Страница 3 из 6
Что могут меня разыскивать в самой Империи, как дезертира или еще кого-то.
Авторитета мне подобное знание никак не добавит в глазах Терека, но зато полностью объясняет мои вопросы. Что я могу приехать туда только под чужим именем и без имеющегося гражданства большой страны.
— Да ничего хорошего тогда не ждет! Если не успеем прямо на границе попасть к кому из местных норров в дружину. То придется идти на военную службу рядовым воином в имперскую армию, — объясняет он. — Когда нас стража остановит без какого-то нанимателя из благородных, такие там законы. Там без армии никак гражданство не получить, всех гонят туда обязательно, кроме пришедших крестьян. Но и тех шлют на границу со зверолюдами землю пахать, так что не известно еще, что хуже — тянуть солдатскую лямку два срока или ждать, когда тебя зверолюды в рабство определят. И сожрут потом, когда праздника захотят, у них ведь все праздники через еду своих рабов отмечаются.
— Только ведь ты не воин совсем, тебя точно никто и никуда не возьмет, кроме, как в местную армию. А это такой поганый вариант, что проще здесь бой принять и со славой погибнуть, — подводит он основательным образом черту.
— А в баронскую дружину в горах можно попасть? — намекаю я на Вольные Баронства.
— Не любят они брать наших, пробовал я уже. Правда, с тех пор стал лучше воином, чем раньше. Могут меня взять, если народа в дружине не хватает. Или какая-то заварушка намечается. Но тебе и туда путь заказан, — откровенно говорит Терек.
— А подруг наших тогда куда? — киваю я назад.
— Ну, наших-то красоток везде возьмут, только уже без нас самих однозначно. Будут норрам детишек рожать, пока товарный вид не потеряют, — довольно точно обозначает вероятное будущее Кситы и Фиалы наемник.
Да, печально все выглядит в изложении Терека, особенно наша будущая жизнь. Типа, от нас ничего не зависит, как скажут начальники, так и будем смирно в ямке под плинтусом сидеть. Плетью обух не перешибешь и все такое прочее.
Не для того у меня мудрая СИСТЕМА в голове стоит, чтобы смириться со своим полностью бесправным положением!
— Ну, а какие у тебя самого планы на жизнь? Когда мы окажется в безопасности?
И тут я узнаю, что планы у настоящего наемника всегда одинаковые — кому-то подрядиться на службу.
— Только так? — переспрашиваю и получаю ответ, что других вариантов нет.
— Если совсем дело не сложится, тогда снова в разбойники придется подаваться. Но в лесу сидеть больше не хочу, осточертело, — ругается Терек. — Зато девок можно тогда при себе оставить, раз у нас пока деньги есть, чтобы снять жилье и на еду тоже на пару лет хватит. Но проблемы из-за наших красавиц везде будут непременно, трудно простым наемным воинам будет их за собой удержать. Благородные, купцы или просто влюбившиеся в них будут все время палки в колеса вставлять. По ушам про любовь или большие деньги ездить, пока мы на службе пропадать станем. То есть я один там окажусь, а ты какую-то другую работу найдешь, — выводит он понятный итог. — Совсем без всякого авторитета.
Сейчас он, значит, про Гальд говорит, если нам удастся обмануть погоню. В Баронствах или Империи и такая скромная жизнь мне не светит поначалу.
— Как тогда соседнее королевство называется? И какой там язык? — последний вопрос от меня, совсем лицо у наемника недовольное от моих расспросов сделалось.
— Ксанф называется. А язык такой же, чуть отличается и все. Когда-то давно было одно королевство, но разделилось на две части из-за войны какой-то.
— А дальше еще? — не отстаю я от него.
— Там королевство совсем лесное такое, Минум называется. Но там язык совсем свой, очень непонятный, — бурчит снова недовольно Терек на мои расспросы.
«Загружен он у меня, интересно, язык того лесного королевства? Проверить пока невозможно».
На всякий случай наемник отворачивается и отъезжает от меня подальше, чтобы я не задавал ему больше вопросов.
«Черт, ну до чего народ местный простоватый и башкой вообще работать не любит! Даже просто обсудить наш дальнейший путь не хочет, только плюет часто на дорогу и молчит угрюмо», — молча ругаюсь я на наемника.
Тогда я отошел от наемника, и подключился к опросу Кситы и Фиалы, но их географии в монастыре, конечно, не учили. Вообще ничего хорошего там, кроме нудных молитв и множества грязной работы в своей монастырской жизни, не видели бедные наши подруги.
