Страница 6 из 7
– Пакет забыл взять, – посетовал я. – Неудобно со всем этим скарбом ходить.
– На, держи! – довольно улыбнулся друг и протянул мне аккуратно сложенный потертый пакет с логотипом каких-то импортных сигарет. – Как знал!..
Я уже и забыл, какую ценность представляли собой обычные пакеты из полимеров в голодные девяностые. Их берегли, стирали и сушили, иногда даже зашивали! А с таким красивым, какой мне выделил Дюс, не стыдно было и по магазинам ходить. Вот в какую эпоху мы жили… И я теперь снова живу.
– Спасибо, – поблагодарил я и сложил покупки в гладкий пакет.
Парень, который своим поведением напряг Дюса, стрельнул глазами по мне, по вещам… Незаметно так, кажется, но очень пристально, даже оценивающе. Я бы внимания не обратил, если бы не мнительность друга. А с другой стороны, брать с нас нечего. Не цепочку же с замком и пакет с американскими сигаретами на картинке. Тоже мне, сокровища.
От базара нужно было перейти дорогу, и вот уже универмаг «Русь». Народу в летний воскресный день много, даже движение в то время специально перекрывали. Я решил, что береженого бог бережет, и мы с Дюсом все-таки покружили зигзагами, чтобы точно избавиться от внимания неприятного парня.
– Бу-ухгалтер, милый мой бухгалтер! – надрывались колонки, вывешенные на стенки музыкального ларька у центрального входа в универмаг.
– Эй, подруга, посмотри на меня! Делай, как я! Делай, как я! – на «Комбинацию» начал накладываться Богдан Титомир, звучавший из второго такого же киоска.
Я улыбнулся и даже хохотнул, вспомнив эту какофонию. Два конкурирующих коммерсанта зазывали покупателей беспрестанно звучащими песнями. Стоило отойти от одного ларька к другому, и музыка играла вполне себе различимо. Но была некая линия, на которой мозг просто разрывало…
– Эй… бухгалтер… посмотри на меня!..
Слева от входа играли в наперстки, вокруг парня в старомодной кепке, как у приснопамятного Ромахи, толпился народ. Хорошо одетый мужчина в лоснящемся пиджаке и серой шляпе сжимал в руках чемоданчик-дипломат, следя за ловкими движениями рук афериста.
– Где? – спросил тот, обнажая гнилые зубы.
– Средний! – победно воскликнул игрок, стряхнув со лба выступивший от волнения пот.
– Пусто! – засиял отвратительной улыбкой катала. – Еще, уважаемый?
– Еще! – мужчина в шляпе поставил свой «дипломат» на бетон, достал из пухлого бумажника несколько тысячных купюр. – Давай на все!
– Любой каприз за ваши деньги, – ухмыльнулся гнилозубый и принялся катать шарик между наперстками. – В каком?
– В левом! – неуверенно предположил игрок, шумно отдуваясь. – Нет, в правом!
– Так в каком? – с притворной строгостью уточнил катала.
– В правом! – приосанился мужчина, все еще не понимавший, что его нагло обманывают.
– И… пусто! – гоготнул аферист, продемонстрировав проигрыш очередного «лоха».
Толпа вокруг оживленно зароптала. Кто-то возмущался, другие, напротив, откровенно потешались над наивным «богатеньким Буратиной».
– Хочу отыграться! – срывающимся голосом выдал тот.
– Желание клиента!.. – многозначительно начал гнилозубый.
– Ловко он, – нахмурился Дюс. – Но мужик сам виноват – внимательнее надо смотреть.
– Катала в любом случае выиграет, – возразил я. – Вот смотри… Товарищи, извините, можно и мне разок?
Толпа расступилась, цепляя меня любопытными взглядами. Мужик в шляпе краснел и потел еще сильнее, двойной подбородок трясся.
– Сейчас моя очередь! – он шагнул навстречу, пытаясь преградить путь.
– Ладно тебе, дядь, дай сыграть молодому! – хмыкнул катала. – Новичкам везет, так, пацанчик?
– Не знаю, ни разу не пробовал, – я улыбнулся, кося под дурачка. – Но вдруг выиграю? Сестренке кассету «Скорпионс» подарю…
– У тебя же… – начал было Дюс, но вовремя понял и осекся.
