Страница 3 из 5
Но мне как-то не по себе, кормить живыми людьми постороннюю… Так, стоп! Я взял себя в руки. Это надо еще прикинуть, кто тут потусторонняя Тварь? Хозяин Кладбища, который не мыслит другого существования, ибо он такой от «рождения», или демоны-шайтаны в черной эсэсовской форме, только внешне ничем не отличающиеся от человека? Что касается меня, то я для себя все решил – и это явно не мой верный Умрун!
«Насколько вырастет твоя Сила, майор?» – напрямую спросил я его.
«Существенно, товарищ полковник,– пошелестела разноголосица Хозяина в моей голове. – Живые Маги, да еще и в довольно высоких рангах – редкий ингредиент…»
«Твоего меню?» – криво усмехнулся я.
«Да, – не стал скрывать Легион, – это моя-наша суть. Ибо такими меня-нас создали Повелители Мрака и Хаоса. Другого существования для подобных Некросуществ, к моему-нашему великому сожалению, не предусмотрено. Простите, товарищ полковник, если невольно оскорбили ваши чувства».
«Понимаю, майор. Поэтому и не осуждаю. А усиление твоей боевой мощи может нам пригодиться. И пусть мне потом придется за все ответить – действуй, майор! Только постарайся сделать все так, чтобы никто не заметил, – распорядился я. – Пусть этот грех ляжет грузом только на мою душу…»
«Никто не заметит, Гос… товарищ полковник! А я отслужу».
– Хоттабыч! Хоттабыч! – Командир чувствительно тряхнул меня за плечо. – Ты чего не отвечаешь? Заснул? Сплохело? Ты не молчи, старик! От тебя сейчас все зависит! Только от тебя, понимаешь?
Я мотнул головой, прогоняя подальше мутные и невеселые раздумья, оставившие чудовищную горечь в моей душе. Которая, как мне мниться, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, какой бы длинной она не была. Но сейчас нужно забыть про розовые сопли и не наматывать их горестно на кулак. Самоедство и самобичевание оставим на мирные времена – враг не дремлет!
– С мной порядок, командир! – отозвался я, вновь вгоняя себя в боевой настрой. – Задумался немного, что делать с этими фрицами.
– А чего тут долго думать? – с удивлением посмотрел на меня командир. – В расход их – и точка!
Эх, знал бы ты, товарищ оснаб, над какой дилеммой я сейчас бился… Но, естественно вслух я этого не произнес. У командира и других проблем хватает, чтобы еще за мной сопли подтирать.
– Майор Легион! – с металлом в голосе произнес я. – Привести приговор в исполнение.
– А с третьим что делать? – поинтересовался Высший Умрун, склонившись над маленьким человечком с большими залысинами, лицо которого было мне отчего-то очень хорошо знакомо. – Это тоже Маг, и не слабый по Силе.
Я присел на корточки перед этим человечком, основательно помятым опрокинутой мною стеной, чтобы получше его рассмотреть.
– Вонючий случай! – воскликнул я, наконец узнав это сухощавое лицо с узкими губами и высокий лоб с большими залысинами, частенько мелькавшие еще в моем мире по ящику на плакатах современных укронацистов. – Ну, здравствуй, Степа…
Глава 4
– Ты его знаешь, Хоттабыч? – Командир тоже наклонился над раненным заключенным.
– Еще как знаю… – Я хищно усмехнулся. – Имя этого деятеля даже в моем времени было у всех на слуху. Не думал, что вот так с ним встречусь.
– Заинтриговал, старичок, – ответил князь Головин. – И кто же это?
– Степан Бандера – один из лидеров украинских националистов. Активно сотрудничал с немцами…
– Так он же здесь – в «Заксенхаузене», – перебил меня Александр Дмитриевич, чего-то недопоняв, – значит – против немцев.
– В моем мире его выпустили в сорок четвертом для продолжения антисоветской борьбы… И оно аукнулось России даже через восемь десятков лет! Его нельзя отпускать…
– В расход? Как фрицев? – Командир поднял на меня глаза.
– Нет, – покачал я головой, – нужно отправить его с нашими в тыл. Пусть кремлевские Мозголомы его как следует потрясут – информация о националистическом подполье на Украине лишней не будет.
