Я выхожу в залу и в полутьме крадусь в сторону стеклянной стены. По пути беру бокал шампанского, хотя и не пью. Не знаю пока, что буду с ним делать, но мне хочется хоть немного отстраниться от всего этого. На такое, как Настя, я, конечно, не пойду, но пару глотков слабого алкоголя, пожалуй, позволю.
Действительно нахожу выход на балкон. Он тут только начинается, а уходит вдоль бетонной стены. Заворачивает за угол здания.
Отлично, меня не будет видно через стекло.
Вот бы потеряться тут до конца вечера хотя бы.
На улице сегодня удивительно тепло, но не настолько, чтобы щеголять с оголёнными плечами. Но мне всё равно сейчас на холод. Я лучше промёрзну насквозь, чем вернусь туда в залу под эти липкие похотливые взгляды.
Останавливаюсь и упираюсь рукой в стеклянные перила.
Интересно, насколько они надёжны?
Делаю глоток шампанского и прикрываю глаза. Замираю, ощущая, как по обнажённой коже скользит холодный воздух.
Странно, но я даже не дрожу. Словно окаменела.
Вздрагиваю лишь тогда, когда сзади мне на бёдра ложатся мужские ладони.
Глава 11
Как я могла не услышать, как Обласов оказался рядом?
А это точно он, я узнаю его по запаху его парфюма.
Никуда не деться от него. Я в западне. В капкане. Поэтому замираю – не шевелюсь, едва дышу, ощущая, как жар поднимается по шее и охватывает лицо.
Обласов скользит ладонями по моим бёдрам вверх, притормаживает чуть выше ягодиц, а потом прижимается пахом к моим ягодицам.
Крепче сжимаю пальцы на стеклянных перилах, ощущая его твёрдую эрекцию через одежду.
Неужели он хочет взять меня прямо здесь, на балконе?
Сглатываю от этой ужасной мысли. Голова кружится, когда смотрю с высоты балкона, пытаясь абстрагироваться мысленно от происходящего.
Но это сложно. Тело, словно нерв оголённый. Внутри всё съёживается и переворачивается, когда мужские руки снова проводят по моим бёдрам, но на этот раз сгребая платье.
Дышать перестаю. Застываю. Каждая мышца в камень превращается, когда его ладони оказываются на моей обнажённой коже под платьем.
Он трогает меня так по-хозяйски, словно я принадлежу ему.
А ведь я и принадлежу. Он так решил. Так ведь и сказал, что я вещь, и он меня купил. Дорого заплатил. И теперь считает, что вправе пользоваться так, как ему заблагорассудится.
Сжимаю зубы, продолжая тупо смотреть вдаль, выбрав одну неподвижную точку в ночной картине города, когда Обласов оглаживает мои ягодицы, а потом его пальцы оказываются под резинкой моих трусиков.
Хочется закричать, оттолкнуть его и сбежать, но вместо этого я стою, словно в столп соляной обратилась. Знаю ведь, что не даст уйти. Что догонит и сделает то, что захочет. Ещё и накажет – предупреждал ведь.
Непроизвольно всхлипываю, когда мужские пальцы достигают моей промежности. Сначала прикасаются лишь поверхностно, осторожно, а потом раздвигают складки кожи и протискиваются между ними.
Его пальцы скользят мягко, без нажима. Там очень влажно.
Почему я такая влажная?
Мои пальцы, которыми я впилась в перила балкона, белеют от напряжения, но я не произношу ни звука. Только чувствую, что мне нужно больше воздуха – дыхание углубляется. Во рту становится сухо, когда Обласов цепляет очень чувствительную точку.
Мне хочется расплакаться от того, как моё тело реагирует на его прикосновения. Оно словно отдельно от меня живёт.
Прилив крови к половым губам усиливается, вызывая лёгкую боль. Влаги становится ещё больше. Самое ужасное, что я не могу контролировать эту реакцию. Совершенно никак.
А потом его пальцы ныряют внутрь. Растягивают до ощутимого дискомфорта, вынуждая резко выдохнуть.
– Действительно девственница, – словно из-под воды слышу удивлённый негромкий голос Обласова.
Он убирает руки и приглаживает моё платье.
– Знаешь, Милана, – он всё ещё слишком близко ко мне. Убирает прядь моих волос за плечо и говорит близко, у самого уха. – Это удивляет меня. Ты удивляешь. Я привык видеть перед собой на коленях каждый год новую шлюху в короне, послушно открывающую рот, чтобы взять глубже. И счётчик во взгляде… Каждая знает себе цену. Каждая готова сполна её отработать. Но ты… что не так с тобой?
