Сергей Пефтеев "Плевать мне на игру! Сопряжение миров"

– Что это? – разглядывая миниатюрное чудовище, спросил Нибор.

– Сам не знаю, – пожал плечами алхимик. – Само собой как-то вышло. По описанию декоративный питомец. Близко только не подходи, может цапнуть за нос.

– Отправить на аукцион, – распорядился Нибор. – Поставьте стартовую цену двадцать кристаллов.

– Черт с ним, с питомцем, – поторапливал Клиф. – Что со свитками, они готовы?

– Алхимик, ты можешь исцелить мою сестру? – уже в пятый раз спросил Райс.

– Не наседайте на него! – встал между ними Нибор. Он взглядом показал, чтобы они умолкли. – Китс – алхимик. Он варит чернила, а наносит их на пергамент начертатель. Для этого у нас есть Флора, у нее четвертый уровень филологии и каллиграфии. Так что результата придется подождать.

– Я уже здесь, – отозвался звонкий голос его заместительницы.

Глядя, как черное, усыпанное молниями платье облегает талию, Райс невольно вывалил язык. Каких усилий ему стоило отвести взгляд от пышной груди, но и там его ждал соблазн. Острый овал лица, аккуратные губы, выразительные брови и глаза. Но что действительно цепляло – это роскошные волосы, которые переходили из черных, как ночь, корней в алые, как закат, кончики.

Игнорируя поведение оборотня, который безудержно мотылял из стороны в сторону хвостом, Флора аккуратно взяла баночку чернил, золотое перо, пергамент из коры редкого дерева и села за стол. Женщина макнула кончик пера в чернила и элегантным движением кисти принялась выводить древние символы. За ее спиной столпилось множество зевак. В первых рядах, напирая, практически дыша ей в затылок, стояли трое. Слепой охотник Клиф, который априори не мог видеть буквы и другие изображения, виляющий хвостом Райс и алхимик, желающий увидеть в действии свое творение.

– Прошу оставить меня одну господа, – учтиво попросила их Флора.

– Как же так? – возмутился Китс. – Я никак не могу это пропустить.

– А что ж ты молчала, что у тебя высший уровень каллиграфии? – расспрашивал Клиф. – Сможешь мне сделать пару свитков на дальность выстрела?

– Хватит болтать, – прорычал Райс. – Рисуй давай. Не отвлекайся.

Флора бросила в сторону напирающих невежд недовольный взгляд, а вслед за ним особую молнию, которая не столько наносила урон, сколько вызывала болевой шок и заставляла цель припасть к земле. Вид трех поджаренных тел, от которых исходил дымок и пахло гарью, заставил всех остальных покинуть сектор.

Спустя четыре часа кропотливой работы Флора отложила перо и встала из-за стола. Троица тут же ожила и принялась разглядывать плоды ее трудов. На столе лежало три свитка. Письмена и переплетающиеся геометрические фигуры светились зеленым свечением, а сам пергамент пульсировал золотой дымкой.

Свиток – Источник древней жизни.

Тип – расходный материал. Качество – легендарное.

Пергамент, вобравший в себя силу древнего бога жизни Аеф. По легендам, он способен исцелить любой недуг и увечье.

Примечание – Не может вернуть мертвого к жизни. Не может быть использовано на одной и той же цели дважды.

– Забавное ограничение, учитывая, что этот свиток днем с огнем не сыщешь, – подметил Клиф.

– Поверить не могу, что имею отношение к созданию легендарного свитка, – вытер пот со лба Китс.

– Зовите Флетчера, – приказал Нибор. – Пора ему браться за работу.

– А как же моя сестра? – вопросительно взревел Райс.

– Все как обещал, – Нибор взял свиток и передал его оборотню.

Разглядывая свиток в своих руках, Райс на мгновение застыл. Он не мог поверить, что совсем скоро сестра оживет, и он сможет лично извиниться за то, что ввязал ее в это и заставил страдать.