– Согласен, – кивнул Александр Дмитриевич.
– Ты можешь его «выключить» на время транспортировки? – поинтересовался я у командира. – Чтобы лишнего шума не наделал – так-то он неслабый Одаренный.
Командир положил руку на холодный лоб Семена Бандеры и на минутку сосредоточился:
– Сделано, Хоттабыч. Я погрузил его в искусственную кому. Теперь он никому вреда причинить не сможет. И вывести его из этого состояния абы кто не сможет – только Силовик рангом не ниже Мордовцева или Капитонова. А такие спецы у нас, знаешь ли, на каждом углу не валяются.
– Отлично! – Я обрадовано потер руки и громко крикнул, обернувшись в сторону плаца, на котором продолжали выстраиваться в колонны истощенные узники концлагеря:
– Подполковник! Северский! Подойди на минутку! И возьми с собой пару ребят покрепче!
Подполковник не замедлил явиться по моему зову с двумя парнями, которые несмотря на крайнюю степень истощения, старались держаться «молодцами».
– Вот что, Данила Петрович, берите это тело, – распорядился командир, – и храните его пуще глазу! По прибытии на родину сдадите его в особый отдел. Скажете, что так распорядился оснаб Петров. У этого гада в голове масса важной информации – пусть наши Силовики-Мозголомы с ним поработают, как следует. И да, передай еще, что он сильный Маг…
– А он не очнется по дороге? – уточнил подполковник.
– Нет, гарантирую, что не очнется. Все запомнил, Северский?
– Так точно, товарищ оснаб! – четко отрапортовал Данила Петрович. – Берите его, парни и тащите к нашим, – отдал он указание своим помощникам. – Разрешите вопрос, товарищ оснаб?.. – немного нервно спросил Северский и неожиданно запнулся.
– Ну же, Данила Петрович, – после секундного ожидания ответно спросил Головин, так и не дождавшись от освобожденного из плена подполковника самого вопроса, – что хотел?
– Каким образом вы нас… эвакуируете? – наконец выдавил он осипшим голосом. – До Союза далеко… даже до линии фронта… не пешком же мы туда пойдем? Если планируете захватить железнодорожный состав, то далеко мы все равно не уедем… – вопросы постепенно набирали обороты, просыпаясь на товарища оснаба, как из рога изобилия. – Да и оружия у нас нет, чтобы прорываться с боем… Гарнизон тут не очень многочисленный – все, что можно, мы уже собрали. Да и Силовиков, кроме вас, у нас и нет. А в самолет мы не влезем – нас тут… Люди волнуются. Впервые забрезжила хоть какая-то надежда! Но вы не подумайте чего – мы все готовы умереть! Как один! Но не как бессловесные скоты, которых на бойню… А с оружием в руках!
– За это не переживай, Данила Петрович! – по-отечески успокоил взволнованного подполковника Александр Дмитриевич, положив ему руку на плечо. – Есть у нас один хитрый спец по эвакуации людей из самой глубокой задницы – всех переправим. Не расстраивайся понапрасну – скоро сам все увидишь. А сейчас подожди, я тебе самого ценного человека под охрану передам… За него уж точно головой будешь отвечать!
Пока командир успокаивал переволновавшихся узников, майор Легион, рассыпавшись непроглядным туманом, скрыл тела эсэсовских Магов от чужих глаз. А когда туман развеялся – на земле не осталось даже и следа. Оперативно же он отвел всем глаза их схарчил гребаных ублюдков! Но за всеобщей суетой и в ночной темноте ни один из присутствующих даже не придал этому значения – помер Максим, да и хер с ним. Это просто я отчего-то расчувствовался, старая сентиментальная развалина!
– Хоттабыч, пора за Яковом… – напомнил мне командир, но я и без него уже знал, что делать.
– Не надо никуда бежать! – остановил я князя Головина. – Я сейчас сам… Только бы не уронить…
– Кого уронить? Куда уронить? – неожиданно засуетился командир. – Хоттабыч, ты чего творишь?
– Не шуми, Петрович, а то и вправду уроню! – произнес я, едва сдерживая свою безудержную Силу, которая клокотала во мне, старалась вырваться и разнести здесь, нахрен, все в полнейшие сопли. Но я терпел, работая с Энергией филигранно и тонко, как настоящий мастер-ювелир. И скажу без ложной скромности, мне это вполне удавалось.
