Землю. Немедленно ворвусь в ванную, наполню ее горячей водой и пеной, намажусь кремами! А потом чистая и вкусно пахнущая, с идеально уложенными волосами сяду в новую машину, которую еще не успела обкатать и поеду в ресторан. Ох, господи, неужели это произойдет! Больше никакой мерзлой картошки, никакой сырой постели и плесени в подушке.
– А, нет, – пробормотал Фоня. – Это не тот мелок… Этот от тараканов.
Мечты в моей голове разбились с оглушающим звоном. Я моргнула, прогоняя фантазии о горячем сочном стейке, и вперила злой взгляд в растерянного колдуна.
Фоня поджал губы и попытался улыбнуться.
– Ошибочка вышла, – развел он руками.
– Нужный мелок где? – рыкнула я.
– Не знаю. Потерять не мог – слишком ценный. Украл кто?
– Ты у меня спрашиваешь? В лесу валялся без сознания, там и посеял!
Колдун мигом впал в отчаяние. Вытаращил глаза, и на его лбу появилась испарина.
– Не может быть… Не может быть! А я-то думаю, зачем кому-то бить честного человека по голове?!
– Честного человека, – проворчала я с усмешкой. – Вспоминай, где достать еще порошка, а пока вспоминаешь – посиди с закрытым ртом.
Жалости к колдунишке у меня не было. Он посмел выдернуть мою душу из родного мира по просьбе какой-то Алайи, так пусть теперь тоже помучается. Страха, кстати, он во мне тоже не вызывал. Хоть и говорит, что является учеником опасного черного мага, но таковым не выглядит. Я бы скорее решила, что он был слугой у черного мага, и пока годами вытирал пыль в его кабинете, нахватался сомнительных знаний.
Фоня довольно быстро перестал мычать в тряпку, которой я замотала ему рот. Мне нужно было подумать в тишине, а пока думаю – приготовить поесть.
Я притащила зайца из прихожей на кухню. Положила на стол с такой уверенностью, будто знала, что делать дальше. Пушистый белоснежный зверек наверняка будет вкусным, когда приготовится в печи, но до запекания его нужно освежевать.
Взглядом я поискала помощи у Кондратия. Тот посмотрел на меня коротко, но или не понял, чего я хочу, или не подал виду. Принялся насвистывать под нос заунывную мелодию и, чеканя каждый шаг, отправился в прихожую. Спустя секунды оттуда донесся металлический звон ведер. Потом плеск воды в бочке.
Домовой вернулся в кухню с маленьким ведерком, полным мыльной воды. Всё так же не обращая на меня внимания, с кряхтением подтянул скамейку к окошку и намочил тряпку. Шлёп! Тряпка заскользила по стеклу, оставляя грязные разводы. Кондратий тихонько напевал, его усы довольно топорщились.
– Я не умею разделывать зверей, – сообщила я домовому в спину, надеясь, что он надо мной сжалится. – Я вообще впервые вижу неразделанную тушку. Обычно их продают уже без шкурки.
– Как ты жила вообще в своем мире? – недовольно проворчал Кондратий. – В первый день даже с кровати не поднималась, рыдала, глядя на мышонка в углу. Маленький совсем еще был и помер, пришибленный ботинком.
– Прекрасно я жила. Готовить самостоятельно не приходилось.
– Ну так учись. Самое время, по-моему.
Я почти бросила нож на стол, но голод о себе напомнил урчанием в животе и тошнотой. От недоедания временами кружилась голова. Организм требовал мяса, хотя бы заячьего.
Из-за стола донеслось мычание. Фоня требовал дать ему слово.
– Что? – я отодвинула тряпку с его рта и добавила раздражения во взгляд. Колдун должен понять, что болтать я не планировала.
– Я умею разделывать тушки, – сказал он. Не уточнил, чьи именно тушки, и эта неопределенность в ответе заставила меня поежиться. Неизвестно, как в этом мире относятся к убийствам. Может быть, тут у черных колдунов есть законное право на парочку умерщвлений в год.
