– Ну что? Мы вместе? – поинтересовался я у неё. – Ты можешь приходить ко мне с любым вопросом или претензией, обещаю, что выслушаю и дам ответ. Понравится он тебе или нет, я не знаю, но ты его получишь.
Хатшепсут прикрыла глаза ладонью, а я спокойно ждал, пытаясь лучше устроить попу на жёстком троне.
«Надо будет сделать нормальные набивные сиденья, – мимоходом подумал я, – а то так и отсидеть пятую точку недолго».
Наконец женщина подняла на меня осмысленный взгляд.
– Я даю тебе своё царское слово, что, пока выполняешь обещанное, от меня ты получишь только поддержку, бог Монту, – тихо произнесла она клятву.
– Ну вот и отлично, что мы с этим разобрались. – Я поднялся с места, подошёл к ней и, наклонившись, поцеловал в лоб. – Пусть моя божественная отметка будет теперь с тобой навсегда, – сказал я, – и облегчит твой путь в Иалу.
Глаза Хатшепсут радостно блеснули, она взяла меня за руку и поцеловала ладонь. Я проделал то же самое и вернулся на трон.
– Все могут подойти, – громко объявила она, и к нам вернулись её советники и мои, ожидая, что мы им скажем, о чём разговаривали. Но, разумеется, такой радости мы им не доставили. Зато переговоры дальше пошли так быстро и слаженно, что все за столом мгновенно поняли, что мы с ней обо всём договорились. Все вопросы решались на раз, я с лёгкостью уступал ей в том, что было для неё важно, она то же делала и для меня, когда я был настойчив. В общем, буквально за два часа мы порешали главные вопросы и распределили обязанности, а также обозначили тех людей, что будут теперь занимать ответственные должности. Хатшепсут с лёгкостью отказывалась от тех, кто в последнее время поглядывал в мою сторону, так что и она сама была рада от них избавиться.
– Мой будущий муж, – женщина довольно сощурилась от отлично прошедшего разговора и встречи, – остался последний, но не менее важный вопрос.
– Да, любимая? – с лёгкой улыбкой ответил я.
– Казна пуста, мой царь, – Хатшепсут виновато на меня посмотрела, – а людям нужно платить, как и продолжать ведущееся строительство.
– Конечно, моя дорогая. – Я вытянул вперёд правую руку, привлекая этим жестом всеобщее внимание к себе, а сам незаметно левую опустил в кожаный мешочек на поясе и нажал на глаза амулету Пазузу, проговорив про себя нужные слова. Я во время многочисленных экспериментов уже определил, что вслух их говорить было вовсе не обязательно и в отсутствие свободного места рядом с амулетом предмет будет выброшен на ближайшее свободное.
С огромным грохотом рядом с троном упал большой сундук и, треснув под собственной тяжестью, рассыпал на каменный пол реку золотых монет, которые с приятным уху звоном хлынули из широкой трещины в его досках. Все вокруг как заворожённые смотрели, как золотые кругляши заполняли всё свободное пространство вокруг трона и стола. Когда поток иссяк и монеты улеглись, ошарашенные взгляды людей перевелись на меня. Особенно потрясены были Хатшепсут и её советники, которые впервые видели мою, как они думали, божественную сущность. В установившейся тишине зала я с улыбкой обратился к Хатшепсут:
– Думаю, дорогая, на первое время этих денег тебе будет достаточно. Позже я скажу, чтобы тебе прислали нужную сумму для твоих проектов и, конечно же, приближающегося праздника.
Хатшепсут сглотнула ком в горле и с трудом отвела взгляд от золотых монет, посмотрев на меня с потрясённым видом.
– Любимый будущий муж, я благодарна тебе за заботу. – Она впервые прилюдно не обратилась ко мне, используя царские титулатуры, и это мгновенно все поняли. – Я также прошу тебя выбрать себе покои во дворце, чтобы быть ко мне как можно ближе.
– Конечно, дорогая, – согласился я, вставая с трона, – мой воспитатель Бенермерут этим займётся. Мне нужно будет вернуть войско в поместье и проследить за его размещением. Обратно в столицу вернусь, как закончу там все дела.
– Мы будем с нетерпением тебя ждать, – с лёгкой улыбкой ответила она, снова посмотрев на золото.
Я, не глядя на монеты, словно они были мусором под моими ногами, прошёлся по ним, а за мной, обходя монеты и не смея идти по золоту, как это сделал я, потянулись мои спутники. Танини, с трудом удерживая трясущимися руками бумаги, перья и чернильницу, круглыми глазами посмотрел на меня, когда я уже при выходе повернулся к ним.
