– Именно, – широко улыбаюсь, – а у тебя какие-то проблемы?
– В нашей компании служебные романы не приветствуются, – цедит.
– А я не работаю в вашей компании. Напомнить, как всё было, милый? – ухмыляюсь. – Тебя мне в аренду сдали за то, что в коллективе не уживаешься и вообще противный по жизни.
Босс Марата передал мне эту прелесть на перевоспитание. В коллективе от его дотошности и душности выли волками. А мне всё равно. Мне с ним детей не крестить.
– Я не виноват, что люди в большинстве своём ленивы, – рычит Маратик, – а мне нравится моя работа.
Видимо, только она.
– Отдай мне, я гляну и подпишу… – хмыкаю, не желая сейчас спорить.
Я бы поужинала в приятной компании Гаврилы, а потом уснула у него под боком. Хоть раз испытать бы, что такое быть беззащитной девочкой рядом с большим и сильным мужчиной.
– Нет, – отрезает, – некоторые пункты нужно обсудить.
– Ты душнила, в курсе? – вздыхаю, затем отхожу. – Проходи. Чай будешь?
– Буду благодарен, – сухо заявляет.
Закатываю глаза и иду на кухню. Гаврила усаживается за стол, Маратик проходит следом. Невозмутимо раскладывает бумаги.
А я чувствую на попе прожигающий взгляд. Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с тьмой в глазах Маратика. А Гаврила смотрит в окно.
– Ну так что в смете тебя не устроило? Шторы? Если что, я обожаю фабрику в Иваново, Марат. Но для кафе выбрала другие. Смирись.
– Плевать на шторы, – вздыхает наш дотошный, – я про мебель.
– С ней что не так?
– Класс эмиссии. Можно взять Е1, он будет безопасен.
– Это для детей, Марат. На их безопасности я не буду экономить. Только Е 0,5 и не больше.
– Е1 подойдет, – продолжает гундеть он, – мы оптом берем, скидка будет больше.
– У тебя купюры вместо мозгов, Марат? – рычит Гаврила. – Она сказала такой, значит, такой. Как строитель я подтверждаю, что у нас требования к безопасности мебели для детей очень высокие.
– Е1 допустима, – душнит мужчина, – это никак не повлияет на здоровье ваших маленьких посетителей.
– Наших, – невозмутимо заявляю, затем насыпаю чайные листья в заварку.
Я чувствую, как Марат взглядом прожигает во мне дыру. И не в спине, а кое-где пониже.
– Прекрати пялиться, любитель воблы, – рычит Гаврила, встает и нависает над нашим душным финансистом, – думаешь, я не вижу?
– Что ты не видишь? – Марат встает, они смотрят друг на друга.
– Как ты смотришь на мою женщину.
– А куда мне смотреть, если ее попа занимает всю кухню! – возмущается Маратик. Мои глаза ползут на лоб.
Охренел, что ли?!
– Я тебе сейчас глаза затолкаю в… – рычит Гаврила, отбрасывая стул.
– Так, хватит! – гаркаю. – Не нужно в моей квартире устраивать петушиные бои и портить мне стулья. Марат, я не пойду на то, что ты предлагаешь. В бюджет мы укладываемся, так что не надо тут копейки высчитывать. И тем более выкраивать их, ухудшая качество мебели.
– Но Люба…
– Никаких «но»! И тем более я не позволю оскорблять меня в моей же квартире. Собирай свои манатки и проваливай…
– Да, вали! – рычит Гаврила.
– И ты тоже! Оба – вон!
Глава 6
Гаврила
– Ты идиот, – рычу, когда мы вместе спускаемся по лестнице на первый этаж дома моей нимфы, – так тяжело держать язык за зубами?!
Люба сдержала слово и прогнала нас обоих. Этого кретина понятно за что. Но я-то ее честь отстаивал. Несправедливо.
Уверен, она бы предложила мне остаться на ночь. И я бы до утра погружался в ее мокрую узкую киску. А потом мы бы вместе позавтракали. Но всё, сука, испорчено. И из-за чего?! Из-за спора о классе эмиссии формальдегида?!
Пиздец!
– Я всего лишь правду говорю, – заявляет никчемный качок.
– Тогда нахера ты приперся? – выгибаю бровь. – Именно сейчас? Не звезди мне тут про сроки, я занимаюсь строительством и прекрасно знаю, что у нас есть неделя.
– Всегда лучше всё сделать заранее, – лицо Марата белеет.
– Сочиняй! – рычу. – Тебе Жанка сказала, что Люба со мной уехала, ты и подорвался. Заревновал, а?
– Ты смеешься? – выгибает бровь, но его кадык дергается, а челюсть сжимается.
Ревнует. Марат запал на Любочку. Но она моя!
Мы с ним знакомы довольно давно. Он работает на моего друга Стасика. Судя по многочисленным жалобам, достал даже своего босса. И весь офис в придачу.
– Тогда я повторяю вопрос: почему ты приперся? – хватаю мудака за грудки и прижимаю к стене.
– Отпусти! – рычит, с силой отталкивает меня. – В любом случае, тебя это не касается.
– А у тебя, смотрю, мускулы есть? Тогда почему ты оскорбляешь красивую женщину? Когда должен защищать?