Живот вновь заурчал. Заяц продолжал портиться. А у меня был выбор – замарать руки самой, или позволить колдуну встать к столу. Если развяжу Фоню, а он сбежит, то мне по-любому придется научиться готовить…
– Сама справлюсь, – сказала я, вот уже второй раз за день. Действительно, я всё могу сама. Зачем кого-то просить о помощи? Раньше эта сакраментальная мудрость почему-то была мне недоступна.
Мне понадобилось много времени, чтобы найти в себе силы подступиться к зайцу. Кондратий продолжал скрипеть тряпкой по стеклу, уже ставшее чистым, а я расхаживала из угла в угол, прежде чем вновь взяться за нож.
Слезы от жалости к зверьку душили. От отвращения меня всю передергивало, но шкурка была снята. Я даже удивилась, как легко она отстала от мяса.
Когда я с довольным видом отступила от стола и выглянула в окно, на улице обнаружилась глубокая ночь.
– Кондратий? – позвала домового ошеломленно. – А который час?..
Из-за стола донесся храп. Фоня беспечно дрых, сидя кое-как. Тут же раздался глухой стук тела об пол, и храп усилился.
Домовой молчал. Ему редко нужно сон, поэтому вряд ли он сейчас спит, а значит, слышит меня. Только почему-то игнорирует.
– Ты обиделся? – спросила я и прислушалась. Показалось, что в спальне что-то зашуршало, но это оказался ветер на улице. – Выходи, обсудим. Скажи, что тебя расстроило?
Ни словечка в ответ. Тишина в доме стояла бы звенящая, если бы не храп колдуна.
Ладно, не хочет разговаривать, ну и пусть. Сама мясо запеку и съем.
Пока возилась с печкой в попытке разжечь в ней огонь, всё думала: что я знаю о домовых? Помню только рассказы прабабушки, но она была стара и здоровьем мозга не блистала. Старики вообще частенько любят приврать. Придумывают духов да ведьм, наверное, чтобы “скучная” современность не уничтожала их воспоминаний о прожитых годах.
Но что она говорила о домовых? Домовые – это хозяева домов. Они следят за скотиной, за домочадцами, ухаживают за жилищем. Не любят, когда в семье скандалы. Духи домов – это добродушные, хозяйственные старички.
Судя по Кондратию, параллельная реальность испортила и домовых.
Всё в этом мире было не так.
Еще драконы эти… Что за драконы? Как они выглядят? В моем мире это крылатые ящеры из сказок. А здесь? Не захотят ли они спалить поселение просто потому, что им так захотелось? Если драконы живут в горах, то это ведь совсем рядом, буквально в нескольких сотнях метров от моего дома.
Печь сдалась с пятой попытки. Кора зашипела, щепки затрещали. По обыкновению из щелей в плите повалил сизый едкий дым, и я захлопнула дверцу, чтобы сквозняк исчез.
Пока разделывала тушку на кусочки, прошло еще не меньше получаса. Кондратий так и не объявился. Дух почти никогда не уходит от дома дальше крыльца, но если он внутри, то почему спрятался?
– Кондратий, я поняла свою ошибку. Больше не буду с тобой спорить, обещаю. Выходи давай. Мне уже не по себе, слышишь?
Темноту в кухне рассеивали только отсветы пламени на стенах, да немного лунный свет, льющийся через окно. Фоня храпеть перестал и теперь тихо сопел.
Я покидала куски зайца в медную форму, сунула ее в зев печи, напоминающий духовой шкаф, и вытерла руки. Не зная, что делать дальше, села на скамейку и выглянула в окно. Без домового стало как-то пусто и страшно.