Жертва афериста-наперсточника недовольно уступил мне место. Я присел на корточки, тут же задержав дыхание, когда катала обдал меня мерзкой вонью. Мозг услужливо выудил воспоминания, как в это время возле универмага разоряли наивных людей, а катал потом не могли найти. Почему не могли? Вспомнил – потому что они были не местными. Заезжими гастролерами то ли из соседнего Углича, то ли вообще из другой области. Например, из Тверской.
– Че задумался? – поторопил меня аферист. – Ставь, если заднюю не собрался давать!..
– Сколько? – уточнил я.
– На твое усмотрение, – гнилозубый демонстративно пожал плечами, мол, клиент всегда прав. – Минимум пятихатка только.
Примерно десяток яиц по нынешним ценам. А средняя зарплата сейчас – что-то около шестидесяти тысяч. Это мне местная память подкинула.
– Давай на штуку, – я сделал вид, что раздумываю, а потом «решился».
– Скидай сюда, – кивнул катала и прижал камешком мои две зеленоватые купюры по 500 и свою тысячу. – Ставки сделаны, ставок больше нет.
Гыкнув, он принялся ловко двигать наперстки, глядя на меня исподлобья. А я внимательно наблюдал за его руками, ожидая момента, когда пресловутый шарик окажется у каталы в ладони. Вот только у того явно было желание меня подсадить…
– В центре, – я в притворном волнении потер ладони о штаны.
– Оп! – осклабился гнилозубый, поднимая наперсток и являя миру белый шарик. – Везунчик ты, пацантрэ! Еще?
– Ой, нет! – я задергался, продолжая играть затюканного подростка. – Мамка узнает, заругает! Я лучше пойду!.. Дядь, дай выигрыш!
– Это че за дела? – катала скорчил издевательскую рожу. – Зассал? Фу-у!.. Че ты как баба? Давай по-мужски – еще одна твоя штука против моих десяти! Отыграешься – уходишь со своими и с моими. Проиграешь – теряешь тока свои две штуки. Идет?
– Не-а, – я уверенно потряс головой. – Боюсь, второй раз уже не повезет!
– Мужчина, отдайте вы ему деньги! – вступился кто-то. – Ну, испугался парнишка, с кем не бывает!..
– А хотя давайте! – я разыграл внезапный приступ смелости. – Ставлю еще две штуки и ваши двадцать!
– А ты нахал, пацанчик! – ухмыльнулся гнилозубый. – Люблю таких храбрецов! Скидай!
Я положил две банкноты по тысяче, к которым катала прибавил свои, демонстративно показывая всем, что не обманывает. Убедился, что все видят шарик, накрыл его наперстком и принялся гонять, а я… наплевав на чистоту брюк, встал на колени и под издевательское хихиканье гнилозубого принялся всматриваться в процесс. Бессмысленно и бесполезно, как думал аферист.
Шарик едва заметно перекочевал в правую ладонь каталы, и если бы я не знал этот трюк, то точно бы не уловил – настолько отточенные движения были у гнилозубого. А потом, когда он отнял руки, я сделал вид, будто не удержался, и завалился, смахнув рукой наперстки, со звоном отлетевшие прочь… Катала от такой наглости не успел среагировать и наспех подсунуть шарик. Народ возмущенно выдохнул, кто-то предложил позвать милиционеров.
– Я тебя запомнил, сука!.. – еле слышно пробормотал аферист, и в следующую секунду шарик поскакал по серым бетонным плитам. – Ой, граждане, неувязочка! Неловкость моя, прошу извинить! И ты извини, пацанчик, забирай выигрыш! Может, еще разок? Я шарик поменяю, а то этот совсем уже, видимо, истаскался…
– Нет, спасибо, – я помотал головой, отсчитывая свои три тысячи и еще одну от первого настоящего выигрыша. И так же тихо, как катала до этого, произнес. – Я тебя тоже запомнил. Попробуешь мне что-то сделать, и тебя тут же накроет прокуратура. Или к следователю Терешенко тебя прямо сейчас отправить?
Из моего кармана аккуратно показался красный уголок, похожий на служебное удостоверение. Как у курсанта школы милиции, которых у нас в городе немало – это все знают. Или как у студента, который ушел в академ, а университетскую ксиву не сдал. Но кто об этом подумает, правда? Хорошо, что в те времена была мода на самые разные обложки, и обычные синие «корочки» благодаря этому стали красными.
