– С той стороны тропа междумирья, – произнес Вяземский. – Сейчас я погружу вас в сон, иначе беда выйти может. Отнесу на ту сторону, затем вернусь за вещами. Рассказывать, как и что некогда, так что присаживайтесь прямо на пол, чтобы не упасть.
Раиса, которая удивленно хлопала глазами, глядя на то, что он проделал с зеркалом, кивнула и выполнила его просьбу. Пара секунд, и вот она уже спит, уронив голову на грудь. Вяземский создал руну силы и, легко взяв женщину на руки, перешагнул границу миров. На него тут же навалились. Ментальная атака была не такой сильной, как в прошлые разы. Он опустил женщину на слегка светящуюся серебристую дорожку и быстро создал руну защиты. Как только воздействие сошло на нет, он поднял свою ношу и направился в сторону светящегося с той стороны зеркала. Минута, и вот он на той стороне. Еще минута ушла, чтобы сгонять за сумкой и чемоданом. Нейтрализовав руну сна и дождавшись, когда Раиса проморгается и прекратит вертеть головой, пытаясь понять, куда она попала, Радим указал на дверь.
– Там есть люди, такие же, как вы. Расскажете им свою историю или соврете, мне все равно. Только прошу вас сразу сообщить им, что вы изгнаны ходоком по прозвищу Дикий. Ах да, совсем забыл, простите, но мне нужно это сделать, будет больно.
Радим создал руну огня и придал ей форму пятирублевой монеты, на которой была изображена буква «И». Он вздохнул и приложил ее к правой щеке Раисы, та закричала и отпрянула, но это уже ничего не меняло, клеймо изгнанника останется с ней навсегда.
– Что это? – утирая хлынувшие слезы, спросила женщина.
– Это знак для таких, как я, и тех, кто может ходить между мирами, отметка изгнанника. Теперь вас никто не проведет через междумирье, оно не пропустит. До свидания, Раиса. Если вы останетесь в этом анклаве, то мы обязательно увидимся, я иногда сюда захожу. Все, идите. Главного тут зовут Старпомом, он расскажет, как вам жить дальше.
И, махнув на прощание рукой, Радим шагнул в зеркало. Обернувшись, он увидел, как внутрь вбежали Старпом и Иван, и замерли, уставившись на плачущую женщину, сидящую в обнимку с дорожной сумкой.
– Удачи тебе, Раиса, – шепнул себе под нос Вяземский и направился в обратный путь по дороге из серебристого камня.
Ну, что сказать? Он справился с первым в своей жизни самостоятельным расследованием, и справился хорошо.
Выйдя из полутемного подъезда, Радим прикурил, на душе стало как-то спокойно, он все сделал правильно.
Ольга выбралась из машины и направилась к нему.
– Ты уверен, что поступил верно? – доставая электронную сигарету, спросила она.
– Я – вольный зеркальщик, и принимаю решение тоже сам. Это моя ответственность. Я ничего не нарушил. – Он посмотрел на часы, время подбиралось к четырем. – Сама решишь, что рассказать генералу Гладких. Но вот отчет в Москву полный, – он протянул ей диктофон, – тут есть все, что требуется.
Ольга кивнула и забрала самописец.
– Все сделаю. Приедешь вечером?
– А ты ужином накормишь? – улыбаясь, спросил Вяземский.
– Будет тебе ужин, – рассмеялась Бушуева. – Котлетки с макарошками сойдут?
– Конечно.
И Вяземский, подхватив ее под руку, повел к машине. Погода портилась, зарядил снег, такой густой, что и на двадцать метров ничего не видно. Город медленно погружался в девятибалльные пробки. А ведь Раиса сказала, что тогда, семь лет назад, тоже был снегопад. Как символично.
Пока ехали до управления, Ольга прослушала запись.
– И как я это все объясню генералу?
– Как хочешь. На самом деле я бы выложил историю и сказал, что фигурантка, то есть Раиса Пичугина, подалась в бега. Сюда она больше никогда не вернется, так что можно ловить ее до посинения. Думаю, он спустит дело на тормозах, две ненасильственные смерти, пусть один из погибших и мэр. Зачем ему висяк и розыск бабы, которой по сути нечего предъявить? Так что думаю, дело закрыто. В Москву тебе нужно будет отписать правду.
– Пожалуй, это самый разумный выход, – согласилась Бушуева. – Знаешь, а мне ее жалко, несчастная женщина. Только вот зря она семейство Азарова извела, они-то ни при чем были.