Где распылается камера Якова, я знал. Побывали мы там с командиром в сопровождении напыщенного донельзя барона-Некроманта Иоахима фон Эрлингера, подвизавшегося на «полставки» еще и Мозголомом, благо сопутствующий Дар у него присутствовал, да еще и не самый слабый. Жаль, конечно, что не на благие дела он свою Силушку, Богом даденую, расходовал. Вот и поплатился, попав под мою горячую руку. Ибо нефиг над людями так бесстыдно изгаляться! И каждому воздастся по делам его! И каждому воздастся по вере его [1]! И я в этом случае отнюдь не исключение.
[1] «Воздам каждому из вас по делам вашим» – «Откровение Иоанна» 2:23; «Да будет тебе по вере твоей» – «Евангелие от Матфея» 8:13.
Так что с помощью выращенных Энергетических «отростков» я без труда выломал дверь в камеру, где нацистские Ироды содержали Яшку. Затем, подхватив его при помощи своего Дара вместе с прозекторским столом, вырванным одним незначительным усилием из бетонной стяжки, потащил его к разрушенной стене. Самым сложным в этом процессе оказалось постоянное сдерживание рвущейся на свободу Сили. Не напортачить бы! Не поломать Яшку – он ведь не бессмертный Титан, а всего лишь обычный человек. Если по чести, то не совсем обычный – перспективный Силовик и сын Вождя… Но в первую очередь – человек. Нежный и хрупкий, которого мне случайно заломать, как два пальца об асфальт!
Но я справился! Когда металлический стол с телом лейтенанта Джугашвили повис в воздухе на высоте второго этажа, командир просто охренел. Но после моего предупреждающего окрика прекратил суетиться и послушно ждал, пока я не опущу ценный груз на землю. И я все сделал в лучшем виде – комар носа не подточил!
– Принимай, Данила Петрович! – с облегчением выдохнул я, когда летающий стол воткнулся ножками в землю. – Вот за сохранность этого груза я с тебя точно по полной спрошу!
– Это он… тот… о ком я думаю? – Бледный, словно спирохета, никогда не видевшая солнца, Северский сбледнул с лица еще больше, превратившись в подобие бестелесного привидения. Я и не думал, что такое вообще возможно. Но так или иначе, его предположение оказалось верным. О том, что в «Заксенхаузене» содержать такого узника, знали практически все: и охрана, и заключенные. Однако, кроме коменданта Кайндля, профессора фон Эрлингера и его помощников, Якова никто не видел воочию. По концлагерю ходили только слухи, которые никто не собирался ни подтверждать, ни опровергать. Ходят, ну и пусть себе ходят.
– Яков Джугашвили, – командир припечатал подполковника еще крепче, словно гвозди в крышку гроба вгонял, – старший сын товарища Сталина! Понимаешь степень ответственности, Данила Петрович?
Подполковник судорожно сглотнул, нервно дернул щекой , но заставил себя выпрямиться и встать едва ли не по стойке «смирно»:
– П-понимаю, товарищ оснаб! Сам сдохну, а…
– А вот этого не нужно, подполковник! – Не дал ему закончить фразу Головин. – После всего вами пережитого – вы, сука, жить должны! Да просто обязаны! И его, – командир указал на неподвижное тело, лежащее на металлической столешнице, – передать отцу в целости и сохранности!
– С-самому?.. – Вновь судорожно сглотнул подполковник Северский.
– Да! – Резко «рубанул» князь Головин. – Самому товарищу Сталину! Лично в руки! Считай это своим боевым заданием!
– Так точно, товарищ оснаб! – отбросив всякие сомнения, проревел подполковник. – Передам! Лично в руки! Товарищу! Сталину!
– Ну вот, молодец! – По-отечески улыбнулся Александр Дмитриевич. – Так держать! Берите Якова – и в строй! Сейчас будем вас на родину эвакуировать. Правда, Хоттабыч?
– Воистину так! Готовь людей, подполковник! – И я ему весело подмигнул.
– Знать бы к чему… – тяжело вздохнул Северский. – Сложно подготовить людей к неизвестности.