– Рехмир, оповести войско, что мы завтра выступаем в поместье, – обратился я к задумчивому молодому парню, – ну и да, ты едешь со мной. Соберёшь свои вещи, передашь дела тому, кого выберешь достойным, и будешь принимать дела у дяди уже здесь.
Он судорожно кивнул.
– Танини, подготовь все договорённости с царём Хатшепсут и отдай их на проверку главе канцелярии Южного Египта.
Писец затряс головой, показывая, что сразу это сделает, как мы вернёмся.
– А с тобой, Усерамон, мы проедемся. – Я повернулся к ещё более задумчивому, чем его племянник, человеку.
– Да, мой царь, – склонил он голову.
Все забегали, засуетились, когда мы вышли из дворца. Проводив взглядом уезжающих Рехмира и Танини, а также Бенермерута – которому Рехмир явно рассказал о его новых обязанностях, и тот выглядел не менее потрясённым, чем молодой писец рядом с ними, – я встал за поводья и, дождавшись, когда рядом встанет Усерамон, направил колесницу на дорогу, а оттуда под радостные крики простого народа – на выезд из города.
Заговорил я только тогда, когда мы отъехали на второстепенную дорогу, по которой в город шли вереницы караванов, подвозя еду к огромной по населению столице, а из неё выезжали купцы с повозками, гружёными различными товарами и рабами. Среди которых в этот раз преобладали светлые и бородатые люди.
– Что ж, а теперь я расскажу, чем конкретно ты будешь заниматься на новом месте и что не прозвучало перед царём Хатшепсут, – сказал я, искоса посматривая на Усерамона, который кивнул мне.
– О чём-то таком я и догадался, мой царь, когда услышал, что именно я буду руководить процессом деления новых территорий и установлением на них порядка.
Взяв поводья в одну руку, вторую я опустил к своему болтеусу и, нащупав кожаный кошелёк, достал оттуда лист папируса, который составили для меня давно, тогда, когда мы ещё захватывали Керма. Ради него пытали многих знатных людей, так что я раньше никому его не показывал, осознавая его ценность.
– Возьми, – передал я его Усерамону.
Тот, стараясь не упасть на ходу, взял его и развернул. Брови его сразу вскинулись.
Глава 3
– Здесь расположение всех золотых шахт, о которых мне стало известно в походе, а также остальных рудников, которые разрабатывали керминцы, – кивнул я, подтверждая его предположения о том, что было на ней изображено, – так что, прежде чем обеспечить меня лесом, ты наладишь постоянную добычу золота. Войско для охраны и наведения порядка в регионе возьмём у Хатшепсут, нечего мои драгоценные легионы гонять по пустякам. Она всё равно узнает о золоте, но пусть позже, а не сейчас.
Визирь улыбнулся и убрал бумагу себе в одежды.
– Дальше, – продолжил я, – забудь о половине той чуши, которую я говорил при Хатшепсут, что на местах будут править египетские наместники, и в равных количествах мои и её. Они, конечно, будут, чтобы всех успокоить, но только для вида. Реальную власть будем набирать только из местных элит, которые будут с нами сотрудничать. А наладив единую налоговую систему для новых земель, будем им оставлять часть сборов в казну нома, чтобы они сами набирали и содержали себе войска и остальные службы, которые обеспечат работоспособность этих небольших автономий. Я не собираюсь со своими легионами бегать за вшивыми племенами кочевников, поэтому пусть с мелочью и набегами справляются своими силами. Войско царя будет выступать только в случае больших конфликтов.
Усерамон задумался и покивал.
– Такое решение ново, мой царь, но видится мне эффективным, по крайней мере, пока.
– Второй главный момент! – обратил я его внимание на свои слова. – На всех новых территориях язык, религия и верования покорённых народов останутся прежними, мы не будем силой насаждать собственные жизненные воззрения.
Здесь Усерамон изумлённо на меня посмотрел.
– А как мой царь скажет об этом жрецам, которые захотят строить на новых территориях храмы? – осторожно поинтересовался он.
– Пусть строят, – хмыкнул я, – но налоговые льготы метрополии не будут распространяться на колонии, так что подумай, будут готовы они платить налоги на общих основаниях, если не привыкли этого делать?
– Даже если и так, мой царь, предвижу конфликты со жречеством, – покачал он головой.
– Именно поэтому реальная власть будет у местных элит, – намекнул ему я, – что-то я сомневаюсь, что они допустят проникновение к себе новых богов.
– Мой царь наверняка помнит, что в Нубии почитают больше наших богов, чем своих, – решил уточнить он, – может, твоему величеству стоит то же сделать и для Керма, ведь тогда нам не придётся ссориться со жречеством, хотя бы первое время?