Нет, я не темноты боялась. Меня пугали мои мысли, которые появлялись в голове, когда я оставалась в одиночестве. В мгновение ока вдруг начала осознавать, что я – это всего лишь мои воспоминания, эмоции и чувства. Тело не мое. Дом не мой. И мир чужой.
Щелкнул замок. Скрипнул сундук, приставленный к входной двери. Я, решив, что Кондратий случайно выдал свое местонахождение, бросилась в прихожую и, уже выскочив из кухни, уставилась на высокую темную фигуру, застывшую на крыльце.
ГЛАВА 4
Лунный свет был за спиной человека, из-за чего я не могла разглядеть лица. Ойкнув от страха, попятилась, уперлась в косяк и за доли секунды успела попрощаться с жизнью. Хотела закричать, да не вышло. Из горла вырвался сдавленный писк.
Первая мысль: вот и произошла встреча с одним из местных домушников. Здесь ведь наверняка такие имеются? Резко вспомнила, что у меня на пальце неизвестной природы метка черного колдуна, а значит, должна мне хоть как-то помогать, раз магическая. Я выбросила руку вперед и оттопырила безымянный палец. От ужаса начало потряхивать.
Человек, в темноте очень похожий на прабабушкин платяной шкаф – один из тех, в который можно уместить всё годами нажитое имущество, – сделал шаг вперед. Я сдвинулась в сторону, елозя спиной по стене. Он сделал еще один шаг.
Я бросилась в комнату. Одним движением нашла ручку на двери, захлопнула ту прямо перед носом ворюги и молниеносно набросила на петлю засов. Сердце колотилось как сумасшедшее, подпрыгивая к горлу.
– Кондратий, быстро сюда! – рявкнула в темноту от безысходности.
Фоня взвизгнул и подскочил на месте. В панике заозирался по сторонам, наткнулся на мою тень и пробормотал что-то неразборчивое на незнакомом языке.
– Фоня, – обратилась я к нему, судорожно облизнув губы. – У нас в прихожей – вор. Я тебя сейчас развяжу, а ты пообещай, что не станешь пытаться сбежать. Поверь мне, если сделаешь хоть одну попытку, я метну в тебя тесак. А он ржавый. Поранишься, случится заражение крови, и ты умрешь!
Сонный колдун встряхнулся. Даже в полумраке я видела его безумные от радости глаза.
– Развязывай живее. Не сбегу я, клянусь.
Я кинулась к столу, схватила тесак и упала на колени перед Фоней. Быстрым движением перерезала веревки, отбросила их куски в сторону и принялась похлопывать колдуна по бедрам и икрам, помогая его конечностям вернуть чувствительность.
Ворюга почему-то не пытался проникнуть внутрь. Дверь не дергал, в прихожей не шумел. Хотя там и брать-то нечего. На этой мысли я усмехнулась: будто в других помещениях сундуки с драгоценностями стоят.
Внезапное свечение, пробравшееся в кухню через щель под дверью, заставило Фоню прижаться ко мне в священном ужасе. Он даже затрясся от волнения. Я машинально обняла мужичка, а когда поняла, что тискаюсь на полу с лютым врагом, отпрянула.
– Фоня, мать твою!
– Смотри, – запнувшись, пробормотал он и указал на дверь.
По деревянному полотну снизу вверх полз лёд. Медленно и тщательно он покрывал собой каждый сантиметр поверхности. В щелях появилась изморозь, в лунном свете кажущаяся серой.
Ледяная корка сковала всю дверь и так внезапно рассыпалась в воздухе на крошечные осколки, что я пикнуть не успела.
Рассыпалась она вместе с дверным полотном, даже косяки немного зацепила.
Темная мужская фигура переступила порог. Размяла мышцы шеи до хруста в позвонках и прислонилась плечом к стене.
– Зажги свечи, – низкий, с хрипотцой голос снял с меня оцепенение.
Я осторожно поднялась на ноги. Быстро осмотрелась в надежде увидеть домового, наткнулась взглядом на свечу в медной кружке и шагнула к ней. Двигалась боком, не отворачиваясь от незнакомца.