– Тут действует принцип – око за око, три жизни, плюс жизнь убийцы, счет оплачен и закрыт. Видела бы ты, как она просветлела лицом, когда я сказал, что мэр мертв. – Радим кое-как прижался к обочине напротив управления. – Оль, у меня к тебе есть один вопрос, какие планы на новый год? Осталась всего пара недель.
– Пока никаких, но, я так полагаю, ты хочешь что-то предложить?
– Да, друзья сняли домик в одном гостевом комплексе на пару дней. Зимний лес, чистый снег, шашлыки, банька. Что скажешь?
– Звучит, как приглашение в сказку, – улыбнулась Бушуева. – Что от меня требуется?
– Пока только согласие. Встреча по поводу организации назначена на четверг в одном из кафе, заодно со всеми и познакомишься.
– Тогда я согласная, – целуя его в губы и выскакивая из машины, заявила Ольга и, подмигнув, побежала под снегопадом к крыльцу управления.
Радим же, проводив взглядом ее скрывающуюся в снегопаде фигурку, поехал дальше, дел на сегодня не осталось. Вяземский решил заскочить в банк, приток финансов за последнее время был довольно приличным, и требовалось пустить их в дело, открыть еще один счет, чтобы проценты капали. Так что Ленд Ровер, пробиваясь сквозь снежный занавес, повез его в сторону одного из банков.
Ольга в коротеньком домашнем халатике, накинутым на голое тело, с бокалом красного забралась к нему на колени и, положив голову на плечо, принялась рассказывать, чем закончилось их расследование.
– В общем, генералу Гладких я рассказала все как было, и запись проиграла. Посидел он, помолчал и махнул рукой, мол, дело закрыто. Больше эта Раиса угрозы не представляет, а значит, и говорить не о чем. Мэр все равно мертв, как и его дочка, так что закопают их послезавтра рядом с женой и второй сестрой. Не сказать, что он был доволен, но задачка по-другому не решалась, так что тебе объявлена устная благодарность, как, впрочем, и мне. Отчет в Москву я тоже направила, час убила, ответа пока оттуда нет.
Радим повернул голову и поцеловал Ольгу в лоб.
– Мы справились, – шепнул он ей на ухо. – Все закончилось неплохо, и самое главное, это не привело к трагедии, которая могла случиться, если бы черная душа Азарова развернулась. Вот тогда бы мы поимели проблем. Раиса сама не понимала сути этого проклятия.
– Да уж, жуть, – согласилась Ольга. – Когда слушала твои объяснения, меня аж потрясывало. А что за немертвые бездушные?
– Ну, самое близкое определение – зомби, – немного подумав, ответил Вяземский. – Но, в отличие от всяческих ужастиков, они не заражают других. Опасны – да, особенно свежие, быстрые, сильные, плохо убиваемые, тут как раз все по канону. «Саня, шмаляй в жбан». С толпой вообще плохо. Потом, правда, слабеют, но бед бы натворили. Вырвись они на улицу, погибших тьма была бы. Причем самая большая их опасность – это то, что они впитывают при убийстве кусок души, часть себе на жизнь оставляют, часть хозяину передают. Казнь этим проклятием действительно мощный аргумент, но, как ты слышала на записи, объект изолируют так, чтобы черная душа не получила доступ к людям. Так что, повторюсь, мы легко отделались.
– Повезло, что у нас в городе появился свой зеркальщик, а то ведь, пока до Москвы докричишься. Ладно, хватит о работе, давай ты мне расскажешь о своих друзьях, я должна знать, с кем буду встречать новый год.
– Хорошие у меня друзья, тебе понравятся, – улыбнулся Вяземский, а сам подумал, что Ольга постарше будет, хотя в этом возрасте разница в семь лет уже не играет такой роли. Это между семнадцатилетним и десятилеткой пропасть, а между двадцатью пятью и тридцатью двумя ее почти не видно.
И оказался прав, подполковник Бушуева прекрасно вписалась в коллектив. Только об одном она просила Радима молчать, о том, где она служит. Поскольку Вяземский не собирался светить и свои корочки, то, в принципе, это было выполнимо. А вот к чему он не был готов, так это к тому, что друзья будут задавать вопросы, и любопытство их было вполне обосновано. Он сорвался летом в Москву на какую-то учебу, полгода не показывался в родном городе, и тут возвращается, но каким-то другим. Все отметили, что он изменился, стал куда как уверенней.