– Пошли, родной, – я взял подполковника под локоть, – так и быть, проведу с вами инструктаж.
Подойдя к толпе бывших узников концлагеря, выстроенных, как и распорядился ранее командир в некое подобие походной колонны «по три», я, добавив в голосовые связки толику Силы – для усиления громкости, крикнул:
– Здорова, братишки! Как жизнь молодая?
Гудевшая ранее, как разбуженный пчелиный улей, человеческая масса изможденных оборванце замолкла, как по мановению волшебной палочки. Ближайшие ко мне ряды слегка отпрянули назад, разглядев в темноте, разгоняемой прожекторами уничтоженной охраны мою мерзкую зубастую физиономию. Однако задние ряды, которым было хуже видно, не сдали позиций, остановив, в общем-то, их ожидаемый порыв.
– А ты кто будешь, мил человек? – раздался из толпы дрожащий старческий голос. – Или не человек ты вовсе? Уж больно на рожу страшен!
– Человек я! А что на рожу страшен – так с нее воду не пить! Издержки это от применения Силы, опасной для самой жизни! – Немного слукавил я, чтобы у людей было хоть какое-то объяснение, произошедших со мной перемен. – Но вам бояться нечего! Это проклятые фашисты пусть от моей рожи в штаны навалят! – В строю раздались слабые смешки – дело пошло на лад. – Зовут меня Гасан Хоттабович, Фамилия – Абдурахманов! Полковник управления «СМЕРШ», действующего в глубоком тылу врага!
– А ты правда нас домой отправишь, Гасан Хоттабович? – выкрикнул тот же дрожащий голосок.
– Правда, ребятки! Чистая правда! Через полчаса будете дома!
– Это каким-же-то способом? – Не поверили мне.
– А сейчас сами все и увидите! – Я повернулся к строю узников спиной и уже привычно открыл Портал. Самый большой, какой только был в состоянии открыть. Яркий свет развернувшегося Пространственного Перехода на мгновение меня ослепил, но я отчетливо слышал, как он потрескивает во вновь установившейся тишине ночной Баварии. Проморгавшись, я вновь обернулся к безмолвной толпе узников, что в изумлении смотрели на переливающийся всеми цветами радуги Портал.
– Теперь слушайте меня внимательно! – крикнул я во всеуслышание. – Вот эта светящаяся хрень – Пространственный Переход. Всего лишь один шаг за границу света – и вы в тот же момент окажетесь в Москве! Слышите, ребятки? Один шаг…
Толпа узников заволновалась, забурлила, как вскипающий чайник, но подполковник Северский не дал ей превратиться в неуправляемую орду.
– Разговорчики в строю! А ну в колонну по три – становись! – Зычно скомандовал он.
И как ни странно, но его начальственный рык мигом купировал весь разброд и шатание. Уже спустя пять минут узники выстроились во вполне себе приличный строй. Не для парада, конечно, но под пиво потянет. – Шагом а-а-арш! – Последовало распоряжение «командования». – За границу света не заходить!
И колонна изможденных людей неуверенно сдвинулась с места. Я посторонился, пропуская первые ряды к развернутому Порталу. Проходя мимо, подполковник Северский выпрямил ссутуленные плечи и отдал мне честь, приложив развернутую ладонь к полосатой тюремной шапочке. Следовавшие за ним бывшие пленные бойцы Красной Армии тоже выпрямляли спины, поднимали головы и отдавали мне честь.
– Ура! Ура! Ура-а-а! – крикнул подполковник Северский, исчезая в ярком сиянии Портального Круга.
– Ура-а-а! – подхватили в колонне.
И такое воодушевление слышалась в этих надтреснутых и сорванных голосах измученных непосильными истязаниями людей, уже давно распрощавшихся с любой надеждой на благополучный исход, что я мне стало ясно – мы с командиром все сделали правильно! Не смотря ни на что – правильно!
Из проходящей мимо колонны выскочил древний дед, истощенный до состояния скелета и бросился мне на шею, невзирая на мою Кромешную Ипостась.
– Храни тебя Господь, полковник Абдурахманов! – задыхаясь и кашляя, прошептал он мне на ухо знакомым голосом. Вот, оказывается, кто кричал мне из толпы. – А то, что рожей страшен – не беда! Закончится война – найдем тебе хорошего Целителя… Спасибо за все!