— Ну, хоть дали вырасти в невинности, без всей поганой грязи, как в других монастырях случается. Монахам обязательно дай, стражникам дай, наемникам — тоже дай! Очень строгая у нас была настоятельница, истово верующая, поэтому с Апольчивером и сцепилась напрасно так совсем, — грустно вздыхает Ксита.
«Так, придется лично мне самому нашу судьбу решать, а советов у спутника и спутниц совсем не спрашивать! — понимаю я про себя. — Не понимают они ничего про хорошую жизнь по нынешним временам и моим возможностям. То сам наемником за жалкие копейки на острые копья лезть собирается, то при монастыре бесправным сервом вкалывать зовут».
Начинает у меня складываться уже свое мнение, что нам нужно делать и куда стремиться.
Но вскоре замечаю приблизительно подходящее нам для засады место и командую Ксите править в первую подходящую щель в кустах.
— Что такое, Андер? — спрашивает Фиала.
— Погоня близко уже. Чувствую, что лучше нам места не найти! — отвечаю я. — Дальше ехать можем не успеть, а в поле сражаться вообще без шансов.
Ну, приближающуюся погоню ощущаю уже с самого утра. Похоже, ночь догоняющие нас всадники не поспали как следует, а здорово один рывком в темноте сократили расстояние.
«Что-то здорово возбудило их командира, значит, кто-то из встречных-поперечных рассказал ему, чтоб мы уже совсем недалеко впереди от них едем», — понимаю я.
Поэтому уже четыре часа, пока мы тоже торопимся вперед с отдохнувшими лошадьми и почти не уступаем конной погоне в скорости, я ищу подходящее место для засады. Теперь определенно сделал выбор в пользу огромного каменистого холма посреди больших полей. Дорога пересекает его почти по центру, хорошо отвесные склоны дают нам преимущество примерно трехметровой высоты. За нашей спиной и впереди засеянные поля, так что врагов мы увидим заранее без проблем с любой стороны.
«Увидим и приготовимся засыпать их стрелами и болтами. Или просто попробуем отсидеться. если их окажется слишком много», — решаю я.
Поэтому Ксита с Тереком прячут нашу повозку с его лошадью в кустах за холмом, я быстро взбегаю на самый его верх. Где примечаю вместе с Фиалой подходящие для стрельбы позиции в кустах и за небольшими деревьями над самой дорогой среди щедро раскиданных здесь больших камней.
Потом к нам поднимаются остальные, мы готовим надежный план по выбиванию противников исключительно на расстоянии. Пользуясь своим преимуществом во внезапности, ведь никто их них не ждет, что будущая добыча сможет так больно огрызнуться. И еще в том количестве болтов и стрел, готовых вылететь сразу двумя залпами аж в восемь штук. Да еще подруги наши меткие выпустят в два раза больше нас стрел за это время.
Надеюсь, двенадцати метких попаданий хватит, чтобы сильно ошеломить противника и перебить сразу минимум половину от его численности. А там и до всех остальных дело неминуемо дойдет.
А еще ПОЗНАНИЕ вдруг наглядно сказало мне, что не нужно спешить убегать от убитых мной воинов.
«Лучше постоять над ними какое-то время, тогда я сам почувствую прямо повышающиеся у меня умения. И еще удовольствие большое получу от утекающей подо мной жизни».
Вот так я просто ехал, пришла неожиданная мысль в голову и сразу захотелось ее проверить настоящим образом.
Дальше я хватаю топор и бегу закрывать проезд через холм для лошадей. Понятно, что кавалерия легко обскачет холм вокруг по засеянным полям. Но вот когда она уже, сильно торопясь, втянется в узкую горловину, лучше будет, чтобы они не смогли дать шенкелей и с ходу проскакать дальше, чтобы смогли отрезать нам путь к отступлению. Лишние секунды для поворачивания лошадей назад и подставления своих спин под стрелы наших лучниц дадут нам с Тереком возможность с помощью копий перекрыть путь к спасению уцелевшим под обстрелом всадникам.
«Лучше, конечно, совсем никого не отпустить с вестью о коварной засаде, которую устроила наглая преследуемая дичь. Но тут уже как получится, без всяких для меня гарантий. Такие схватки хорошо как-то планировать до первого выстрела, но дальше предсказать уже ничего невозможно», — говорю я себе.
Дерево я пока не рублю полностью, имеется серьезный поток встречных и попутных телег почему-то именно на самой дороге. Ни к чему перекрывать им проезд до появления уже прямо здесь загонщиков, а то крестьяне сами предупредят тех очень не в тему. Что какие-то борзые черти вчетвером захватили холм посреди поля и уронили дерево, которое никому не дают убрать с дороги.