Радим переглянулся с Ольгой, словно спрашивая у нее совета, но та лишь незаметно для остальных развела руками.
– Ребят, – сбросив маску веселья, произнес Вяземский, – врать не хочется, правду рассказать не могу. Оставим ваши вопросы о лете, где я был и что делал, не в обиду, но это не моя тайна. Ничего противозаконного я не делал, за мной никто не охотится.
Друзья переглянулись и, поняв, что больше он все равно не скажет, сменили тему. Целью встречи было обсуждение нового года, на него и переключились, кто к кому отправит детей, кто что готовит, кто закупает продукты. На Радима, как всегда, повесили мясо – и курицу, и шашлык, и стейки. Девушки быстро скооперировались и решили в выходные посетить пару гипермаркетов и рынков, купить все необходимое. Причем они без какого-либо сопротивления приняли в свой круг Ольгу. Поняли, что она Радиму нравится, и, несмотря на то, что она старше их на семь лет, они довольно быстро нашли общий язык. Этого Вяземский больше всего боялся, поскольку друзьями он дорожил, и выбирать между ними и женщиной, которая ему нравится, не хотелось, но пришлось бы. А пока вроде общаются, значит, и выбор не требуется.
Взрыв с улицы резанул по ушам, все еще крутили головами, не понимая, что и откуда, а Радим уже был на ногах.
– Будь осторожен, – попросила Ольга, ухватив его за руку.
Радим кивнул и рванул в сторону выхода. Причиной переполоха был он сам, вернее его Ленд Ровер, который сейчас горел ярким пламенем.
– Никто не охотится? – с сарказмом поинтересовался Стас.
– Нелепое стечение обстоятельств, – развел руками Вяземский, и тут он вспомнил стычку с Борцом. – Ну что ж, Борис Георгиевич, жди в гости, и если это ты, у тебя будет крайне неприятная ночь.
– Дикий, что происходит? – спросил Серега. – Скажи нам, мы твои друзья, мы поможем.
Вяземский только руками развел.
– Сейчас немного тайна приоткроется, – обреченно вздохнул он, глядя, как к ресторану подъезжает первый экипаж группы быстрого реагирования.
Трое ментов тут же выставили оцепление, хорошо, машина стояла в стороне от остальных, и больше ничей транспорт не пострадал. Зевак на такое зрелище собралось прилично. Тут и посетители ресторана, и народ из ближайшего торгового центра, и жители пятиэтажки, что через дорогу. Радим вглядывался в лица. Тот, кто устроил большой бадабум, в толпе любопытных, он точно здесь, наблюдает, возможно, снимает отчет. Если, конечно, Вяземский не ошибся с оценкой ситуации, и не просто рванул бензобак, но в это он не верил.
Вот с мигалками появилась пожарная машина, засуетились огнеборцы, раскатали рукав и быстренько все затушили. К этому моменту действующих лиц прибавилось, подъехали еще несколько автомобилей. Кого тут только не было – и СК, и менты, а вот это ребята из конторы, взрывотехники ФСБ.
Тонкие теплые женские пальчики коснулись руки Радима и, тихонько подбадривая, сжались.
Радим повернул голову и улыбнулся. И тут он увидел крепкого мужика, который снимал не суету вокруг машины, а непосредственно его. На память Радим не жаловался, он не ошибся, в тот вечер этот кадр был с Борцом. Сделав вид, что ничего не заметил, он направился к мужикам, торчащим возле машин, явно следаки.
– Чего надо? – заградил ему дорогу сержант из оцепления. – Сейчас дадут команду, и начнем опрос свидетелей, если что видел, не уходи.
Дикий вздохнул и вытащил корочки, развернул перед лицом сержанта.
– Лейтенант Федеральной службы безопасности Вяземский, и это мою машину взорвали.
Сержант вскинул руку к фуражке и поднял ленту, пропуская Радима. На ходу Дикий обернулся и виновато развел руками, глядя на ошарашенных друзей. Сказать, что Артем, Стас и Серега были в шоке, ничего не сказать. Да и что тут скажешь? Они стояли метрах в пяти и все отлично слышали, и сейчас пребывали в шоке, не зная, что и думать. Ох, и вопросов будет. Но Вяземский теперь их не боялся, его друзья – ребята умные, и словосочетание «государева тайна» поумерит их любопытство. Оно, конечно, не исчезнет, но мужики они правильные, и все поймут верно. Что-то не везет Радиму с ресторанами, тогда в Москве с Владой налетел, пришлось открыться, теперь вот тут. Ну что мешало взорвать его колесницу в другой день?
