– Ну как, Вань? Так лучше?
Он вздохнул и пожаловался окружающим:
– Ну кто меня за язык-то тянул?
Раздались недовольные голоса, на что я сурово заметил:
– Работайте, рабы, если сделаете дневную норму, то, так и быть, устрою вам вечером праздник.
Это немного оживило студентов.
– Что за праздник, Андрей? – кокетливо поинтересовалась Жанна.
– А какой вы хотите?
Студенты ещё больше оживились и стали предлагать идеи.
– Давайте проголосуем, и я, чтобы не продолжать вас раздражать своим присутствием, займусь его устройством, – предложил я.
Победила гавайская вечеринка, так что, оставив свой наблюдательный пост, я, помахивая плёткой, пошёл к своему трейлеру. Внезапно бросившаяся из-под моих ног чёрная кошка заставила вздрогнуть от неожиданности и отшатнуться в сторону гробницы, вырубленной в скале.
– Тьфу ты, тварь, – плюнул я ей вслед, – напугала.
Я пошёл было по своим делам, но из тёмного прохода раздалось жалобное мяуканье.
– Ну нет, я туда не пойду! – я повернулся, сделал вид, что ничего не слышал, и пошёл к себе.
Не доходя буквально десяток метров до дома на колёсах, я остановился. Сам по себе я бы никогда туда не полез, но вот Маша. Любительница всяческой живности, а особенно котов, бросилась бы стремглав туда, несмотря ни на какую опасность. И хотя её рядом не было, я прямо представил себе, что будет, если найдут дохлую кошку. Червячок сомнений стал грызть меня, и я, вздохнув, повернулся, пойдя назад. Как назло, никого рядом не было: ни студентов, ни арабов, ни кого бы то ни было ещё. Палаточный лагерь за исключением пары дежурных, которые были заняты приготовлением пищи и явно не пойдут за мной ловить кошку, оказался пуст, поэтому пришлось сначала взять налобный фонарик, а затем вернуться к чёрному зеву гробницы и позвать проклятое животное.
– Кис-кис!
Где-то глубоко внутри раздался шум и явное жалобное:
– Мяу!
Кошка явно самостоятельно не могла выбраться обратно. Лезть внутрь, хоть и всё здесь было давно перекопано и осмотрено археологами, крайне не хотелось. Оглянувшись по сторонам в последней тщетной попытке найти идиота, который полезет внутрь за меня, я никого так и не нашёл и сам стал этим самым идиотом, под узким светом фонаря, аккуратно, держась за стену, спускаться вниз.
– Кис-кис! – позвал я.
– Мяу! – раздалось жалобное ещё ниже.
Чертыхаясь и матерясь на тупое животное, я, внимательно смотря под ноги и убирая с лица пыль, поднятую мной, стал спускаться вниз по наклонной лестнице. Было очень страшно в самом начале, но спустя пять минут я как-то самоуспокоился и, понимая, что сюжет из фильма «Мумия» вряд ли здесь возможен, ускорил спуск, вскоре попав в первые комнаты, изрисованные египетскими рисунками, а также картинками.
– Кис-кис!
– Мяу! – раздалось совсем уж близко.
Обрадовавшись, я шагнул вперёд, попав в гораздо большую комнату, чем первая, где стоял единственный каменный саркофаг, на котором лежала чёрная кошка.
– Да ты офигела, что ли?! – изумился я, видя, что ей ничего не угрожает, а она просто лежит и жалобно мяучит. – Зачем делала вид, что застряла?
Голова кошки повернулась в мою сторону, и ярко-зелёные глаза мерцнули в свете, испускаемом LED-фонарём.
– Дурачок, конечно же, затем, чтобы ты сюда пришёл, – мягким, бархатистым голосом ответила она на чистом русском, не раскрывая, правда, при этом рот.
Челюсть у меня отвисла, и я помотал головой, а также похлопал себя по щекам, думая, что перегрелся на солнце и оттого меня настигли галлюцинации. Открыв глаза, я впервые в жизни испугался по-настоящему. На саркофаге лежала не кошка, а небольшого роста молодая женщина с головой кошки и теми же жгучего цвета зелёными глазами. Она улыбнулась, провела рукой по соблазнительным изгибам обнажённого тела.
– Прости, незнакомец, но здесь твоя жизнь прервётся, – извиняющим тоном сказала она. Я, едва услышав это, попытался закричать или вообще дёрнуться с места, но не тут-то было, не мог пошевелить ни одной конечностью!
