Читать «Играя в жизни. Полное издание» — Мери Ли онлайн
Страница 15 из 19
Как только Клеопатра произнесла это, тело девушки обмякло, и я больше не слышала от нее ни единого звука. Клеопатра выстрелила так, чтобы девушка понимала, что умирает и мучалась в течение нескольких минут. И сделала она это специально.
Зачем Чейз Шелби отправил меня в это место? Чтобы убить? Но смысла в этом не было. Я ведь не доставляла ему никаких хлопот. Да он даже не видел меня все эти недели.
– Сегодня я позволю тебе просто гулять среди гостей и разносить напитки. Если кто–то захочет тебя трогать, говорить с тобой или закажет тебя на время, ты сообщишь им, что все договоренности пока проходят через меня.
Клеопатра продолжала говорить, и уводить меня от тела девушки. Я же думала о том, как сбежать из этого места. Здесь меня не ждет ничего, кроме насилия, боли и унижений. В этот момент я пожелала увидеться с кочевниками, может, они не настолько ужасны.
– Джек отдал тебя за карточные долги. Поэтому для начала тебе придется отработать все, что он задолжал, а уже потом мы поговорим о соотношении выплат тебе и Клубу.
– Хорошо, – сказала я, рассматривая закрытое пространство.
Выход из Клуба только один. Как мне пройти Конора? Бежать вечером или ночью не получится. Только днем. Сейчас здесь мало людей, гостей нет, а работники и работницы Клуба Заблудших отдыхают перед приемом гостей.
Проклятая Барбара, она все–таки смогла от меня избавиться. Я ведь даже не попрощалась с Шанти. Мысль, которая посетила меня, была печальной. Мы разделились, и теперь ни одна из нас не находится в безопасности. Даже в напускной.
Клеопатра продолжала водить меня по территории Клуба, она рассказывала, что и где находится, словно я задержусь тут надолго. Когда мы шли обратно, то тела девушки уже не было, а кровь убрали. Я краем глаза следила за Клеопатрой, но она даже не взглянула на место, где лежала ее подопечная. Настолько холодного человека мне еще не приходилось встречать. В одно мгновение она успокаивала девушку, гладила по волосам и смотрела, как на родного человека, а в другое – выстрелила ей в спину.
Клеопатра подвела меня к одной из дверей, что находились не в главном здании Клуба и толкнула ее. Небольшая комната встретила нас уютом. Я настолько не ожидала увидеть подобное на Ристалище, что опешила на пороге. Кровать с мягким одеялом и множеством маленьких разноцветных подушек, так и манила к себе. Но после мыслей о том, сколько человек на ней побывало, мой пыл убавился до горения одинокой свечи. Окно выходило прямо за периметр, высокое и немного грязное. Я видела свободу, но не могла к ней прикоснуться.
– Оно не открывается.
Я кивнула. "Но разбивается", стоило этой мысли появиться у меня в голове, как Клеопатра добавила:
– Его невозможно разбить.
Я обернулась к ней, женщина буравила меня тяжелым взглядом.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала она и подступила на шаг ко мне. – Ты думаешь о том, что тебе тут будет плохо и страшно, но это не так. Любовь всегда дорого ценилась. За ней люди пойдут в огонь и воду. Любовь страшная сила, и она дает мне власть, о которой Кланы даже не подозревают.
Она самовлюбленная, не терпящая неподчинения овца с накрашенными губами и глазами.
– Я ничего не говорила.
– Тебе и не нужно. Я встречала множество девушек, и практически у всех была одна навязчивая мысль – бежать. Но если ты посмотришь за окно, то поймешь – там тебя никто не ждет.
Клеопатра продолжала говорить, а я ей позволяла думать, что она бесконечно умна и наблюдательна, но с каждым последующим словом, я все четче понимала, что Клеопатра думает только о власти и наживе. Все девушки, что живут в Клубе для нее не больше, чем материал для заработка и актив для выживания в лучших условиях.
– В шкафу висит одежда Корсы, у вас один размер одежды. Выбери что–нибудь красное – сегодня ты должна заявить о себе. А пока отдыхай, вечером ты должна быть максимально отдохнувшей и приветливой.
Клеопатра развернулась, но прежде, чем выйти, обернулась и пронзила меня ледяным взглядом.
– Не пытайся сбежать. Это не удалось никому.
Клеопатра вышла, а я присела на стул у окна и, придумывая план побега, смотрела на лес вдалеке и поняла, что там было не так страшно, как среди людей.