Тут еще и толпа мужиков из соседнего села может набежать или сам хозяин владения случайно быстро рядом окажется со своей дружиной. Ни к чему накликивать на себя явно лишние проблемы с местными, поэтому я только подрубаю не очень толстое деревце на высоте своих плеч, чтобы под ним лошадь с всадником не прошла и оставляю его так стоять.
— Терек, дашь мне сигнал, когда его валить! Пусть всадники подальше заедут, я со своей стороны их постреляю, — поднимаюсь я к нему, забираю оба арбалета и копье, затем спускаюсь вниз.
Наступает время томительного ожидания, лучницы воткнули возле своих позиций по дюжине стрел в землю, на самом верху осталась одна Фиала наблюдать за опушкой соседнего леса. Терек и Ксита контролируют наших лошадей и постоянно зажимают им морды, когда проезжает мимо чья-то повозка.
Я тоже пытаюсь выглядывать туда и еще назад смотрю, но Фиала стоит все равно повыше и вот, через примерно тридцать минут ожидания, я слышу от нее:
— Есть! Они выехали из леса!
Глава 4
От опушки до нашей засады метров пятьсот ехать, не меньше, поэтому я поднимаюсь наверх. Несколько минут у нас есть в запасе, пока конники доскачут до заготовленной ловушки.
— Два, четыре, шесть, восемь, десять всадников! — бормочу я себе под нос. — Нормально, подходящий нам вариант. Будем воевать тогда. Они, значит, разделились, как я и говорил. Едут совсем не быстро, загнали лошадей уже с утра заметно. Да еще вчера не дали отдохнуть, на зубах едут из последних сил. Очень за нами торопятся, могли бы от них уехать сегодня еще дальше, если бы продолжили удирать. Они вскоре так и так встанут на отдых!
— Или загонят лошадей! — замечает Фиала. — Животины заморенными выглядят.
Ей такое обстоятельство виднее, она из здешней жизни целиком и полностью. А я всего лишь недавний гость и по-настоящему заморенных лошадей еще никогда в жизни не видел.
Просто понимаю, догнать так быстро нас могут только с крайним напряжением сил. Но если людей можно заставить скакать целыми днями, то с лошадьми так не выйдет. Зато дружинники хорошо знают, что идут по нашему свежему следу. Поэтому, в отличии от всех остальных отрядов загонщиков, сильно рвут свои задницы в надежде догнать самыми первыми за какую-то весомую награду. И остановятся точно не раньше, чем падет первая лошадь.
И еще рассылают гонцов постоянно, сообщая соседним отрядам, как крепко встали на наш след, что пора и тем подтягиваться к нашему пути. Наверно, раньше было побольше воинов у загонщиков, только часть ускакала сообщить соседям, что два наемника и две красивые девки в коже уже полностью опознаны и идентифицированы. Как те самые злодеи, подло убившие выдающегося государственного деятеля в момент отправления им очень справедливого правосудия.
Только ведь соседи, наверняка, так не надрываются в погоне. Понимая, что перед ними мы сейчас точно не бежим, чтобы попасть к нам поближе, им придется потратить пару дней на правильный маневр все равно.
Снова мелькает в голове навязчивая мысль, вполне возможно, я зря решил устроить засаду именно здесь.
«Еще и место оживленное такое попалось, очень много лишних свидетелей теперь разглядит нас полностью, как облупленных. Хотел же в совсем безлюдном месте, каком-то глухом лесу, засаду приготовить. Но и этот холм казался таким, пока вдруг куча повозок не начала кататься туда-сюда, как будто им такую команду внезапно дали. Деревня дальше по дороге есть, не очень большая, купола местной церкви не видно. Наверно, по религиозным надобностям все куда-то поехали, раз так как-то очень одновременно появились повозки на дороге», — пытаюсь я понять начавшуюся суматоху.
А теперь отсюда срываться поздно, мы уже оказываемся в зоне прямой видимости, когда дружинники минуют сам холм. И нас догонят через те же десять минут. Можно, конечно, пропустить мимо погоню, не вступая в схватку, потом рвануть обратно. Только они уже в следующей деревне убедятся, что нас там никто не видел. И тоже вернутся обшаривать окрестности и опрашивать народ. Быстро снова встанут на наш след, уже хорошо настороженные.
Тут есть, конечно, неплохие шансы у нас рвануть в противоход, но далеко мы все равно не уйдем.
— И еще двое каких-то мужиков бегут-идут впереди всех, — сообщает мне любимая девушка, по жизни более зоркая, чем я. — Они тоже с ними вместе.