– Кто ты? Чего тебе надо?! – хорошо хоть, язык меня слушался. – Денег? Я богат, я дам тебе столько, сколько захочешь, только отпусти меня!
Услышав это, женщина-кошка рассмеялась, а от её смеха по всему моему телу пробежали стада крупных мурашек. Голос был крайне эротичен и в то же время наполнен силой.
– Похоже, я не ошиблась в своём выборе, – улыбнулась она, – именно такой человек, как ты, мне давно и был нужен. Я предлагаю тебе сделку, незнакомец. Ты помогаешь мне, а я, прервав твою жизнь здесь, делаю её великолепной там.
– Я не хочу умирать! – тут же попытался откреститься я. – Женщина, давайте я вам другого человека приведу, вы эти свои странные галлюцинации на нём потренируете. Кого вы хотите? Я вам любого приведу!
– Глупыш, люди не умирают, а перерождаются, – снова рассмеялась она, – к тому же я хочу именно тебя – это уже решено. Но раз ты сопротивляешься, придётся применить силу. Так что запомни, пока ты не приступишь, хотя бы в мыслях, к выполнению моей просьбы, не видать тебе успеха. Это говорю Я, богиня Бастет.
Пыль вокруг нас взметнулась и, словно подхваченная ветром, которого здесь внизу, понятное дело, не могло быть в принципе, вылетела прочь из гробницы. Тут мне стало страшно до дрожи в коленках. Я так ещё никогда не боялся, как сейчас.
– А какая просьба-то? – решил на всякий случай уточнить я с пересохшим от ужаса горлом.
– Я не хочу, чтобы жилища моих слуг были разграблены людьми, – просто сказала она, – не хочу, чтобы своими грязными, алчными руками они лазили здесь, портя всё вокруг.
Тут её голос налился снова силой и пасть оскалилась, показав немаленькие клыки.
– А как я это должен сделать?
– Ну, тут решать уже тебе, – она пожала плечами и, подняв руку с кошачьими когтями на кончиках человеческих пальцев, поманила меня к себе. Я против своей воли двинулся вперёд, понимая, как ноги сами ведут меня к саркофагу.
– Ещё раз прости, человек, но ты лучший из всех, кто мне пока попадался, – она не выглядела расстроенной, говоря это, зато каменная крышка саркофага вместе с ней наверху сама собой сдвинулась вбок, и моё тело привело меня к каменному гробу, затем самостоятельно залезая туда.
– До встречи, – мяукнула она, и глаза её ярко вспыхнули, погружая меня в беспамятство.
Глава 3
Двадцать восьмой год правления Его Величества царя Верхнего и Нижнего Египта Мааткара Хатшепсут Хенеметамон, да живёт она вечно; четырнадцатый год правления Его Величества царя Верхнего и Нижнего Египта Менкеперре Тутмоса Неферкеперу, да живёт он вечно, 10-й день первого месяца сезона шему.
– Царь очнулся! Он очнулся! – услышал я рядом радостный вопль, чуть не разорвавший мне голову, которая гудела, словно её засунули в бочку, а уже по той здорово поколотили кувалдой.
Открыв глаза, я увидел, как надо мной склонилось обеспокоенное лицо человека лет за пятьдесят, с медного цвета кожей, миндалевидными чёрными глазами, подведёнными синим, и чёрными короткими волосами.
– Бенермерут, он жив? – раздался неподалёку ещё один обеспокоенный молодой голос.
– Жив ты, сын шакала, – огрызнулся тот, кого назвали непривычным для меня именем, – куда колесницу правил? Не видел, что дорога разбита?
– Простите, господин, – жалобный голос приблизился, и я увидел над собой молодое лицо того же формата, что и первое.
– Твоё величество, ты можешь говорить? Подняться? – мужчина достал откуда-то глиняную флягу и дал мне выпить какой-то кислятины.
Выплюнув дрянь изо рта, я с трудом с помощью мужчины привстал и огляделся. Я сидел на пыльной укатанной дороге среди высоких пирамид, а рядом стояла какая-то двухколёсная повозка, в которую были запряжены два карликовых пони. Кроме двух человек, что я уже видел, нас окружало ещё человек двадцать, вооружённых щитами и копьями, по-видимому, военных, хотя одеты они были весьма свободно, лишь в набедренные повязки и сандалии, впрочем, головы были покрыты у всех тоже одинаковыми жёлтыми повязками, спускающимися до плеч.