17. Клуб Заблудших
Чем ближе подступала темнота за окном, тем оживленнее становился Клуб Заблудших. Меня увели в парную, надраили до красноты кожи, намазали всевозможными кремами, высушили волосы и сделали прическу, на которую невозможно смотреть и не смеяться. Но все это полнейшая херня, вся беда в одежде, если эти клочки ткани можно так назвать. Тонкая полоска красной ткани прикрывает грудь, даже больничный бинт шире того безобразия, что на меня надели. Да я понимаю, что грудь небольшая, но можно было бы выдать и пару полосок. Юбка тоже крошечная, она еле–еле прикрывает задницу, а с ремня идут легкие полоски прозрачного тюля до самых пят, но они мало что скрывают. По двум сторонам на бедрах разрезы. Клеопатра лично пришла ко мне и нанесла макияж, сначала она хотела сделать из меня свою копию, разрисовав глаза черным, а губы красным, но передумала. Сказала, что пока я свежая и должна быть похожей на только что раскрывшийся цветок. Даже это, казалось бы, милое сравнение было тошнотным.
Время продолжало идти, за окном я видела, как приезжают машины, а внутри с каждой минутой становится громче.
Я не позволю, чтобы мной пользовались. Из этой комнаты нет выхода, кроме двери, окно я пыталась разбить. Трижды. Оно оказалось прочнее металла.
Дверь открылась и в комнату ворвалась волна музыки и шума. Клеопатра смотрела на меня и улыбалась, но взгляд был твердым.
– Пора, – сказала она.
Босые ноги прилипли к полу, я не могла сдвинуться с места.
– Сегодня все клиенты, если они будут, идут через беседу со мной, – напомнила она и отступила от дверного проема.
А я продолжала стоять и смотреть на переодевшуюся в черно–красное одеяние Клеопатру. Слова Джека о том, что Шелби сам придет за мной, возникли в голове неожиданно и вовремя, потому что Клеопатра сообщила, что если я не выйду сейчас сама, то мне помогут.
Мысль о том, что в зале я смогу встретить Шелби, воодушевила. Может, у него был какой–то план, может, я должна буду шпионить тут за кем–то? Или… я несу полнейшую дичь, лишь бы не думать о том, что меня ожидает за дверью.
Я выдохнула и вышла, держась за мысль, что Шелби все же окажется в зале и объяснит мне, что вообще происходит.
Я тут же попала в лавину кишащих людей. Мужчины всех возрастов, полуголые женщины. У многих в руках бокалы – там алкоголь, его запах пропитал все вокруг.
Мы направились в сторону главного помещения. Поняв, что на меня никто не смотрел, так как женщин тут было более чем достаточно, я немного успокоилась и стала наблюдать. Наблюдения привели к тому, что я видела, как уничижительно мужчины относились к работницам Клуба Заблудших. Они их трогали, могли толкнуть, ухватиться за задницу или полапать за грудь.
– Иди к Люку и разноси напитки, будь улыбчивой и сексуальной.
Клеопатра указала мне в сторону мужчины, к которому подходили такие же, как я девушки, брали напитки и уходили в зал. Я отправилась к Люку и встала последней в очереди за бокалами. И тут я заметила интересный момент. Зал был в форме большого круга, который делился на четыре части, напоминая разрезанный пирог. Первая часть – место, где стояла я, здесь не было гостей, а только те, кто работал в Клубе, а вот три оставшиеся – уже что–то интересное. По одежде и по виду людей, разместившихся там и там, можно понять – они из разных Кланов. Два других меня не интересовали, а вот Феникс привлек мое внимание. Рисунок птицы, взмахнувшей крыльями на спинах курток тех, кто еще их не скинул, показал мне, где их искать. Я глаза сломала, выглядывая там одного–единственного человека, который отправил меня сюда и оставил. Я до сих пор не понимала его мотива, но с каждой минутой злилась все больше и больше.
Более того, в Клане Феникса я не видела не только Шелби, там не было Джека и Ханта. Остальных я не знала, лиц этих людей не видела ни разу в жизни.
В центре круга была сцена, на которой стройные и молодые девушки танцевали и раздевались по ходу дела. Бывало, что кто–то из мужчин в зале подзывал к себе кого–то из танцовщиц, и она безропотно спускалась со сцены и усаживалась на колени. На сцену тут же поднималась другая девушка, и все начиналось заново.