– Вы что тут делаете? – поинтересовался мужик в обычной легкой дубленке с папкой в руке. – Кто вас пустил за оцепление?
– Лейтенант Вяземский, ФСБ, – снова представился Радим, – это мою машину взорвали.
– Рад знакомству, – тут же сменил гнев на милость следак, – капитан Денисов. Есть соображения, кому это было нужно?
– Нет, лейтенант, – соврал Дикий, – я никому дорогу не переходил.
Не нужно ему было, чтобы всплыла та стычка с Борцом, он его сегодня ночью навестит. Этот урод ему тачку должен, а потом он исчезнет в тумане междумирья, прощать падлу, которая приказала сжечь его Ленд Ровер, Радим не собирался. Да и город только спасибо скажет.
Глава 4
– Пора, – произнес Радим вслух и перешагнул границу зеркала, чтобы через мгновение выйти в коттедже Борца.
Тот жил за городом в элитном поселке, приличная территория, двухэтажный особняк за глухим высоким забором, домик, в котором проживала прислуга, и пара частных охранников, которые не имели никакого отношения к его делам, их задача – сторожить дом. Вот только Радиму и его способностям они ничего не могли противопоставить. Как можно охранять периметр от того, кто приходит в самый центр базы, и ему нужно только зеркало?
На месте взрыва пришлось задержаться. Единственное, что Радим сделал, это отбил сообщение Стасу с просьбой отправить Ольгу домой. Она все поняла правильно, и светить свое звание и лезть в расследование не стала. Местных следаков очень быстро отодвинули комитетчики, ведь взорвать пытались одного из них. Они терзали его вопросами примерно с час, и остались в полном недоумении, поскольку они так и не поняли, у кого был зуб на тихого лейтенанта, который никаких дел не вел, за исключением расследования смерти мэра и его дочери, но там не было никакого криминала, несчастный случай. Так что домой Вяземский попал только спустя два часа. Сегодня он не поехал к Ольге, только позвонил, сказал, что все нормально, и останется у себя.
– Все понимаю, – после паузы ответила Бушуева, – ты в своем праве, только проблем нам не создай. Ты уверен, что это Борец?
– Процентов на девяносто, срисовал я его человечка, который с ним в «Небе» был. Он в толпе любопытных стоял, сначала машину горящую снимал, потом меня. Он точно знал, кому она принадлежит. И не волнуйся, следов не будет.
– Хорошо, – прокомментировала последнюю фразу Ольга, – я ничего не слышала.
– Вот и умница, – улыбнулся Радим, который попутно наблюдал за ней через зеркало, как она сидит на диване с чашкой чая. – Все, целую, мне пора поискать моего глупого друга, у которого мозгов не хватило выяснить, против кого попер, ведь, знай он, что я из конторы, никогда бы не сунулся.
– Я вижу в этом плюс, – заметила Ольга, поставила чашку на стол и, покидая зону видимости зеркала, направилась в сторону утепленной лоджии, видимо, решила покурить. – Это значит, у этого бандюгана нет источников в ФСБ. Ты – человек, конечно, не засвеченный, в управлении тебя ни разу не видели, но корочки ты свои уже несколько раз предъявлял.
– Пожалуй, ты права. Все, милая, мне пора, тебе скоро спать, а мне еще эту гниду искать. Машинку жалко, но ничего, деньги есть, раздобуду себе что-нибудь новое, правда, такую хрен найду.
– Будь острожен, – попросила Ольга.
– Есть, быть осторожным, товщ подполковник, – шутливо гаркнул в трубку Радим и оборвал разговор.
На то, чтобы найти Борца, много времени не понадобилось, за час управился. Правда, потом пришлось долго ждать, пока тот наиграется с длинноногой, слегка потасканной блондинкой, видимо, настроение у этого урода было хорошее, праздновал он что-то с водкой и икрой.
От нечего делать Радим проскакал по всем зеркалам коттеджа. Да уж, точек выхода у него имелось просто запредельное количество. Знай Борец, что к нему через них могут нагрянуть гости, не был бы так беспечен. У него даже в гараже имелось зеркало, и автопарк приличный – Гелик, новенькая Ауди А5 и шикарная годовалая Тойота. Да, неплохо было бы наложить лапу на что-нибудь из этого, особенно двухдверная Ауди приглянулась. По проселку, конечно, не пройдет, для асфальта машинка, но какая лялька.