– Где я? – удивлённо спросил я, поскольку последним, что я помнил, была женщина-кошка в той странной гробнице.
Старик схватился за рот, затем повернулся и дал затрещину молодому парню.
– Царь Хатшепсут, если узнает о случившемся, нас накажет, – тихо сказал он ему, – да и твой отец не станет нас защищать от её гнева.
– Простите, господин Бенермерут, – проныл молодой человек, потирая затылок.
– Я спросил, где я! – мой тон стал угрожающим, и обоих проняло.
– Менхеперра, – парень обратился ко мне, протягивая ладони, – мы поехали кататься на колеснице, потом колесо попало на камень, и ты упал. Не помнишь этого?
– К чёрту подробности, – рыкнул недовольно я, – в какой точке мира? И на Земле вообще?
Оба открыли рты и недоумённо переглянулись.
– Что такое Земля? – осторожно поинтересовался более пожилой.
– Бог мой, – вздохнул я, – планета наша, где мы находимся. Круглая такая.
Выпученные глаза были мне ответом. Поняв, что от них не дождусь ничего, я с трудом поднялся на ноги, оглядываясь уже нормально. Определённо, я находился на том же месте, где был сегодня, схожесть некоторых пирамид и их расположение относительно друг друга были определенными, но вот их новенький вид и, главное, качество облицовки внушали некоторое недоумение.
– Какой сейчас год? – я повернулся к двум тупым.
– Двадцать восьмой год правления его величества царя Мааткара Хатшепсут Хенеметамон, четырнадцатый год правления его величества царя Менкеперре Тутмоса Неферкеперу, – без запинки выдал молодой.
Эти имена были мне знакомы. Оба были из XVIII династии периода Нового царства, хрен знает какого года до нашей эры. По спине, несмотря на жаркую погоду, пробежал холодный пот.
– Эта тварь Бастет меня что, перекинула в Древний Египет?! – изумился я, ещё раз оглядываясь кругом. На то, чтобы это всё было не съёмочной площадкой, указывало огромное каменное плато со множеством пирамид.
– Богиня Бастет? – оба моментально насторожились.
– Низкая такая, наглая, с кошачьей головой и зелёными глазами, – кивнул я, показывая рукой примерный рост женщины-кошки, сотворившей со мной эту дичь.
Люди вокруг меня повалились на колени, все до единого.
– Сын бога видел божество? – с сияющими глазами спросил меня пожилой.
– Я не сын бога, – я помотал головой, ничего не понимая из происходящего, – я…
Тут я прикусил язык. Маша говорила неоднократно, что фараонов почти всегда обожествляли, и, если я вот так сразу буду отказываться от божественной сути, ни к чему хорошему это не приведёт. Поскольку от меня ждали ответа, я брякнул первое, что пришло в голову:
– Я и есть бог.
Глаза египтян округлились ещё больше.
– А какой? – самым смелым оказался молодой парень.
Тут уже я судорожно стал перебирать в голове те имена, которые мне говорила Маша.
«Говорить, что я Ра, наверно, будет перебором, скажу что-то менее значимое из их пантеона», – мысли быстро пролетели в голове.
– Монту, конечно, – я врал напропалую, вспоминая всё, что помнил из рассказов Маши, – сын Амона и Мут.
Я очень смутно разбирался в этом, но хотя бы убивать меня не собирались, и то ладно, поскольку все стали усиленно бить головами по дороге, явно выражая мне своё почтение.
– Ладно, едем туда, где вы живёте, люди, – я покрутил головой, – судя по тому, что меня эта тварь Бастет засунула в тело вашего царя, наверняка мне нужно теперь есть и пить, как обычный человек.
Пожилой вскочил на ноги и, постоянно кланяясь, свистнул охране. Мне подогнали колесницу, я вспомнил, как назывались эти одноосные повозки, ко мне за управление конями встал пожилой, и мы поехали в сторону виднеющегося вдали селения.
– Что за город? – спросил я, решив придерживаться своей первой идеи, прикидываться богом, поскольку объяснить своё незнание многого кругом по-другому просто не мог. Я разговаривал с ними на том языке, которого никогда не знал, а сейчас без особых усилий с моей стороны мысли облекались в слова и спокойно произносились. Правда, я заметил, что, когда для этого мозг не находил нужного слова, он заменял его на русский аналог. Так что наверняка мои первые матерные тирады звучали для них весьма непривычно.