Мне вручили в руки два бокала, сквозь толпу я встретилась взглядом с Клеопатрой, она слегка кивнула и снова переключила свое внимание на мужчину, что стоял рядом с ней. Высокий и подтянутый, с бритой наголо головой и татуировкой прямо на черепе в виде двух скрещенных топоров.
Я пошла в зал, направилась в сторону Клана Феникса, но меня перехватили почти сразу же, я отдала бокалы и быстро вернулась к раздаче. В тот момент я и заметила, как Клеопатра показывает лысому мужчине на меня. Я тут же отвела взгляд и внутренне сжалась.
Я продолжала ходить по залу, но мне так ни разу не удалось дойти до Клана Феникса. Я не знала, что сделаю оказавшись там, что скажу им, но инстинктивно мне казалось, что там я буду в большей безопасности. Время шло, в зале становилось все меньше людей, большая часть мужчин удалились, прихватив с собой алкоголь и женщин, которых осталось не так уж и много. И тогда на меня стали обращать внимание. Мне хотелось сжаться в комок и исчезнуть, но я не хотела выглядеть жертвой, ведь хищника это только привлечет.
Дважды ко мне обращались мужчины, один перекинул мое тело себе на колени и усадил меня, я начала вырываться, он только засмеялся.
– Отпусти, – прошипела я, упершись руками в его плечи.
– Да брось, быстрый отсос, и ты свободна.
Я перестала вырываться и посмотрела в зеленые глаза мужчины. Он был из клана Топоры и Шпоры. Оттуда же и мужчина, который весь вечер провел с Клеопатрой. Я должна отправить этого человека к ней, чтобы она рассмотрела его кандидатуру, но я этого не делаю.
Шершавая ладонь проводит по моему бедру вверх, я наклоняюсь к мужчине и шепчу ему на ухо:
– Если твой член окажется у меня во рту, ты лишишься его навсегда.
Он практически сбросил меня со своих колен, и я с колотящимся о ребра сердцем вернулась к раздаче. Меня трясло и тошнило. Так хотелось выпить бокал алкоголя, но я должна быть полностью в трезвом уме, чтобы постоять за себя.
Меня трогали, каждый раз, когда я шла по пустеющему залу, меня трогали проклятые руки. Кто–то шлепал по заднице, кто–то пытался ухватиться за грудь. Я чувствовала себя грязной и ничтожной. Клеопатра следила за мной словно ястреб, а потом подошла.
– Ты плохо справляешься, – сказала она и закурила. Выдохнула клубок дыма мне в лицо и добавила. – Я нашла тебе гостя.
– Я не пойду.
– Тогда я разрешу каждому, кто остался в зале, взять тебя. – Бросив эту угрозу она продолжила, предварительно указав мне на мужчину с бритой головой. – Это Велас, сегодня он весь вечер скучал, потому что его предыдущая девушка погибла. Ты ее помнишь? Время скорби прошло, и он готов взять себе другую, и главное его условие в том, что она не должна быть слишком использованной другими. Глава Клана Топоры и Шпоры предпочитает свежий товар. Печется о своем статусе среди подчиненных.
В голове моментально всплывает образ застреленной девушки. Он бил ее, и скорее всего это было самым малым, что он делал. Клеопатра нашла мне чудовище, которое стоит в конце зала и поднимает бокал, смотря на меня и криво улыбаясь.
– Велас однолюб и собственник, он не любит делиться и другую себе не возьмет, пока…
– Пока она не умрет, – закончила я за Клеопатру.
– Или не наскучит ему. Но сейчас он готов выкупить тебя на месяц. Ты будешь ублажать только его. Поверь мне, это лучшее предложение, которое столь неопытная и агрессивная девушка может получить.
Я оторвала взгляд от Веласа и повернулась к Клеопатре.
– Я буду биться за себя.
Клеопатра улыбнулась.
– Я знаю. Ему это нравится. Возбуждает.
Клеопатра взяла меня под руку и потащила в сторону комнат, а я старалась найти Шелби среди редеющей толпы. Он так и не пришел.
Клеопатра оставила меня в комнате, что еще утром принадлежала другой девушке, тут уже везде горели свечи, которых не было когда я уходила. Сука все приготовила заранее. Я бросилась к двери, но она была заперта. Из соседних комнат разносились недвусмысленные стоны, из моей будут только крики. Я начала метаться в поисках хоть чего–то, что сможет меня защитить, единственное, что я нашла, – это подсвечник, тяжелый черный подсвечник. Я задула на нем свечи и стряхнула их на пол, схватила металл и замахнулась. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Велас. Увидев у меня в руке подсвечник, он растянул губы в предвкушающей улыбке.