Наконец, Борец угомонился и, храпя на весь второй этаж, завалился спать. Блондинка какое-то время ворочалась, пыталась уснуть, потом села и, одевшись, убралась в соседнюю комнату. Убедившись, что она не собирается возвращаться, Вяземский открыл проход и перешел прямо в спальню авторитета.
Пока тот с бабой развлекался, у Радима было время составить план. В принципе, он мудрить и не собирался. Матильда, когда он к ней явился, предлагала заплатить за свою жизнь, тогда это было невозможно, он бы не взял ее деньги, а вот сейчас – почему бы и нет? Зря он, что ли, пока ждал, раздобыл себе жуткую силиконовую маску демона? Кошмарить урода надо было по полной.
Заблокировав руной звук, Радим в сокрытии подошел к кровати и, склонившись к уху бандита, шипящим, как ему казалось, потусторонним, голосом произнес:
– Борец, я пришел за твоей душой.
Вышло здорово. Но Дикий не учел всех факторов этого вечера, скотина нажралась, и теперь, чтобы разбудить, его требовалось из ведра окатить.
С этим как раз проблем не было, хоть и затратная руна сокрытия, но резерв у Радима почти полный, так что, пока тот будет глаза тереть, он снова в неосязаемость уйдет.
Все вышло, как и планировалось, хлесткая пощечина заставила Борца проснуться. Тот вскочил, потирая горящую бульдожью щеку. Но в комнате к этому моменту было пусто. С полминуты авторитет таращился в темноту и даже пару раз спросил, кто здесь, но ответа не получил. Насладившись его растерянностью, Радим приблизил губы к его уху и повторил фразу про душу.
Борец подскочил на кровати и даже ударил в сторону, откуда раздался звук, но ни в кого, естественно, не попал.
– Ты тронул не того, – продолжал шептать Вяземский шипящим потусторонним голосом. – И он послал за тобой меня. Ты, жалкий человечишка, заплатишь за все.
– Кто ты? – схватившись за массивный кичовый золотой крест, висящий на волосатой груди, с отчетливым страхом спросил Борец.
– Демон, – незамедлительно ответил Дикий. – Меня зовут Ваал. Сомневаюсь, что ты, ничтожество, слышал про меня.
– Изыди, – заорал Борец, срывая рывком крест и, сжав его в кулаке, нанес удар в сторону говорившего.
На что Вяземский расхохотался, как ему казалось, демоническим смехом.
– Червь, твоя душа черна, ее ждут муки, твой бог отвернулся от тебя уже давно, и его символ может повредить мне, только если человек действительно верует, а ты не такой. Ты – лицемер, я вижу тебя насквозь. Ты убивал и пытал людей, ты грабил и насиловал. Нет, он не поможет тебе.
– Пощади, – задыхаясь, захрипел Горлов, – я все сделаю.
– Сделаешь, – согласился Вяземский. – Тот, кто отправил меня за тобой, сказал, что у тебя будет шанс.
– Что я должен сделать? – дрожащим голосом, в котором появилась надежда, спросил зашуганный бандит.
– Завтра ты явишься в полицию и сдашь всех, включая себя. Пой громко, не ври, и ни слова обо мне и моем хозяине, я буду приглядывать за тобой.
– Да, да, я все сделаю.
– Еще ты возместишь ущерб. Переведешь все свои деньги в фонд ветеранов войны «Честь», и, конечно, возместишь уничтоженное. Ты все понял? Причем возмещать можешь начать прямо сейчас.
– Да, да, конечно, – бандит вскочил с кровати и на полусогнутых бросился к стене, где за огромным телевизором и фальшь панелью скрывался сейф. – Все забирай, – вводя код, бормотал Борец себе под нос, – я все отдам, только пощади.
– Сделаешь, как я сказал, пощажу, таково условие хозяина.
Радим снял сокрытие, возникнув у бандита за спиной, и шибанул того параличом. Тот опрокинулся на спину и уставился в потолок, только глаза бегали по сторонам. Жуткая, светящаяся маска, одолженная в магазине, прекрасно скрывала личность. Сотворив руну огня и заставив ее принять символ ада, Радим поднес ее к груди.