– А я сейчас не только про Нубию говорю, Усерамон, – я остро на него посмотрел, – для нашей империи будет жизненно необходимо, чтобы далёкие уголки не бунтовали, а варились в собственном соку конфликта элит и своих жрецов, иначе всё, чем мы будем с тобой заниматься, – это разруливание мелких местечковых проблем.
Визирь насторожился.
– Мой царь разъяснит своему невежественному слуге, что такое империя?
– Земли Митанни, Хеттов, всего Аравийского полуострова, Пунта и вообще всего, куда успеют дойти мои легионы, – впервые обрисовал я ему истинный масштаб своих амбиций, и его это проняло.
Он открыл рот, пожевал новое для себя слово и закрыл его.
– Я так понимаю, мой царь, что после появления новых территорий в виде, например, Северного Египта я стану главой этой новой канцелярии? – поинтересовался он.
– Разумеется, Усерамон, – хмыкнул я, – пусть я тебе не всегда доверяю, как, впрочем, и ты мне, но золото мы с тобой любим оба и, главное, понимаем, что его легче добыть и сохранить, когда рядом крепкая власть. Ты ведь, надеюсь, не сомневаешься в том, что я смогу её удержать в случае возникновения конфликта?
– После того, что показал сегодня мой царь во дворце, – он покачал головой, – ни у кого из присутствующих не сможет больше возникнуть мысли о том, что твоё величество простой человек. Это, конечно, обезопасит твоё величество от большей части конфликтов, но, к сожалению, не от всех.
– Я тоже на это надеюсь, Усерамон, – согласился я, – так что готовь людей, впереди у тебя очень много работы. Ведь освоение новых территорий только первый шаг, как ты закончишь их формирование, я поручу тебе новые задачи.
– Прекрасно это понимаю и благодарен моему царю за такую ответственную должность. – Он прямо посмотрел на меня. – Новые территории станут базой для нового сильного царства, в котором смогут достойно жить наши дети, внуки и правнуки.
– Рад, Усерамон, что у тебя, как и у царя Хатшепсут, наконец появился взгляд в будущее, – улыбнулся я, – она тоже сначала не хотела смотреть так далеко.
– Это сложно, мой царь, – согласился Усерамон, – я прекрасно понимаю его величество Хатшепсут. Я сам только после слов моего царя понял это.
– Ну что ж, теперь хотя бы два человека рядом со мной видят дальше, чем на тысячу лет, – хмыкнул я.
Визирь после моих слов стал очень серьёзным и кивнул, уйдя в собственные мысли. Видя, что основные моменты ему рассказал и больше пока добавить нечего, я повернул колесницу и неспешно, чтобы наша охрана поспевала за нами, поехал обратно.
– Да, и узнай, что там с семейством моей новой невесты, которое, ты говорил, предано мне, а царь Хатшепсут заявила, что оно предано ей, – напомнил я ему, – мне прямо интересно, кому оно вообще предано? Может, только себе?
– Конечно, мой царь, – серьёзно ответил он, – я столько десятков лет считал этот род близким себе, везде продвигая его членов, что сам хочу разобраться в этом вопросе.
– Ну и последнее на сегодня. Когда будет готово новое вооружение и доспехи, предоставишь мне своё загородное поместье на пару недель? – вспомнил я. – Вместе со слугами, рабами и прочим.
– Всё моё имущество в распоряжении моего царя, – мгновенно ответил он, – оповестите меня за пару дней, до того как оно понадобится твоему величеству, и я обеспечу лучший приём.
– Вот и договорились.
***
Вернувшись в его дом, я приказал собирать вещи, поскольку, как и планировал раньше, собирался уйти утром с войском в поместье, в котором не был уже больше года, и устроить там легионы, проследив за тем, чтобы бараки для всех были достроены, а довольствие и снаряжение поступало вовремя. Хотя с последним можно было сильно не заморачиваться, Рехмир явно бы не оставил за себя неумеху, но всё равно лучше было проследить за этим лично.
Только я о нём вспомнил, появился он сам, грустный и печальный.
– Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему? – обратился я к нему на русском. Рехмир вскинулся, запоздало мне поклонился и непонимающе посмотрел на меня. – Почему у нового визиря такое печальное лицо, спрашиваю? – перевёл я свои слова на египетский.
– Мой царь, несмотря на то что переговоры были тайными, – тяжело вздохнул он, – о смещении дяди и назначении меня визирем быстро стало известно многим. Пока я ехал до войска и обратно, меня одолела толпа просителей. Резко появились те, с кем я уже много лет не общался. Даже друзья детства интересовались, не могу ли я их пристроить на службу во дворец.
– Я надеюсь, ты показал себя в их глазах неблагодарной скотиной и заносчивым уродом? – улыбнулся я.
– Пришлось всех послать к богам, мой царь, – кивнул он, – для меня все эти люди из прошлого никто. Они никак мне не помогли стать тем, кем я стал, так с чего бы сейчас всем им помогать?
– Это только первый день, Рехмир, – напомнил я ему, – увидишь, как новость распространится дальше, сколько старых знакомых у тебя окажется, даже если ты их видел раньше всего лишь раз в жизни.
– Пожалуй, я приму предложение дяди и возьму его охрану, – вздохнул он, – иначе просто невозможно передвигаться по городу.
– Пока договариваешься, дам тебе свою, четверых легионеров будет достаточно, чтобы тебе не досаждали.
– Благодарю, мой царь, – Рехмир прижал руки к сердцу и склонил голову, – я как-то не ожидал, что всё так резко свалится на меня.
– Если ты готов, собирай вещи, мы поужинаем и рано ляжем спать, завтра утром выступаем.
– Конечно, мой царь, – согласился парень, – Танини как раз закончит подготовку договорённостей и перепишет их набело.
Он напомнил мне о деле, как раз связанном с переговорами.
– Хопи.
Центурион подошёл к нам и поклонился.
– Неси, скажи, чтобы выступал, – приказал я.
Он склонил голову и молча вышел из зала.
***
Утром, хоть я и не хотел особо никого будить, на завтрак и проводить меня вышло всё семейство Усерамона с ним во главе. Прощаясь с каждым, я что-то дарил в благодарность за гостеприимство. Для парней это было оружие, для девочек – красивые драгоценные вещи. Его жене я преподнёс прекрасный дорогущий усех, специально купленный для неё вчера Хопи в царских мастерских. Женщина сразу оценила его стоимость, поэтому кланялась и благодарила меня, говоря, что для неё было честью принимать меня в своём доме. Попрощавшись с ней, я подошёл к Усерамону.
– Тебе я уже сделал шикарный подарок, – хмыкнул я, когда он низко мне поклонился, – отработай сначала его.
– Я приложу все свои силы к этому, мой царь, – серьёзно заверил меня он.
– Тогда присмотри за Бенермерутом, чтобы он справился с выбором и благоустройством моих покоев во дворце, – попросил я его, – я оставляю ему на помощь пару контуберний, но всё же ты лучше знаешь местные расклады.
– Конечно, мой царь. – Усерамон склонил голову.
Попрощавшись с семьёй бывшего визиря, я подошёл к отдельно стоящим у колесниц Бенермеруту и Танини.
– Рассчитываю на тебя, – обратился я к воспитателю, – за любой помощью обращайся к Усерамону.
– Конечно, мой царь, – тот склонил голову, – к возвращению твоего величества я подготовлю всё нужное с учётом безопасности.
– Да, это мы с тобой проговорили, – согласился я, – отдельная кухня, присмотр за всеми поварами и слугами, в общем, я тебе уже всё это рассказывал.
– Пусть боги будут благосклонны к твоему величеству, – склонил он голову, – буду ждать возвращения моего царя.
Я повернул голову к смущённому парню, который, чувствуя торжество момента, переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неудобно. Чтобы ему помочь, я снял с себя один браслет и протянул ему.
– Держи рот на замке, и твоя жизнь будет прекрасной, – сказал я.
– Твоё величество всегда может на меня рассчитывать! – пламенно закричал он, так что мы с Бенермерутом переглянулись и улыбнулись. Я почему-то почувствовал себя в этот момент глубоким стариком.
– Держись Бенермерута, помогай ему во всём, – сказал я напоследок и, не слушая его ответа, поднялся на колесницу. Рядом встал Рехмир, и мы в сопровождении моей охраны выехали за ворота, попав снова в огромное скопление народа. Но в этот раз я был уже подготовленным, так что рабы Усерамона выкатили за мной большие тележки с лепёшками, я объявил о скорой череде собственных свадеб, грандиозных праздниках по этому поводу для всего народа Египта и как задаток преподнёс свежий хлеб.
Люди, услышав о халяве, тут же переключились на тележки, где стали раздавать лепёшки по одной в руки, что позволило мне выехать на дорогу и спокойно покинуть город. Раздача хлеба оказалась отличной идеей, хотя придумал это не я.
Вскоре мы подъехали к укреплённому лагерю, и едва меня заметили на постах, как тут же прозвучали тягучие звуки горнов. Приветствуя воинов, я вскоре оказался в окружении улыбающихся центурионов.
– Приветствую всех, – улыбался я в ответ, – сейчас нам накроют стол, и мы обсудим с вами дальнейшие планы.