– Ладно, пацан, разойдемся миром, – процедил тот сквозь свои гнилые зубы. – Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Идет? Все равно я не с вашего города…
Еще бы: местные должны знать, что грозный прокурор Терешенко – это молоденькая Маша, помощница следователя. Был бы ты в курсе, на три буквы меня бы послал. Вот только что-то гнилозуб не спешит уходить. Кажется, не дожал. Тогда так…
– Я сразу понял, что ты гастролер, – я продолжил, перейдя на еле слышный шепот. – Разрешение-то хоть получил? Или вместо следователя тебя Вано сдать?
Старая память вытолкнула наружу кличку забытого авторитета, державшего новокаменский центральный базар в начале девяностых. Чуточку импровизации, железобетонной уверенности и немного везения – и вот уже гнилозубый катала вытянулся лицом. Значит, я попал в точку. Клички местных авторитетов знают даже залетные. А то, что я сначала милицией притворялся, не суть важно – так тоже частенько бывало. И вашим, и нашим.
– Возьми все, – зашептал аферист. – А я сворачиваюсь и на автобус. Договорились?
– Мне чужого не надо, – я покачал головой. – Уходи, пока я не передумал. И мужику деньги отдай.
– Пусть он выиграет? – предложил катала.
– Давай, – согласился я.
– Уважаемый! – обратился гнилозубый к осунувшемуся мужику в шляпе. – Пацанчик из игры вышел, а контора сворачивается. Отыграешься напоследок?
– Да, с удовольствием! – тот аж расцвел.
– О, дядя, так тебе тоже повезло!.. – притворно восхитился катала, когда мужик указал на кажущийся верным наперсток. Я готов был поклясться, что шарик оказался там не случайно. – Забирай выигрыш, счастливчик! Сегодня не мой день!..
Быстренько отслюнявив оторопевшему игроку несколько крупных купюр, гнилозубый в мгновение ока собрал свой нехитрый скарб и затерялся в толпе, словно его и не было.
Едва мы с Дюсом собрались прочь, на плечо мне уверенно легла тяжелая рука.
Глава 5
– Парни, на секунду, – я обернулся и увидел молодого мужчину в жилетке с многочисленными карманами, в очках и с усами щеточкой. Рядом стоял широкий, как шкаф, милиционер в форме с погонами старшего сержанта.
– Что случилось? – поинтересовался я.
– Пройдемте-ка для беседы, – вежливо, но в то же время не терпящим возражений тоном сказал усатый. И в подтверждение своей власти быстро махнул перед моим лицом красной служебной корочкой.
– Извините, но мы спешим, – я покачал головой.
Будь мне и вправду всего двадцать, я бы растекся, подавленный видом милиции и хмурыми бровями усача в жилетке. Но мне фактически было за пятьдесят, я многое повидал, и такими дешевыми трюками меня не купить.
– Опоздаете, – следак в штатском злился, запас вежливости у него оказался маловат.
А вот мужик в форме, хоть и был в нижних чинах, явно обладал внушительным опытом. Пока молодой пыжился, он внимательно изучал нас с Дюсом. И вот с ним, пожалуй, будет сложнее. Надежда только на то, что старший сержант не пойдет на нарушение субординации и не перехватит лидерство.
– Не вижу оснований, – твердо ответил я, приведя усатого в замешательство. – У вас есть конкретные вопросы?
– Слышь, ты че такой борзый? – молодой следак попытался на меня надавить, но напарник быстро успокоил его чуть приподнятой ладонью. Жест почти незаметный и говорящий о многом. Например, что старший сержант действительно присматривает за неопытным коллегой.
– Если не хотите проблем, – «шкаф» говорил спокойно и уверенно, – лучше ответьте следователю на пару вопросов о вашем участии в азартных играх.
Старший сержант напрямую подсказывал усатому более подходящий сценарий. Заодно и нам тихонечко угрожал – не напрямую, а с намеком… Если бы да кабы. На этом, пожалуй, мы и сыграем.
– Насколько я знаю, участие в азартных играх в нашей стране не является уголовным преступлением, – мы теряли время в этой беседе, но если пойти с ними, то потеряем еще больше. И точно опоздаем на свидание с девчонками. – По-хорошему, вам бы вопросы задать тому катале в кепке. Только вот он сбежал…
Милиционер в форме заметно разозлился, но благоразумно смолчал, предоставив инициативу следователю. Тот вроде как тоже понял, что не с испуганными дурачками дело имеет, и окончательно перешел к нормальному уровню беседы.
– Парни, давайте начнем заново, – усатый пожевал нижнюю губу, потом еще раз показал удостоверение, только теперь уже не пару секунд тряс перед моим лицом, а терпеливо дал его изучить.