Опомнившись, оборотень метнулся к сестре, которая безмолвно стояла посреди крупных белых цветов. Он нежно коснулся ее руки, заглянул в каменные глаза, а после затаив дыхание использовал свиток. Свиток завис в воздухе, а статую объяло яркое зеленое свечение. Через несколько секунд свечение угасло, а свиток обратился пеплом.

Райс целую минуту всматривался в каменное лицо, но ничего не происходило. Оборотень вконец отчаялся. Он упал на колени и, прижавшись к каменному платью, заскулил.

Пока оборотень пытался исцелить сестру, слепой охотник уговаривал Нибора отдать ему один из свитков.

– В чем проблема?! – возмутился Клиф. – Я сражался со стихийной гидрой, спасал твой зад от комаров и кукол. Ты обязан мне его отдать!

– Не могу, – Нибор убрал оба свитка в инвентарь.

– Как это не можешь?! Их же два! Один для ремесленника, а второй для меня.

– Дело не в том, сколько у нас свитков, а в твоей способности, – ответил Нибор. – Если ты станешь зрячим, она перестанет работать.

– Да к черту Чуткий слух, я хочу видеть закаты и рассветы! Хочу видеть, куда летит моя стрела. Хочу чувствовать себя полноценным охотником, в конце то концов! Знаешь, что?! Я не могу уйти, мы связаны душой. Да даже если бы не были связаны, я бы все равно не оставил нашу команду. Но терпеть такое отношение – то, что ты решаешь все за меня – не могу. Не стану!

– К чему ты ведешь?

– Предлагаю решать наши споры каким-то соревнованием. К примеру, стрельбой из лука по монетке. Кто-то подбросит ее в воздух, а мы с тобой выпустим в нее по одной стреле. И если монета упадет орлом – свиток достанется мне. Решкой – тебе. Все честно.

– Что ж если тебе так будет проще, – Нибор достал лук, которым ранее владел Клиф.

– Ар-р-р!!! – разнесся по пещере дикий волчий рык.

Серый оборотень в тяжелых доспехах метался из стороны в сторону и крушил все на своем пути. Ломал деревянные стены, бил когтями авантюристов, а одному вцепился зубами в ногу и принялся трепать. На помощь несчастному пришла провокация из меча Нибора.

– 48 т ОЗ.

Оборотень выплюнул ногу и стал еще больше, от чего его одежда затрещала по швам. Глаза налились кровью. Он схватился за огромный меч и напал на Нибора. Тому едва удалось поставить блок.

– Ты говорил, это поможет! – прорычал Райс. – Но она все так же неподвижна. Мертва!

Чтобы успокоить оборотня и не допустить жертв среди авантюристов, Бродяга решил снизить его здоровье до 5%. Однако использовать сильные способности и тем самым крушить укрытие ему не хотелось. Больше всего он боялся задеть каменную статую.

– Верни мне сестру! – не унимался Райс.

Меч оборотня нанес удар справа. Тут же слева. Массивная задняя лапа попыталась лягнуть Нибора в грудь, но не попала по цели. А вот способность Рассекающий удар, отбросила Бродягу назад и сократила его здоровье на тридцать восемь тысяч.

– Но ведь она жива! – кричал Клиф, но его никто не слышал.

Блокируя и парируя меч оборотня, Нибор поманил его за собой и Поступью морозного духа на несколько секунд сковал льдом. Этого времени с хватило, чтобы нанести три мощных удара.

– 29 т ОЗ.

– 28 т ОЗ.

Лед разбился прежде, чем костяная катана в третий раз нанесла урон. Райс отразил выпад и снова применил способность. Чтобы остаться невредимым, Бродяге пришлось проявить максимальную реакцию и прыть. Из-под потолка в него устремился десяток двуручных мечей. Сила, с которой они летели в цель, была столь велика, что двухметровое лезвие по рукоять уходило в землю.