Вот что теперь называется «не так».
Если не готова обслуживать за деньги, значит, что-то не так…
– Мне жаль, что вам попадались только такие девушки, – отвечаю, продолжая смотреть в ночь. По плечам начинает ползти озноб.
Что тебе они могли предложить только секс за деньги, ведь большего ты попросту недостоин.
Но последнее я проглатываю, конечно же.
– Любопытно… – ведёт пальцем по моему плечу от шеи и до локтя, а я изо всех сил борюсь с желанием сбросить его руку, и лишь спустя секунду понимаю, что он оставляет след – мою влагу, собранную на пальцы. – Красивые шлюхи идут на конкурс, чтобы подать себя на блюдечке, продать подороже. Они готовы на всё, на любые извращения ради Бали, брюликов и брендовых тряпок. Подставят любое отверстие и умоются спермой. А что там в таком случае забыла ты, Милана?
Этот вопрос мне уже задавали.
И сама я не раз с горечью спрашивала себя об этом.
– Я уже говорила, – сглатываю. – Подруга попросила заменить её.
Какое-то время Обласов молчит. Эта тишина давит ещё сильнее, чем его голос.
– Я мог бы сломать тебя прямо сейчас, – ещё немного, и его голос мог бы показаться скучающим, но это далеко не так. – Но знаешь… мне вдруг стало интересно посмотреть, как ты сама придёшь к тому, что тоже имеешь цену. Это будет занимательно.
– Ожидание вас утомит.
– Я весьма терпелив, Милана. Из тех, кто предпочитает расслабиться и ждать. Всё равно всё приходит само. И ты придёшь, уверяю тебя.
Он отступает от меня на шаг, а я вдруг остро ощущаю, насколько мне холодно. Конец апреля даже на юге – не лучшее время быть на улице с обнажёнными плечами.
– Вызову тебе такси, Милана.
Обласов разворачивается и уходит, а я бы и выдохнула, но понимаю, что причин расслабляться совершенно нет. Даже наоборот – игра становится ещё опаснее.
Глава 12
– Да, Роман Васильевич, я успею к пятнице. Дневник практики осталось подписать у главного врача клиники, и я всё сдам.
Преподаватель удовлетворённо кивает и переходит к опросу следующего по списку. Через неделю всем надо закрыть документацию по практике, и препод заранее проводит опрос, кому сколько ещё нужно доделать.
По звонку с пары нас отпускают. Я беру свой рюкзак и спускаюсь с амфитеатра. Саша, моя соседка по этажу в общежитии, задерживается возле стола преподавателя, и я обещаю подождать её в коридоре. С Богданой же мы даже не смотрим больше в сторону друг друга.
Едва выхожу в коридор и останавливаюсь у подоконника, чтобы написать маме, что пока не уверена, что в выходные получится приехать, ко мне подходят три девушки. Знаю, что они с последнего курса и что просто так к ним не подойти – это всем известно. Элита местная. Красотки в брендовых шмотках и гиалуронкой везде, где только можно.
Но что им вдруг понадобилось от меня?
– Привет, Мила, – улыбается Алина Рощина. – Как дела?
Серьёзно? Её интересуют мои дела?
– Нормально, – смотрю на них с удивлением. Ощущение, что они просвечивают меня взглядами, словно рентгеном. Радиация почти физически ощутима.
– Что сегодня вечером делаешь? – опирается рядом на подоконник локтем Катя Порядова – красивая блондинка со взглядом ведьмы.
С какой такой радости им это интересно?
Но тут до меня доходит.
Корона.
Теперь, похоже, на ближайший год для меня забронировано место в этой компании.
– Хочешь с нами в «Монплезир»? У меня как раз есть четвёртый флаер на вход.
Тошнит от них. Чванливые балованные сучки. Я видела, как они травили в прошлом году девушку с первого курса только за то, что у неё были ярко-рыжие волосы и веснушки. Когда вообще рыжий цвет волос стал причиной издевательств? Глупости же.
Зато вот Богдана всегда мечтала с ними подружиться. Надо же, какую возможность-то упустила.
– Нет, мне нужно готовиться к конференции.
Они переглядываются и прыскают.
Не понимаю, что смешного? Учиться – это смешно?
Это университет, сюда за этим и приходят.