– Я слушаю, Павел Евгеньевич, – я перевел взгляд на следователя.
– Короче, мы этого козла еще утром приметили, – усатый поманил нас за собой, показывая на спуск к реке, где торговали мороженым и чебуреками. – Пойдемте, я много времени у вас не отниму.
Я посмотрел на часы, даже, наверное, слишком демонстративно, и следователь покраснел, но никак больше не отреагировал. Сделал шаг, другой. Замедлившись, оглянулся. Я коротко кивнул Дюсу – пойдем, мол. Открыто послать милиционеров мы, конечно, не можем. Тем более что они, попробовав лобовой удар, в итоге сменили тактику.
– Четыре с мясом, – сказал Павел Евгеньевич носатому торговцу, когда мы подошли к закусочному развалу, и протянул пачку смятых купюр.
Кавказец радушно кивнул, выудил из дымящего бидона четыре больших пирога в промасленной бумаге и протянул нам с широкой улыбкой. Потом картинно задрал указательный палец вверх, привлекая внимание, и выдал пачку серых разваливающихся салфеток.
«Горячие хычыны», – прочитал я на синем прилавке еле видимую надпись, намалеванную розовой краской. Точно, вот как называется эта выпечка. Мы часто такие покупали в девяностых, а потом они куда-то пропали, уступив место кутабам и осетинским пирогам.
– Угощайтесь, парни, – молодой следователь раздал хычыны нам с Дюсом и что-то проворчавшему старшему сержанту. – Леш, ты пока иди, мы с ребятами потолкуем.
Леша, который был старше усатого минимум лет на пять, нарочито вразвалочку пошел прочь. Перед этим он, правда, подал следователю какой-то знак – я особо не разобрал, но кивок и похлопывание по кобуре точно не были случайными. Типа «я рядом и, если что, выстрелю»? Или скорее просто «я рядом и начеку». Сработанная у них все же парочка, надо это учесть.
– Спасибо, – сказал я, Дюс, обжигаясь, повторил за мной.
– Считайте, что это мои извинения, – улыбнулся Павел Евгеньевич.
Кстати, лет ему, похоже, всего ничего, просто усы его старят. Дурацкая мода этого времени. А так, мне кажется, следаку где-нибудь двадцать пять, как Маше, сестре Ники. Недавно после универа, вот и бросили на базарную шантрапу. Хорошо хоть более старшего и опытного патрульного приставили.
– Так вот, – продолжил наш новый знакомый. – Одно время картежники донимали, в «три листа» играть предлагали на деньги… А тут люди стали часто жаловаться на наперсточников, только они каждый раз сбегают, едва мы приходим. Или сворачиваются, словно не при делах. Как будто предупреждает их кто. Нам же за руку надо поймать, так ведь просто не схватишь. А тут этот в кепке мужика в пиджаке только разул почти… – усатый выдохнул. – И вдруг вы с ним о чем-то поговорили, он и отдал все деньги. Я вот и подумал…
– Что мы с ним заодно? – я усмехнулся.
– Ну да, – слегка замявшись, подтвердил следак, и я окончательно убедился, что он совсем еще юный. Даже никаких двадцати пяти, двадцать три, вчерашний выпускник. – Говорил же я, как будто предупреждает кто. Вот сейчас, например, едва народ волноваться начал, ты все и разыграл… А может, все так и было?
Павел Евгеньевич наверняка думал, что использовал эффектный прием, даже резко перешел на «ты», и я еле сдержал улыбку.
– Нет, все не так было, – я уверенно покачал головой, глядя следователю в глаза, и он вновь смутился.
– Тогда напишешь, что как? – предложил он. – И друг тоже? Поможете нам поймать аферистов…
– Вы бы, Павел Евгеньевич, сыграли с ним сами, вот и взяли бы тепленьким, – сказал я. – Рекомендую так и попробовать. Кстати, имейте в виду, что они гастролеры.
– Откуда знаешь? – оживился следак.
– Он сам сказал, когда я ему всю игру испортил, – я пожал плечами. – Еще и угрожать вздумал, так что давайте-ка я и вправду все напишу, как есть. Считайте, что заявление подам.
Лицо следователя вытянулось, но он вытащил из кожаной папки картонный планшет с бумагой. Похлопал по карманам, вытащил дешевую авторучку. Протянул все это мне и жестом показал на свободную скамейку напротив торгового ряда.