– Она только для тебя красивая, – фыркает, – я ничего никому не должен.
– Яйца в глотку затолкаю! – реву. – Не смей больше никогда так говорить про Любашу. Ты лишь счетовод. Не тебе рассуждать о классах эмиссии формальдегида и женской красоте. Иди воблу жри свою!
– Я не люблю воблу, – блеет, когда мы всё-таки выходим из подъезда.
– Судя по твоим пристрастиям, очень любишь. Пёс, бросающийся на кости.
– Девушка должна следить за собой, – гундосит, – лишний вес – это нездоровая тенденция. Люба бы вместо того, чтобы обижаться, послушалась. Я бы посоветовал ей режим питания и хорошего тренера.
Еле держусь, чтобы рожей его асфальт не разукрасить. Только вот Марат сильный, паразит. Я его недооценил. Если запахнет жареным, он может удивить.
Хотя где-то в глубине души я хочу вывести его на настоящие эмоции. Этот кусок льда кажется мне подозрительным.
Почему-то он скрывает свою симпатию к Любаше. Обижает ее. Только потому, что она в какие-то его личные стандарты не вписывается? Как же бесит!
– Из-за тебя меня тоже выгнали, – фыркаю, – а мог бы сейчас наслаждаться прекрасным телом красивой женщины.
– А не нужно чуть что лезть сразу с кулаками.
– Нечего шляться по чужим женщинам ночами, мудила, – рычу, мы подходим к моей машине, – ты на автобусе, что ли?
– Тут пешком недалеко. Я узнал, что Люба живет в получасе ходьбы, и решил прогуляться, – сует руки в карманы и пожимает плечами.
Сплевываю, затем достаю сигарету.
– В общем, ты меня понял, счетовод. Еще раз хоть взгляд кривой на Любу бросишь – убью. Усвой это раз и навсегда.
Сажусь в тачку. Достаю мобильный. Решаюсь позвонить Любе и извиниться, но вдруг на экране высвечивается: Стася.
– Привет, дочурка, – улыбаюсь, – как твоё ничего?
– Пап, – строго говорит она, – ты ничего не забыл?
Судорожно перебираю в голове все даты, годовщины, праздники. Её мать в своё время плешь мне проела, что я слишком много работаю и забываю, что пять лет и два месяц назад мы в первый раз пошли в кино.
Кстати, Любочку нужно сводить будет. На последний ряд. И как следует потискать. Она такая мягкая, сладкая… блядь, у меня стояк.
– ПАПА! – голос дочки охлаждает разбушевавшиеся фантазии.
– Ну что, милая?
– Ты забыл, да? – губы дует.
– О чем? – сдаюсь.
– Мы сегодня с тобой должны были поужинать в той кафешке, ну, помнишь?
– Ааа, да! – вспоминаю и сильно стыжусь, что забыл. – Что-то на узкоглазом…
– Это японский ресторан, пап.
– Хорошо, милая. Переоденусь и приеду.
– Мама будет рада тебя видеть, – смеется дочурка, а я громко стону.
С Ольгой мы развелись пять лет назад, когда Стасе было тринадцать. Громко, со скандалами и обвинениями. Тогда я приобрел пару седых прядей…
Разворачиваюсь и гоню домой. По дороге пишу своей нимфе сообщение.
Прости, моя сладкая. Увидимся завтра в кафе. И не забудь, что должна мне свидание…
Люба читает, но не отвечает. Усмехаюсь. Гордая она у меня. Но я влюбился в эту женщину с первого взгляда. Никогда не любил худых или «модных» женщин с надутыми губами и ресницами-веерами. У которых между ног можно полку привинтить…
Мне по душе сладкие булочки с красивой натуральной грудью и круглой попкой.
Я сам большой, и такие красотки, как Любочка, гармонично со мной смотрятся. Но Люба – это полный отвал башки.
Характер с перчинкой. Умная, бойкая. Однако в постели нежная и податливая. А какая у нее тугая киска…
Три месяца, как Стас подрядил меня помогать ей с расширением кафе. Но нимфа от меня бегала как ошпаренная и постоянно ругалась. Сегодня во мне что-то вспыхнуло, я надавил и пошел ва-банк.
В итоге наслаждался ее шикарным телом и жаркими стонами. Значит, Любу нужно завоевывать активными действиями.
Я бы с радостью повторил наш секс-марафон, но появился этот Марат.
Рычу себе под нос.
Я вижу его взгляд. Он хочет мою Любочку. Но обижает ее. Почему? Что у него за пиздец в башке? Нужно оградить мою нимфу от этого странного типа. Я чувствую угрозу.
Ревную…
Почему-то мне кажется, что Любу задевает поведение этого качка. Словно он ей не безразличен. Трясу головой, смахивая эту гадкую мысль.
Она не может влюбиться в него, это просто невозможно…
Глава 7
Люба
– Это всё ты виновата! – выговариваю Жанке по телефону. – Весь романтик мне испортила!
– Да что я-то? – обалдевает рыжая. – Кто же знал, что он к тебе сорвется. Слушай, Люб…
– Что?
– А Марат не влюблен в тебя, часом? Уж больно резво прискакал, когда узнал, что ты с Гаврилой уехала.
– А ты ему зачем сказала-то? – вздыхаю. – Очень сомневаюсь, Жан.