— Кто это такие? — не понимаю я сначала, потом щурюсь и внезапно узнаю двоих охотников, у которых вчера вечером покупал мясо.
— Это охотники местные. У них луки в руках, — бросает мне Фиала.
— Итого всего двенадцать. Сначала выбиваем лучников и арбалетчиков, потом воинов, охотники должны сами разбежаться, как начнется схватка.
«Вот ведь не зря мне вчера интуиция предлагала охотников, тогда еще троих, бахнуть на месте. Отпустил бы наших отъехать подальше, типа из-за завязавшегося разговора с охотниками и дал бы всем по башке сурово! Так, чтобы сразу дурачками стали или из чистого милосердия добил бы потом, чтобы не мучились», — уже сожалею я.
И чтобы энергию с тел получить самому в хорошо безлюдном месте у края лесной дороги, где они тушу косули разделывали. Но тут их двое, значит, третий отказался идти за нами, так что не понятно, кого именно требовалось вырубать.
Мне подобные злодейства ни о чем на самом деле, возвращаться мы, вроде, обратно вообще не собираемся, если только в клетке не повезут. Но вот так слишком явно обрубать концы какой-то своей последней человечности я все-таки не готов еще.
«Хотя можно ведь как-то по-другому вопросы решать, например, предложить охотникам еще один золотой за полное молчание? Что тогда скажет мое ПОЗНАНИЕ? Сможет оно сразу учесть изменившиеся условия?» — вдруг совсем не вовремя начинаю размышлять я.
Сдержат ли охотники свое слово или только порадуются возможности поучаствовать в погоне за живыми людьми, которые здорово так нагрешили, как им обязательно расскажут загонщики? Убили целого, сильно вельможного графа, приближенного к самому его величество королю, наверняка, с его ближними? И еще оставили остывать в лесу почти целый десяток жоферской городской стражи?
Понятно теперь совершенно точно, от кого дружинники получили достоверную инфу про нас и почему так здорово ускорились, встав на свежий след. Еще самих охотников за хорошие деньги, наверно, подрядили следы выискивать на дороге, но с таким оживленным движением по дорогам получается уже совсем бестолку. Но они с дружинниками продолжают вместе шагать, наняли их не только следы искать, значит. Не жалеют денег люди покойного графа на привлечение опытных местных добровольцев.
Совсем не жалеют.
«Ну, все одно к одному получилось, — говорю я себе, спускаясь к подрубленному дереву и достаю топор. — Они сделали свой выбор и тоже должны погибнуть, чтобы жили мы».
— Терек, давайте наверх, пора уже встречать гостей!
Ксита и Терек быстро пробегают мимо меня, торопясь занять свои позиции.
С другой стороны холма едет повозка крестьянская через поле, но проехать ей уже не получится здесь. Да сам возница услышит замятню на холме, крики умирающих и все прочее, поэтому повернет лошадь через поле и рванет обратно.
Через две минуты Терек подает мне сигнал взмахом руки, значит — конная колонна уже заехала в узкость холма, пора валить дерево. Два мощных удара, уже немного наклонившийся в нужную сторону ствол валится наискосок, закрывая в настоящий замок проезд. Он не толстый сам по себе, но его комель находится на низком месте и его никак на лошади не объехать, в крона крепко встала между камней на той стороне. Тоже оттащить по-быстрому не получится.
Сразу же после моего первого удара начинают стучать арбалеты Терека и луки наших боевых подруг. Вскоре я слышу крики подстреленных воинов и сначала выскакиваю перед деревом на дорогу, но потом прячусь за его кроной.
Повозка с крестьянином уже встала в полусотне метров от меня, тот пытается ругаться за явное хулиганство, но разглядев поднятые с земли арбалеты, срочно начинает ее разворачивать обратно. Понял, что здесь не простое хулиганство творится, а самое такое изощренное, с душегубством непременным. Что чужие разбойники устроили засаду на кого-то.
«Ага, четверо разбойников на целый десяток настоящих дружинников с парой лесных охотников! — печально усмехаюсь я. — Со стороны так явно самоубийственная идея, иначе и не скажешь!»
Самый хитрые всадники из погони, собирающиеся уйти из-под обстрела и объехать засаду сзади, тут же выскакивают на меня из-за поворота и очень нехотя стопорятся. Но по инерции подъезжают к лежащему стволу, вертят головами, ища место, где его объехать.
«Не получится объехать, так спрыгнут с лошадей и начнут карабкаться по склону, заходя со спины к нашим», — сразу понимаю я.
Тут же просовываю руку с арбалетом под одной веткой и стреляю в упор в бедро первого воина. У него до пояса спускается кольчуга, довольно крепкая на вид, а я не хочу рисковать, поэтому сразу добавляю ему по сознанию, чтобы упал там, где сидит сейчас на лошади и под ногами вообще не мешался.
Второй воин, крепкий бородатый мужик сурового вида в стандартном местном шлеме в виде плоской миски, слышит треск тетивы, вскрик подстреленного, замечает меня, соскакивает стремительно с лошади в мою сторону, умело размахивая мечом.
«Уже и шлемы надели вояки, явно рассчитывают нас вскоре догнать, а на самом деле еще на целый час пути отставали. Мы тоже катимся споро, если бы не встали на отдых или обед в ближайшее время, то хрен бы они нас сегодня догнали», — понимаю я.
Воин ловко проныривает под стволом и тут оказывается лицом к лицу со мной. Только я уже поднял второй арбалет и безжалостно стреляю ему в мужественное лицо. Потом не смотрю, куда я там точно попал, а тоже добавляю ему по сознанию. Все, путь свободен, я вслушиваюсь в дружный рев атакующих стражников, крики боли и частый перестук тетивы.
Натягиваю на всякий случай арбалет одним движением, подхватываю копье, ныряю под стволом и бегу на выручку к своим. За поворотом я вижу прикрывающихся за шеями лошадей еще троих всадников, одна лошадь раскинулась поперек дороги, немилосердно прижав своего наездника к каменному склону. Он что-то жалобно стонет, но мне не до него сейчас.
Я проскакиваю мимо лежащей лошади и сбиваю выстрелом в грудь одного из воинов, так же ментально добавляю ему по голове, бросаю на склон арбалет, теперь остаюсь вооружен только копьем. У противников нет возможности для атаки с разгона, но и я не великий мастер на копье, первые пару уроков только недавно получил.
Сверху доносится жалобный вскрик Фиалы, я тут же немедленно стервенею. Вырубаю второго воина, за ним третьего безжалостными ударами по сознанию, не занимаясь больше сокрытием своего умения, не до какой-то маскировки мне сейчас уже.
Слышу, что сверху бьет один лук, а вот с дороги дальше часто стучат тетивы уже двоих луков.
— Кто это там такие стрелки отыскались?
Перепрыгиваю несколько убитых и раненых стражников, потом по краю дороги, запрыгивая постоянно наверх, обегаю столпившихся здесь лошадей без всадников и вижу, наконец, все тех же двух охотников. Они все еще целы и невредимы.
«Хотя, нет, у одного уже торчит стрела в бедре».
Они разошлись в стороны по дороге и часто стреляют наверх холма по кому-то из наших.
«Вот так, пожалел вчера этих гадов, лучницы не стали их сразу выбивать, сосредоточившись на настоящих воинах, а они реально засыпают моих людей стрелами, подонки!» — доходит до меня.
Я рычу диким голосом и бегу к ним, размахивая копьем. Один из охотников, ближний ко мне, начинает выцеливать мое лицо, которое я тут же прикрываю рукавом кольчуги и потом рукой с копьем. Явно, что стрелы у него при себе не для того, чтобы пробивать кольчуги. Подпускает меня на самом деле очень хладнокровно метров на пять, пытаясь точно прицелиться в щель между руками. Но с такого расстояния сам жестко получает по сознанию, выпуская натянутую стрелу вбок от меня и безвольно валясь на дорогу.
Второй, еще не разобравшись, что у нас случилось, тут же перестает целиться куда-то выше. И переводит только что наложенную на тетиву стрелу на меня, так же пытаясь выцеливать до верного. Но тут ему самому сверху сразу прилетает ответная меткая стрела, пробивает лицо. Стрелок валится, как подкошенный, а я слышу сверху крик Кситы, снова ее непередаваемым голосом:
— Андер, Фиалу подстрелили! И Терека тоже!
«Черт, схватка пошла совсем не по нашим правилам, все очень плохо! С ранеными все плохо получилось! А то уже и с убитыми! Знал бы, как все сегодня пойдет, убил бы вчера безжалостно мужиков!» — злюсь я уже на самого себя.
Я смотрю по сторонам, активно больше никто не противодействует, но подобное ненадолго и взлетаю на холм, огибая каменные глыбы.
Терек сидит на земле, сильно кривясь от боли, болт вошел ему в плечо, так под углом снизу вверх пробил кольчугу, хвостовик торчит.
— Как ты? — бросаюсь к нему.