То, что он не был домушником, я уже поняла. У тех связки ключей, отмычки, чемоданчики с инструментами и большие сумки для награбленного добра. Этот же явился с голыми руками.
Пока возилась с огнивом, трясущимися руками выбивая искру, старалась не моргать, чтобы не упустить незваного гостя из поля зрения. Когда фитиль наконец вспыхнул, и огненный язычок разогнал полумрак, я увидела того, кто ворвался в мой дом без приглашения.
– Матерь божья! – воскликнула я ошарашенно.
Мужчина, ростом под два метра и не меньше метра шириной в плечах, казался слишком большим в маленькой кухоньке. Мне внезапно стало мало места. Тесак, который я отложила всего на минутку, пока зажигала свечу, больше не понадобится – им этого гиганта не уложить.
На самом деле, мужчина был обычным, просто ему скорее подошли бы просторные замковые залы, а не избушка размером пять на пять метров.
Я осмотрела его тяжелые ботинки, плотные штаны, сюртук (или как он называется в этом мире) и подбитую мехом накидку на плечах. Края накидки были скреплены застежкой с огромным рубином, и что-то мне подсказывало, что камень вовсе не стекляшка.
Мой взгляд оторвался от одежды незнакомца и скользнул к его лицу. Еще не стар, но уже и не очень молод. Белоснежные волосы длиной до плеч немного растрепаны. Привлекательные, тонкие черты лица. Густые темные брови сдвинуты к переносице.
Глубокие синие глаза немного светились. Я решила, что свечение – всего лишь отблеск пламени, и отступила на несколько шагов. Нет, все-таки светятся. Ледяным голубым светом. Как когда полная луна отражается в замерзшей глади озера.
Он точно не домушник.
Фоня куда-то исчез. Будто растворился в воздухе! Осознание этого словно ударило меня пыльным мешком по голове, и я вскрикнула.
– Фоня, черт тебя подери, – схватила тесак, мгновенно забыв о госте. Да и демоны с ним, подождет. У меня билет домой пропал! – Сюда иди, колдун ты мерзкий!
Быстрый осмотр дома не принес результата. Окна оказались всё так же наглухо закрыты, а возле единственной двери в прихожую стоял тот блондинистый шкаф. Неужели Фоня настолько бесстрашен, что рванул мимо него, чтобы спастись от меня?
– Стоп, – резкий повелительный голос заставил меня замереть, когда я наклонилась, чтобы заглянуть под обеденный стол.
Я послушалась приказа, но только потому, что нашла колдуна. Он сидел под столом, сжавшись, и крестился на земной манер. Ученик темного колдуна, верящий в земного бога? Неожиданно.
– Простите великодушно, – выпалила я, выпрямляясь с улыбкой. – Мы не ждали гостей так поздно. Но вы могли предупредить письмом о своем визите, и я бы отворила дверь… – мой взгляд упал на крошку, оставшуюся от двери. – Ну, чтобы вам не пришлось потом ее ремонтировать.
Свечение в глазах незнакомца потухло, сменившись непониманием.
– Алайя, – голос, тяжелый и рокочущий, разнесся по пустой комнате. – Прошел ровно год, как ты ушла. Пора возвращаться.
– Куда? – не поняла я. Через секунду осознала, что я Алайя, чье прошлое для меня подернуто туманной дымкой.
Мне придется объяснять этому человеку со странной любовью к разрушениям, что я не Алайя?
Страх снова вернулся. Я нервно хихикнула и тут же сжала губы. А заодно – тесак в руке.
– Вы бы присели, – кивнула я на скамейку. – Сидя разговаривать как-то удобнее, не находите?
Мужчина на удивление отказываться не стал. Плавным движением перетек от стены к скамейке и опустился на нее. Та опасно заскрипела под немаленьким весом.