Вскоре нам стали попадаться большие поместья с работающими на них людьми. При нашем приближении многие бросали всё и падали на колени.
– Древняя столица, Мемфис, – ответил мне взрослый мужчина, – вы приехали сюда поохотиться и развлечься, мой царь.
– Развлёкся, – проворчал я, тяжело вздохнув, что не укрылось от обоих. Они и до этого всю дорогу перешёптывались, а после моих последних слов вообще замолчали, лишь изредка обеспокоенно переглядываясь.
Первыми показались не сильно высокие, метров шесть, стены, выложенные из каменных блоков песчаника, а также резко увеличилось количество людей, едущих на повозках или идущих по своим делам, и все при виде нашего отряда также падали ниц или как минимум слезали с повозок. На воротах загудели горны, и нас бросились встречать незнакомые мне люди, одетые в разноцветные ткани по типу римского хитона.
– Царь! – кричали и кланялись они мне, но я никого не узнавал, а потому лишь махал в ответ рукой.
Люди сначала не понимали, почему я так холоден, но Бенермерут быстро им что-то сказал, и они, вытаращив глаза и открыв рты, провожали нас, стоя на месте. Меня везли по улицам весьма приличного размера города, где кругом высились дома и, не побоюсь этого слова, дворцы, настолько они были богато украшены рисунками. Людей вокруг было также много, все, разумеется, уступали дорогу и бесконечно кланялись.
Вскоре мы прибыли к огромному, окружённому стеной дворцу, и нас высыпало встречать ещё больше военных и слуг.
– Менхеперра, ты вернулся! – к носилкам подбежала девушка, которая смотрела на меня сияющими от счастья глазами.
Я вылез из повозки и спокойно прошёл мимо неё, не зная, что делать в данной ситуации, поскольку даже не представлял, кто это. Краем глаза я заметил, как на её лице, украшенном косметикой, показались слёзы, но подошедший молодой парень, который был со мной, когда я очнулся, наклонился к ней и что-то прошептал. Девушка недоверчиво на него посмотрела, затем на меня.
– Куда идти? – я остановился на пороге дворца.
– Прошу вас сюда, бог Монту, – вперёд мгновенно вырвался мужчина, меня сопровождающий, и заторопился вперед, показывая дорогу.
Наружу высыпало всё больше людей, ошеломлённо смотрящих мне вслед. Видимо, слухи быстрее молнии разлетались по дворцу. Сопровождающий довёл меня до большого зала, где были циновками во множество слоёв устланы полы, а также виднелись подушки.
– Что вы, люди, обычно здесь делаете? – повернулся я к нему. – Распорядитесь делать всё то же, что делал царь, я не собираюсь нарушать заведённый порядок.
Он вздрогнул.
– Сейчас всё будет сделано, бог Монту, – пискнул он, прикрикнув на рабов и слуг. Отличить одних от других оказалось крайне просто, на рабах не имелось практически ничего, кроме простых набедренных повязок, а слуги были одеты лучше, даже украшали себя медными, а кто-то и золотыми цацками.
Трясущимися руками шесть девушек меня раздели, обмыли тряпками, пахнущими уксусом, и затем, протерев влажными полотенцами, облачили в другую одежду, похожую на ту, что была на мне недавно, только чистую и пахнущую травами. Забрав прежнюю, они быстро ретировались из помещения. Я остался один, но правда ненадолго. Скоро стали заносить блюда с едой и расставлять их передо мной. Положив три золотые ложки, слуги тоже быстро ушли. Мне пришлось есть в одиночестве, поскольку я не представлял, что делать и как вести себя дальше. Нужно было косить и дальше под бога, поскольку действительно так легче всего объяснить своё незнание действительности. Делать вид, что просто травма головы, я не хотел, ещё примут за дурачка, и неизвестно ещё, что будет хуже.
Еда по большей части была крайне простая, хотя и солёная, с какими-то специями: хлеб, мясо птицы, виноград, лук, чеснок, даже гранат лежат на дальнем блюде. Правда, не успел я насытиться, как снаружи заиграли флейты, какие-то неизвестные мне струнные инструменты, затем раздался топот ног, и дверь в зал открылась. Вокруг стояло множество людей, а также Бенермерут, к тому же ко мне вошёл мужчина лет пятидесяти, с бритой головой и единственным оставленным длинным локоном на ней, посохом в руках, леопардовой шкурой на плечах и белой набедренной повязкой, украшенной поясом с золотыми цепочками и камнями. Остановившись около меня, он спросил:
