– Он меня хотел убить. – Уже могу понять характер Шанти, она начнет задавать уточняющие вопросы, пока у меня не останется ответов. Я села рядом с кустом и вытянула ноги перед собой. – Я с другом разграбила могилу его жены.
– Да лааадно? – Удивление Шанти быстро сменилось горящим интересом. – Много унесли? Это действительно была ты? Какого хера ты сделала с ее лицом?
– Ничего я с ней не делала, только обокрала. Унесли много, но заказчиком этого преступления оказался сам мэр. Когда мой друг пошел отдавать награбленное, мэр его пристрелил, а я это видела.
Как кратко и бесчувственно я это рассказала. Совсем не так, как это было на самом деле. Выстрел, страх, паника, падающее тело Элвиса, кровь и куски плоти. Меня передернуло.
– Свидетель, – только и сказала Шанти.
– Да. Скорее всего мэр решил убрать меня, чтобы лишить возможности сказать это во всеуслышание здесь, где куча камер. Другого мотива я не вижу.
Я осмотрелась по сторонам, словно камеры вот–вот появятся из–за кустов маляны, но их не было. Даже если и были, мы этого не узнали бы, они практически невидимы для человеческого глаза.
– Он мне никогда не нравился, – сообщила Шанти. – Если подумать, то мне мало кто приходится по душе, жаль, что ты в этот список не входишь.
Губы Шанти сдерживались, чтобы не улыбнуться.
– Это взаимно, – сказала я, и Шанти улыбнулась, но быстро спрятала улыбку.
Мы продолжили наш путь, если посмотреть на лес, то кажется, что тут никто не ходил, и поэтому высокая непротоптанная трава выдает нас с потрохами, но показывает, что впереди никого нет.
Постепенно я начала успокаиваться, нервы после падения стен натянулись так, что чуть не лопнули. Передышка у кустов маляны и разговор с Шанти немного развеяли опасения. Может быть, у нас что–то и получится.
День постепенно клонился к закату, а проклятый лес все не заканчивался. Деревья, трава, кусты и снова деревья. Я уже устала смотреть на эту красоту. Ноги устали идти, а пить хотелось все больше и больше.
– Почему ты пошла в добровольцы? – спросила я, чтобы занять мысли хоть чем–то, кроме нарастающей жажды.
– Если я скажу, что из–за неразделенной любви, ты поверишь? – вопросом на вопрос ответила Шанти, удобнее перекидывая мешок на плече.
– Я тебя не знаю, может, это ты снаружи колючая, а внутри мягкая, – предположила я.
– Все мы внутри мягкие, – закатив глаза сказала Шанти. – Все, кроме костей.
– Не смешно.
– Немного смешно, просто ты юмор не понимаешь. Мой парень сошелся с соседкой, и теперь они живут прямо напротив моей двери. Ненавижу обоих. Но пошла на Ристалище я потому, что хочу попасть в сотню и свалить в более лучший сектор. Я молодая и сильная, даже если и выгляжу как подросток.
– Думаешь, есть сектора лучше Синта? – серьезно спросила я.
Мы практически ничего не знаем о других секторах, только Ристалище нам показывают на экране, о других известно только то, что они есть. На этом информация заканчивается.
– Сто процентов. Хуже, чем на Синте быть не может.
Тут я была не согласна.
– Ристалище хуже, – сказала я.
– Ну не знаю, пока что мы с тобой здесь сделали? Поели маляну и погуляли по лесу. Да и продержаться здесь будет нужно только два года, а потом всю жизнь быть на обеспечении у Семьи Основателей и корпорации. Разве не прекрасно? Я выберусь отсюда и заживу так, как того достойна.
Может быть. Я пока загадываю только на то, чтобы выжить. До сотни мне слишком далеко, но запал Шанти заразителен.
Продолжили идти еще в течение часа, а потом остановились на привал. Ножом вскрыли одну из банок и поделили пополам. Не могли позволить себе съесть больше, кто знает, когда удастся найти другую пищу. К счастью, еда – рагу – было немного с жижей, то есть мы почти попили, но этого было недостаточно.
Солнце прекратило освещать Ристалище, и мы устроились на ночлег у одного из деревьев, примяли траву, расстелили на земле тонкое тянущееся покрывало. Пытались решить, кто будет спать первым, но никто из нас не хотел, скорее всего это из–за действия дряни, которой нас накачали, чтобы мы были без сознания, пока нас "приводили в порядок" и перетаскивали с места на место.
Мы сели и, завернувшись в покрывало, смотрели в ночь перед собой. С каждой минутой становилось все темнее и темнее, хоть глаз выколи. Неожиданно в голову пришла мысль, что ночью на Ристалище нет съемки, по крайней мере в нашем Секторе этого никогда не показывали.
– Шанти? – тихо окликнула я.
– Чего?
– Ты видела когда–нибудь, хотя бы раз в жизни, чтобы на экране на площади показывали Ристалище ночью?
Союзница пару минут раздумывала, а я вглядываюсь в деревья передо мной. Кто–то стоял за деревом и смотрел прямо на меня. Я была практически уверена в этом. Чувствую взгляд колючих глаз на своей коже.
– Нет, – отвечает Шанти.
После этого короткого диалога, мысли о сне можно отложить до лучших времен. Я продолжала смотреть в лес, у которого не было конца и края. Глаза начали болеть от напряжения. Не знаю сколько времени мы сидели так, бок о бок в тишине, но жжение на запястье обозначило – двенадцать часов ночи. Я закатала рукав и посмотрела на место, где практически сразу же появилось красное с легким свечением число 1021. Я бросила взгляд на руку Шанти – 3305. Раскатала рукав и снова устремила взгляд в темноту. Я потеряла в рейтинге, потому что просто бежала, а не сражалась за свое существование.
Спустя пару ударов сердца по лесу разнесся громкий и протяжный рык.
10. Первые сутки
Сердце споткнулось, кувыркнулось и понеслось куда–то вскачь. Рык был далеко от нас, но он оказался настолько нечеловеческим и ужасающим, что хотелось заткнуть уши. Сначала, я пыталась объяснить себе это тем, что рыка не было, что виной услышанному бурное воображение и страх перед неизвестным рисовали жуткие картины, но не для глаз, а для слуха. Это предположение было отклонено здравым смыслом со следующим рыком.
– Какого хрена? – прошептала Шанти, когда снова наступила тишина.
Я отрицательно качала головой, меня мало волновало, что Шанти этого не видела. Я боялась говорить вслух, вдруг тот, кто рычал, услышит нас и придет? Вот она причина ночной "тишины" на Ристалище? Ужас сковал легкие.
Следующий рык прозвучал уже ближе.
– Надо валить отсюда, – еле выдавила я.
Аккуратно отодвинула покрывало в сторону, оно тут же уменьшилось. Медленно встала на ноги и взяла мешок, достала нож – наше единственное оружие для самозащиты, и направила его в темноту. Вытянутая рука дрожала, вскоре и челюсть пристроилась к этому такту, зубы стучали несмотря на то, что я смыкала челюсти.
– Куда нам идти? – спросила Шанти.
– Не знаю, но этот рык был ближе.
Я отдала Шанти мешок и подступила к деревьям, за которыми мне казалось, кто–то есть. Шанти тем временем закидывала в мешок покрывало, покончив с этим, пристроилась у меня за спиной. Стоило мне ступить в тень, я начала опасаться кого–то увидеть, то страх немного начал отходить на задний план. Нельзя бояться постоянно. Потом тебя либо отпускает, либо ты перестаешь его замечать. Какой вариант из этих двух был со мной, я не знала.
Тут никого не было, это просто ветки, листья и стволы. Только лес. Здесь ничего не было, никого не было. Как бы я ни успокаивала себя и ни внушала безопасность, мы точно слышали рычание кого–то ужасного. Если о Ристалище мы худо–бедно знаем с экранов, то о его лесных жителях нам неизвестно нихрена.
– Это зверь? – спросила Шанти.
– Откуда мне знать?
Что–то подсказывало, что именно первая ночь на Ристалище и покажет сможешь ты остаться тут и побороться за свою жизнь или нет. Воспоминаний о рыке вполне достаточно, чтобы паника внутри меня снова стала разрастаться. Липкие щупальца страха сковывали сердце и заставляли его биться медленнее, чем ему того хотелось. Кажется, что создание, которое издало эти ужасные рыки, услышит даже еле заметное трепыхание сердца, наше дыхание или даже мысли. Не знаю куда мы шли, но у нас не было сил оставаться на одном месте. Я максимально аккуратно перешагивала поваленные ветки, наклонялась под низко висящими. Шаг за шагом мы либо приближались к ужасному, либо отдалялись от него.
Каждый лесной шорох проходился по нервам. Они были натянуты так, что могли порваться в любое мгновение.
– Куда идем?
Я повернулась к Шанти, и она, тут же подняв руки вверх, прошептала:
– Поняла, ты не знаешь, куда мы идем.
Откуда мне знать? Даже если я представлю, что нас забросили в идеальный круг, в центре которого расположены самые значимые места – такие, как поселения Кланов, Клуб Заблудших и место проведения игр для сотни, то я не знаю, где именно произошла наша "высадка". Хорошо, если предположим, что мы бы знали, где находимся, то и это не привело бы мысли в порядок. Идти к Кланам? Что мы можем дать им взамен на защиту? Ничего. Вечно бродить по лесам тоже не вариант, кроме Изгоев тут есть кто–то более опасный. Идти в Клуб? Ну уж нет. Этот гадюшник я видела по телеку, папа с Ником особенно любили кадры, касающиеся этого места. Похоть, разврат, алкоголь, игры – этими словами можно описать работу Клуба Заблудших лучше всего.
Немного поразмыслив, я поняла, что пошла бы к месту, где собираются на игры самые ужасные люди Ристалища. Я бы пряталась где–нибудь неподалеку, возможно, удалось бы что–нибудь украсть. Дары для победителей и участников хранятся там же. Не знаю, как корпорация поставляет продовольствие на Ристалище, но там, в ангаре, который я видела только на экране, и снаружи есть все. Оружие, еда, одежда, лекарства, технические устройства, даже алкоголь и более изысканные вещи. Это награды за победу.
В течение ночи мы еще трижды слышали рычание неизвестного животного. Ориентироваться в лесу было тяжело, ночь, незнание троп, да что уж там незнание троп? Я в лесу никогда в жизни не была. Днем он был красив, ночью же полон ужасов и тайн, о которых я ничего не хотела знать. По счастливой случайности в первую ночь мы никого не встретили. Ни чудовищ, ни людей. Хотя одно другого не отменяет.
С приходом рассвета мы немного успокоились. Нам удалось прожить эту ночь. Более того, посчастливилось не встретить жуткое животное, но также нам не попался ни один источник, где мы могли бы взять воду, а пить нестерпимо хотелось. Изначальная жажда стала потребностью.
Первые лучи пробивались сквозь кроны деревьев, а мы все продолжали идти.
– Куда мы идем? – в очередной раз спросила Шанти.
– Не знаю, – устало ответила я, переступая очередное рухнувшее дерево. – Может, нарвемся на Клан? Или воду найдем?
– Или падальщиков, изгоев.
Я не смотрела на игры в жизни на экране, но иногда это безобразие попадалось мне на глаза, не более этого, но даже из тех кусков информации я знаю, что Кланы не единственные, кто здесь есть. Существуют и те, кому не нашлось места ни в одном из Кланов и даже Клубе Заблудших.
Они слоняются здесь, охотятся за подношениями подарков богачей, что смотрят Ристалище на своих мегатонких экранах, остатки людей, в основном новеньких, как мы, тоже интересуют падальщиков и изгоев. Ведь каждая отнятая жизнь, это повод снова попытаться попасть в Клан, а дальше в сотню и на волю. Чем выше рейтинг, тем ближе ты к сытой жизни. Но убивают падальщики и изгои не всех, кого–то берут в плен, более–менее сносные на вид девушки прямиком отправляются в сексуальное рабство, либо в Клуб Заблудших, либо их покупают те, кто может себе это позволить. И только после этих мыслей до меня доходит весь смысл нашего прихорашивания перед тем, как отправить сюда. Красота картинки. Ведь даже насилие должно вызывать у смотрящих только всплеск адреналина и возбуждение. Паршивые ублюдки!
Еле уловимый звук донесся до моего слуха. Я резко остановилась, да так, что Шанти врезалась мне в спину и подтолкнула еще на пару шагов вперед.
– Что случилось? – спросила она шепотом.
Я продолжала прислушиваться. Нет, мне не показалось. Я действительно это услышала.
– Кажется, мы нашли воду, – не веря в подобное счастье, произнесла я и улыбнулась.
Звук падающих капель раздавался как раз с той стороны куда мы шли. Я уже представила, как наберу в ладони прохладную воду и буду пить, пока организм не насытится. Треснувшие губы покалывало даже от мыслей о влаге. А еще я умоюсь. Прям окунусь лицом в воду. Да я бы в карманы ее набрала, если бы от этого был толк и карманы.
Наши шаги ускорились, на языке уже чувствовалась жидкость, но стоило мне отодвинуть последнюю ветку, то картина, что предстала перед глазами, парализовала меня.
– Чего встала–то? – спросила Шанти за моей спиной.
Я не могла ничего сказать, да этого и не потребовалось, союзница обошла меня и, тихо матерясь, начала рассматривать место, где не было никакой воды. Перед нами красовался все тот же лес, деревья, сломанные ветки. На верхних из них, перевесившись наполовину висели тела, кровь стекала с пальцев их рук и падала в образовавшиеся в листве лужи. Я насчитала пять обезображенных тел. Не было возможности разглядеть их лица, но по остаткам разорванных комбинезонов было легко понять, они одни из нас – свежее мясо, отправленное на Ристалище.
На земле, деревьях и примятой траве кусками были раскиданы останки, при виде их я пришла в себя и отвернувшись, заткнула рот ладонью. Это невозможно. После того как я осознала реальность картины, нос заполонил запах, который я никогда не забуду – сырость, металл, приторная нотка сладости и вонь испражнений.
Шанти так и стояла с открытым ртом и ужасом в глазах. Она не дышала, не моргала, вообще находилась не здесь и не сейчас.
– Это ведь не люди сделали, – пропищала она.
Однозначно не люди. Все так же зажав рот ладонью, я перевела взгляд на верхушки деревьев. Для чего людям было бы затаскивать тела на деревья? Тратить на это силы и время? Глупо, а глупцы на Ристалище долго не живут. Пример этому у нас перед глазами.
Это могли быть и мы. Если бы мы оказались в этой точке леса в прошлую ночь, то уже наши останки украшали бы деревья леса, к которому у меня не осталось теплых чувств. Отныне каждое дерево пугало меня, каждый шорох заставлял напрягаться.
Я убрала руку от лица, сильнее сжала нож и отвернулась.
– Идем, – сказала я, более не смотря в сторону ужасной картины. Жаль, что я не могла заткнуть уши и продолжила слышать, как капли крови падали с высоты и погружались в лужу.
– Погоди, – воскликнула Шанти.
– Хочешь остаться? Я тебя останавливать не стану.
– У них мешки, как у нас.
Я обернулась, взгляд моментально уцепился за три мешка. Один был разорван в клочья, все, что было внутри, не подлежит восстановлению, отныне это просто хлам. Два других валялись практически в эпицентре ужаса. Чтобы до них добраться, пришлось бы пройти по останкам тел несчастных.
– Надо их забрать, – сказала я и откинула сомнения прочь.
Нам нужны эти мешки, там может быть вода или еда. Оружие? Первый шаг на алую траву дался мне нелегко. Я смотрела только на мешок и шла по месиву, тошнота подступала к горлу. Тонкая подошва ботинок не скрывала от меня шмяканий.
Когда я остановилась рядом с первым мешком, то взяла паузу на пару мгновений и перевела дух. Шанти стояла и не двигалась, я видела ее застывшую фигуру боковым зрением.
Я сжала рукоять ножа еще сильнее и наклонившись взяла мешок за тесемки, и начала поднимать его.
Свист летящей веревки донесся до слуха слишком поздно. Я оказалась в западне, свесившись вверх норами, раскачивалась так сильно, что практически врезалась лицом в ствол ближайшего дерева. Когда я потеряла нож? Он выпал?
– Шанти! – взвизгнув, закричала я. – Нож!
Я попала в ловушку и самостоятельно мне из нее было не выбраться.
– Шанти?
Тишина. Только мое колотящееся сердце и тяжелое дыхание. Куда она делась?
В оказавшемся положении было невозможно рассмотреть все нормально. Деревья мельтешили перед глазами, паника подстегивала сознание на рисование ужасных картин. Вот–вот и из леса выйдет зверь, разорвет меня, как и предшественников, а мои кишки будут валяться у чьих–то ног. А потом следующие путники, увидев три целых мешка так же, как и я, угодят в ловушку.
Я увидела Шанти, она аккуратно пробиралась сквозь останки, на мгновение я испытала облегчение – она меня не бросила. Вот Шанти подняла нож, резко выпрямилась, посмотрела в сторону и бегом скрылась за противоположной стороной деревьев.
– Шанти! – В ответ тишина. – Сука ты!
Кого она увидела? Или услышала? Я же была глуха, в ушах стоял гул, я слышала, как кровь бежала по венам, и я хотела бежать вместе с ней, вот только не могла.
Проклятье!
Я пыталась подтянуться, чтобы хоть как–то осмотреть окружающее пространство на предмет чудовищ и ужасных зверей, но ничего не получалось. Моя жизнь не способствовала наращиванию мышечной массы, собственно, как и любой другой.
Какого хрена я доверилась Шанти? Надо было идти одной, или нужно было первой бросить ее. Идиотка!
Чем больше я брыкалась и пыталась хоть как–то освободиться, тем сильнее петля затягивалась вокруг ноги.