– Да ладно, Мил! – выставляет в улыбке свои слишком идеальные и слишком белые зубы Алина. – Ты королева красоты! О каких конференциях может идти речь? Зачем тебе эти скучные пыльные аудитории с чавкающими старыми пердунами и неудачниками, если твоя задача теперь блистать на светских мероприятиях и тусовках? Тебя ведь ждут.
Была я уже на одном мероприятии светском две недели назад, спасибо. До сих пор помыться хочется, как вспоминаю.
Да, эти две недели Обласов никак не напоминал о себе. Но я не настолько наивна, чтобы поверить в то, что он решил меня отпустить. Живу с ощущением, что на пороховой бочке сижу, и от каждого сообщения, пришедшего на телефон, вздрагиваю.
– Вынуждена отказаться, – натягиваю холодную дежурную улыбку. Ругаться с этими змеями открыто не хочу, такие кому угодно жизнь отравят в университете. – Приятно было поболтать, девчонки, но мне нужно на пару.
Из аудитории как раз выходит Саша, и я, проскользнув между гадюками, иду к ней, почти уверенная в том, что слышу в спину шипение.
– Что им от тебя нужно было? – тихо спрашивает Саша.
– В клуб вечером позвали, – пожимаю плечами. – Наверное, считают, что мне теперь из-за конкурса положено дружить с такими, как они.
– Пойдёшь? – Саша спрашивает нейтрально, но я слышу напряжение в его голосе. Неужели она думает, что я этого действительно хочу?
– Нет, конечно же, – смотрю на неё с удивлением. – С чего бы мне с ними идти? Они мне не подруги, а я не скоморошка на забаву этим селёдкам.
Саша выдыхает и улыбается, а потом мы смеёмся с этих «аристократок».
Когда возвращаюсь в общежитие, то в электронной почте в телефоне замечаю пришедшее ещё утром письмо от организаторов конкурса. По спине бежит неприятный холодок. Положительных эмоций, связанных с короной королевы красоты, у меня ни капельки не осталось, когда мне открылась вся правда об этом мероприятии.
В письме документы для ознакомления. Контракт на год, от которого я не могу отказаться. Фотосессии, благотворительные вечера по сбору средств, выступления перед студентами, участие в качестве гостя в городских мероприятиях, презентациях различных кампаний.
К документам в письме идёт приписка:
«Милана Владимировна, ознакомьтесь с договором, пожалуйста. Подписание состоится перед фотосессией завтра. Вы получите Ваш денежный сертификат победительницы конкурса и подпишите договор. После юридических процедур пройдёт знакомство со стилистом, который будет работать с Вами на протяжении года, а потом состоится первая фотосессия.
С ув., Ваш менеджер от организаторов конкурса, Валентин.
ПС. Фотосессия назначена на 5.00 утра, подписание документов состоится в 4.15»
Четыре пятнадцать?
Я даже ещё пару раз перечитываю, чтобы убедиться, что не ошиблась. Они там с ума сошли, что ли?
Вообще-то, у меня завтра занятия в университете с девяти.
Отбрасываю телефон и, рухнув на свою кровать, прикрываю глаза. Как жаль, что я просто не могу выбросить эту чёртову корону в мусорный бак и забыть всё как страшный сон.
И даже попытайся я так сделать, есть человек, который мне этого сделать не позволит.
Глава 13
В три пятнадцать я ненавижу весь этот мир.
До двенадцати просидела с учебником, с ним и уснула. И сейчас мне кажется, будто бы мне кто-то оттянул веки и насыпал туда камаз песка.
Приняв душ, я собираюсь. Не сильно беспокоюсь, чтобы не разбудить Богдану. Понимаю, что с моей стороны это не совсем красиво, но после её поступка говорить о красоте отношений и дружбе как-то не совсем к месту, наверное.
Богдана недовольно что-то бормочет и отворачивается к стене, а я, выходя, забываю выключить торшер. Надо будет – встанет и вырубит.
На вахте приходится пояснять сонной тёте Вале, почему мне приспичило куда-то идти в почти четыре утра. Смотрит она недобро и с осуждением. Как на… на ту, кем я теперь и являюсь по факту.
Я приезжаю по указанному адресу. Студия «Стразы» находится на первом этаже крупного бизнес-центра. Свет горит во всех окнах, будто ночью тут жизнь и не прекращается.
Меня пропускает охрана, а на входе встречает человек в костюме.