Он смахнул ветхим рукавом тюремной робы выступившие слезы и вновь нырнул в текущую мимо меня вереницу узников, постепенно втягивающуюся в открытый Портал. Переход, впервые открытый в таком масштабе и на такое расстояние, пожирал целую прорву Сил. Даже мой, казалось бы, безразмерный Резерв, ощутимо просел, но я продолжал удерживать Пространственный Переход. И держал его до тех пор, пока в нем не скрылся последние узники «Заксенхаузена». Как же мне хотелось проследовать за ними и оказаться на родине, подальше от всего этого дерьма. Но время для этого еще не пришло. Но я надеюсь, что оно обязательно придет… Только хотелось бы побыстрее!
Когда потухли последние отблески портала, я с облегчением выдохнул. Нам с командиром все-таки удалось спасти от неминуемой гибели такое количество людей… Наших людей… А это – дорогого стоит! И в их числе находился тот, кого уже и не надеялся увидеть живым (но не скажу, что здоровым) Иосиф Виссарионович. И я надеюсь, что его сумеют поставить на ноги наши советские эскулапы.
– У нас получилась, Петрович! – не скрывая от Головина радостного оскала, весело прорычал я. Ну что, командир, начинаем третью часть гребаного Марлезонского Балета?
– Начинаем, – дал отмашку командир.
– И все у нас получится, – промурлыкал я себе под нос, ища взглядом моего верного «Санчо Панса» – майора Легиона.
И он не замедлил появиться передо мной, соткавшись из ночного мрака, словно почувствовал, что я его ищу.
– Вызывали, товарищ полковник! – прошелестел он «по уставу».
И это «вызывали» отчего вызвало у меня приступ безудержного смеха. Я ржал, как умалишенный и ничего не смог с этим поделать. Командир и Хозяин Кладбища стойко наблюдали за моим нервным приступом, ничего не предпринимая. Командир – потому что он уже неоднократно являлся свидетелем моего неадекватного поведения, а майор Легион – он Нежить, пусть и Высшая, наделенная неслабым интеллектом, но Нежить. Ко всему прочему, он – мой подчиненный и слуга, связанный со мною какой-то там Магической Клятвой, с которой мне только еще предстояло разобраться. Так что он рожей не вышел, чтобы мне указывать.
В общем, вволю отсмеявшись, я вытер своими когтистыми граблями выступившие из глаз слезы и облегченно выдохнул.
– Ты в норме, старичок? – наконец-то произнес князь Головин. – А то, может, пришло время лекарство принять?
– Ну, нет, командир, – мотнул я головой, – сейчас мне, наоборот, надо как следует раскочегариться, чтобы спровадить эту гребаную богадельню прямиком в ад!
– Какие будут указания на мой с-с-счет, товарищ полковник? – подал голос и майор Легион и уставился на меня своей все время «текущей» физиономией.
– Значит, так, дружище, – произнес я, – слушай внимательно и запоминай – второй раз повторять не буду. Для начала выведешь свою лихую бригаду за забор, наведешь в городке основательного шухера…
Глава 5
1943 г. Вековечный Рейх.
Берлин. Принц-Альбрехт-Штрассе, 8
Резиденция Гестапо
В доме восемь, на небольшой и относительно спокойной улице (несмотря на то, что она была расположена в самом центре Берлина) Принц-Альбрехт-Штрассе,
в здании бывшего музея по истории костюма, некогда имевшего отношение к прикладному искусству и народному творчеству, Великий Жрец, а также рейхсминистр Вековечного Рейха и «прочая-прочая-прочая» рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, словно в насмешку над культурой и искусством, разместил свое ненаглядное детище, входившее в структуру министерства внутренних дел Германской Империи – Гестапо!
И это здание Тайной государственной полиции, вольготно расположившееся в укрепленном районе под названием «Цитадель», стало со временем главной резиденцией рейхсфюрера «Черного Ордена» СС, вселяющей неудержимый страх и поистине потусторонний ужас в сердца миллионов простецов и не только. Даже законопослушные берлинцы старались обходить этот «тихий» квартал десятой дорогой.