Райс и Нибор устремились друг к другу для финального удара, но вовремя остановились. Между ними, размахивая огненными крыльями, пронесся синий феникс. Птица громко прокричала и, ударившись о стену, пустила во все стороны кольцо синего пламени.

– Вы что, оглохли?! – надрывая горло, кричал Клиф. – Я говорю, она жива!

Словно пробудившись от ужасного кошмара, Райс замер, а через секунду перевел взгляд на слепого охотника.

– Что ты сказал? – недоумевая, спросил он.

– Я слышу, как бьется ее сердце! – ответил Клиф. – Свиток сработал.

Осознав свою ошибку, оборотень выпустил меч из лап и бросился к сестре. Он когтями принялся срывать с нее каменную оболочку. Первым делом с особой осторожностью освободил ее лицо. Фиби глубоко вдохнула и тихо произнесла имя брата, в ответ он не смог выдавить ни слова. Лишь слезы на волчьих глазах говорили о том, как он рад ее видеть.

Освободившись из каменной тюрьмы и сделав шаг вперед, девушка хотела обнять брата, но тот упал перед ней на колени и стал молить о прощении:

– Прости меня. Я страшно виноват.

– Все хорошо, – нежным голосом сказала Фиби. – Я находилась в кромешной тьме. Там не было ничего кроме холода. Но я знала, что ты не оставишь меня в беде, и эта надежда ярким огоньком согревала мне душу. И вот ты спас меня.

Девушка опустилась на корточки и крепко обняла брата. Тот не выдержал, задрал морду кверху и завыл. Все вокруг, кто наблюдал эту сцену, и даже авантюрист, которому Райс едва не отгрыз ногу, наполнили пещеру победными возгласами и овациями. Это была безоговорочная победа.

– Ну что, пойдем на улицу стрелять в монету? – предложил Клифу Нибор.

– Нет, – помявшись, ответил слепой охотник. – Ты был прав. Чуткий слух, куда лучше, чем простые глаза. Но, в следующий раз, когда у нас возникнет спор, или ты захочешь присвоить что-то себе, мы будем стрелять по монетке.

– Договорились, – ответил, и невольно улыбнулся Бродяга.

– Как же это мило, – железными наручами утерла сопли Лия. – Семья – это так прекрасно. Если бы у Лии был выбор – все деньги мира или снова обнять родителей, она бы выбрала объятия.

– Понимаю, – похлопал ее по плечу мрачный лекарь. – Я тоже скучаю по родным. Но теперь мы твоя семья.

– Может, тоже обнимемся? – предложила Лия.

– Почему бы и нет. – Жестом руки Анрин зазывал Нибора и Клифа.

– Даже не смотрите в мою сторону, – отпрянул Клиф. – Все эти телячьи нежности не для меня.

– Да брось, – подтолкнул его Нибор. – Заодно обновим достижение Братские узы.

Положив друзьям руки на плечи, четверо авантюристов прижались друг к другу.

Получено достижение – Братские узы

Урон по тем, кого вы считаете другом, снижен на 20%

Райс обернулся к Нибору и его друзьям. Встал перед ними на колено и на волчьих лапах преподнес им свой меч.

– Словами не передать, как я вам благодарен, – произнес он. – Отныне и до последнего вдоха мой меч будет служить Стальному кулаку и ее мастеру.

– Стальной кулак – это семья, – ответил ему Нибор. – Мы всегда готовы прийти на выручку родным. Но я не откажусь, если в качестве благодарности и ты обучишь меня пути меча.

– С удовольствием, – ответил Райс.

– Но это уже завтра, а сейчас мне нужно помочь еще одному члену гильдии.

Нибор обернулся к старику, взгляд которого был полон надежды. Флетчер видел, как каменная статуя обратилась девушкой, и ожидал такого же чуда для своих рук.

Нибор сделал несколько шагов ему навстречу и безмолвно кивнул. Флетчер кивнул в ответ и протянул вперед покрытые шрамами руки. Раны давно зажили, кости срослись, но неправильно, отчего пальцы, словно ветки, торчали в разные стороны. Нибор достал и активировал свиток Источника древней жизни. Зеленый свет растекся по телу Флетчера, а через несколько секунд угас.