– Клео не обманула, – сказал он, запирая дверь. – Только не рассказывай ей, что я так ее называю. Она этого не любит.
Он обернулся и скинул с себя кожаную куртку с нашивкой топоров, идентичной его тату на затылке. Подошел к кровати и лег, подперев голову рукой. Похлопал по месту возле себя.
– Иди ко мне. Нужно познакомиться. Мое имя…
– Я знаю твое имя.
– А я твоего не знаю.
Я молчала. Он смотрел, и с каждым ударом сердца его лицо менялось. Из беззаботного, оно стало скучающим, а потом превратилось в ужасную маску злобы.
– Я не повторяю дважды, – сказал он.
Я сжала подсвечник еще сильнее.
Он сорвался с кровати так быстро, что я онемела. Велас дернул меня за талию, и я повалилась на кровать, а в следующее мгновение он уже нависал надо мной. Я извернулась и скатилась с кровати, потеряв при этом нижнюю часть юбки, тюль остался у него в кулаке. Он поднес тряпку себе к лицу и глубоко втянул воздух носом.
– Становится интереснее, – сказал он и встал с кровати.
Я не могу только обороняться, так я точно проиграю. Когда он выпрямился в полный рост, я бросилась на него, и мы завалились на пол, я услышала, как из глотки Веласа вырвался хриплый выдох. Я взобралась на него и схватила за шею, начала душить, но он одним ударом отбил мои руки, и потеряв опору, я завалилась на него, он прижал меня к себе, и я почувствовала его восставший член. Твою мать!
Я укусила его за плечо, он оттолкнул меня и с размаху ударил по лицу. Я отлетела, а в голове поселился шум. Я больше не слышала стонов из соседних комнат, на мгновение потеряла, где пол, а где потолок. Велас закинул мое тело на кровать. Я лежала спиной на скомканных простынях, а мои ноги свисали с кровати, касаясь пола. Велас сорвал с меня топ и отбросил его в сторону, расстегнул ширинку на штанах и спустил их. Схватил меня за бедра и подтащил так, что моя задница оказалась в воздухе.
– Нет, – прошептала я, приходя в себя.
Я начала отползать и получила еще один удар по лицу. Он что–то говорил, но я этого уже не слышала. Руками пыталась ухватиться за кровать, покрывало, хоть что–то, но от этого не было никакого толку.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла Клеопатра, а за ней высокая темная фигура. В следующее мгновение Велас отпустил меня. Я приподнялась на локтях и отползла к изголовью кровати, но из–за потери в пространстве, свалилась с кровати. Велас почему–то тоже лежал на полу, а над ним стоял Чейз Шелби.
Из груди вырвался всхлип.
Голосу Клеопатры удалось прорваться сквозь шум в моих ушах:
– Шелби прекрати! Тут запрещены выяснения отношений между Кланами!
Чейз Шелби направился к Клеопатре.
– Ты не должна была выпускать ее в зал.
– С чего это? Она моя, и я делала с ней все, что считала нужным. Я вообще не понимаю, что ты тут забыл.
– Она не твоя, – сказал Шелби и снял с себя куртку, бросил ее мне. – Прикройся.
– Джек отдал ее за долги, – сказала Клеопатра, уперев руки в бедра.
В комнате повисла тишина, я натягивала куртку, трижды промахнувшись мимо рукава. Велас пошевелился, и я вскочила на ноги, не помню, как оказалась за спиной Шелби и вцепилась в его локоть.
– Он не имел права ее отдавать, – сказал Шелби. – Сколько он тебе должен? Я заплачу, но ты его сюда больше не пустишь. Даже если он будет говорить, что пришел от меня.
Клеопатра стала торговаться:
– Плюс моральный ущерб.
– Оплачу.
– Разгромленная комната.
– Оплачу.
Потом он повернулся ко мне, посмотрел на лицо и сжал губы в тонкую линию.
– Оденься, мы уезжаем.
Мне не нужно было повторять дважды, я нашла штаны, в которых приехала, и обувь, натянула их и снова встала рядом с Шелби. Он приложил свое запястье к запястью Клеопатры. И расплачивался своим местом в рейтинге. За одно мгновение Клеопатра взлетела, а он пал.
Когда мы уходили из комнаты, Клеопатра окликнула Шелби:
– Присматривай за ней лучше, Велас не любит делиться.
Шелби даже не обернулся. Я внутренне сжалась.