Повисла тишина. Все с недоумением смотрели на ремесленника. Свиток не только исцелил руки, но и омолодил его на двадцать с лишним лет. Флетчер разглядывал кисти, шевелил пальцами и не мог поверить своим глазам.

– Я не стану благодарить за исцеление, – спокойным голосом обратился к Нибору Флетчер. – Ты сам пришел в мой дом и попросил об одолжении. Кроме того, нагло выломал двери! Но я выполню свою часть уговора – восстановлю предметы, которые ты просил и стану вашим кузнецом.

– Отлично, большего мне и не надо. А теперь, – громко объявил Бродяга, – по традиции прошлого мастера, предлагаю откупорить десяток бочонков крепкого эля и отведать жареного сома, которого поймала Лия.

– Что значит поймала Лия?! – опешил Клиф. – Это я выманивал его из воды и удерживал на поверхности. Без меня у вас бы ничего не вышло.

– Конечно, никто бы не справился с ролью приманки так, как это делает Клиф, – залился смехом Анрин.

Остальные тоже не удержались и рассмеялись.

Авантюристы Стального кулака гуляли и пили до самого утра. Весело шутили, плясали, рассказывали о своих приключениях. Соревновались друг с другом в самых нелепых состязаниях. В общем, гуляли от души.

Нибор и Агата улизнули еще в начале праздника и занялись более интересными конкурсами, в которых нет ни победителей, ни проигравших.

Ремесленник Флетчер тоже не стал засиживаться и, уединившись в кузнице, принялся восстанавливать легендарные наручи и корону Вильгема Беспощадного.

Глава 3. Добыча или охотник

Материк осквернённых – Радужные земли.

Невзирая на свое название, локация Радужные земли, как и другие локации оскверненных, была пропитана запахом гнили и смерти. Кругом могилы, мрачные голые деревья и мертвецы. А небо всегда украшено серыми безжизненными тучами.

Единственным внешним отличием этой территории от других были прорастающие на могилах целыми гроздями грибы. Низкая толстая ножка и широкая радужная шляпка. Словно пролетающий над безжизненной пустошью волшебник обронил здесь волшебное зелье.

Забавным фактом было то, что при употреблении гриб временно превращал пустынные равнины в зеленые поля, мерзких монстров в пушистых зверей, а жутко скрипучие деревья в цветущие зеленые заросли. Такими грибами часто кормили людей, перед тем как подать их к столу в виде угощения.

Население уничтоженного чумой и черной магией материка делилось на два вида мертвецов. Тех, что могли мыслить и хоть к чему-то стремились, назвали осквернителями. А тех, кто утратил память и рассудок, называли пустыми. И те и другие представляли угрозу для всего живого, но пустые были в разы опаснее, ведь нападали даже на оскверненных.

Среди некогда величественных стен крепости графа Обнара поселилась гробовая тишина. Лишь изредка холодный ветер заглядывал к ней в гости, чтобы пробежаться по холодным руинам. Со стороны могло показаться, что это тихое и спокойное место, но на самом деле руины хранили в себе множество опасностей.

Те, кто жил здесь раньше, пали жертвой первого проклятия и обратились призраками. Бестелесными тварями, обреченными вечно скитаться и охранять свое место упокоения. Неважно сколько раз их убьют или изгонят, с приходом полнолуния они вновь восстанут из тени.

Как таковых предметов у призраков не было, но зато с них можно было собрать Эссенцию загробной жизни – один из самых дорогостоящих ресурсов оскверненной расы. Эта эссенция позволяла превратить простой предмет в редкий, редкий в эпический, а эпический в легендарный. Чем больше пыли, тем больше вероятность успеха такой метаморфозы. Именно из-за этого ресурса прямо сейчас в катакомбах крепости группа оскверненных в сопровождении крылатой феи противостояла обезумевшим призракам.