Читать «Охота на Тигра 7. Монгольские степи. Халхин-Гол» — Андрей Готлибович Шопперт онлайн
Страница 4 из 4
– Это ведь только документы. Будут жить во Владике с Валькой. Надо только им какого-нибудь дедульку или бабульку в няньки, а то испортят там себе желудки, будут бутербродами питаться.
– Правильно. Ладно, Вань пойду я все твои поручения исполнять. Ты же, вон, какой теперь командир важный – целый комбриг. Кстати, а что с бригадой. Нас куда-то отправят, или сюда эту бригаду пришлют? Это ведь несколько тысяч человек. Где их всех селить? Пока лето, тогда, нужно срочно строить начинать. – Вот и прежняя принцесса. Командовать сразу начала.
Брехт вздохнул. Сам ни на один из этих вопросов ответа не знает. Может, и отправят, а может, и пришлют. Лучше бы сюда. Тут быт налажен. А отправят куда-нибудь в Монголию. Туда ведь сейчас уже начинают войска отправлять на усиление того 57-го особого корпус, что сразу развернули пару лет назад. Развернули только совсем не там, где надо. В 300 километрах от места боевых действий он в это время базировался. Ох, не хотелось бы после такого чудесного климата и места оказаться в выжженных монгольских степях и жить пару лет в палатках, рискуя заболеть целой кучей болезней от чёрной оспы до холеры и прочих тифов брюшных и дизентерий.
А главное, там быт не наладить. Нет воды, и ничего расти не будет. Нет цемента и его туда не доставить, там нет дорог. И там пока нет топлива. Как там выживают солдаты русские – огромный вопрос?! Потом столкнутся, с тем, что лётчики летать не умеют. В первые дни огромные потери будут. Ворошилов даже лично запретит подниматься лётчикам в воздух. Пехота и танки будут без прикрытия с воздуха воевать. Как там учиться летать, если каждый грамм бензина на учёте, а за каждым кустом нет нефтеперерабатывающего завода, как и нефти. Дорог нет. Нужно чёрте откуда возить машинами всё. Да эта полуторка сама себя не довезёт от Иркутска, допустим, до Улан-Батора. От Читы ближе, но тут география подгуляла, Маньчжоу-го огромны клином «вклинилась» в промежуток между СССР и востоком Монголии. Почему сначала всё не так пошло в реальной истории на Халхин-Голе? Потому, что огромное плечо снабжения и дали чёткий приказ опять, воевать только на территории Монголии ни полшажка на землю Маньчжурии. А так бы проще всё было, в сто раз. От той самой станции Маньчжурии до реки Халхин-Гол в десять раз ближе, всего чуть больше двухсот километров, и большую часть маршрута можно проложить по воде, по тому самому озеру Далайнор, где они с «Голодным Тигром» этим воевали и где убили Пака.
Но воевали, как приказали. Только на территории МНР.
Была у Ивана Яковлевича надежда, что Блюхер такого ценного кадра терять не захочет и попытается не Брехта куда подальше отправить, а наоборот бригаду поближе к себе подтянуть. Может уже всё без него и решили. Приедет завтра маршал и скажет …
– Иван Яковлевич, я говорю, там вас майор Светлов ищет, – прервала его размышлизмы, медсестра заглянувшая в кабинет.
– Иду.
Бывший хорунжий постригся, сбрил дурацкие усики и был в чистой парадной гимнастёрке при орденах.
– Что случилось, Иван Ефимович.
– Беда. Наверное. Сейчас Вальтер твой позвонил из Спасска, их предупредили, что к ним из Уссурийска выехал Михаил Петрович Фриновский – начальник Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. Не к добру. Может закидать самолёты ветками?
– Ветками. Можно и закидать. Я недавно звонил Блюхеру, как и договаривались. Он завтра утром на нашей «Фанере» должен прилететь сюда с Мехлисом. Ну, либо наградят, либо расстреляют. Говорил уже.
– Те-то могут и наградить. А вот Фриновский?
– Ну, никак он о нашей прогулке по лесам и беганьем от собачек узнать не мог.
– Будем надеяться.
Глава 6
Событие пятнадцатое
«И убыток может обернуться прибылью, а может и прибыль обернуться убытком.»
Что сказал дедушка Лао-Цзы? Нет, так-то много наговорил, такое ощущение, что просто ходил и говорил, а за ним бегала куча умных грамотных китайцев и все его словеса записывала. И это в те былинные времена дело было не простое. Один нёс тончайшую бумагу, сделанную из рисовой соломки, другой чернильницу с тушью, третий кисточку из хвостика горностая, купленного у далёких северных варваров длинноносых.
В тот раз он сказал следующее. «Знающий не говорит, говорящий не знает». Хрень сказал. Надо отдать должное писарям тем, они эту хрень сказанную дедушкой Лао-Цзы записали. Этим дело не закончилось. Два ушлых американца – Джон Ричард Крюгер и Томас Джозеф Даннинг решили украсть идею престарелого китайца, и выдать её за свою, даже среди студентов исследование замутили. К их счастью Лао-Цзы оказался прав и вместо Нобелевской премии товарищам выдали одну из самых престижных в Америке премий. За это исследование авторам статьи была присуждена Шнобелевская премия по психологии за 2000 год. Огромные деньги поимели ушлые американцы. Сумма премии составила аж целых 10 триллионов долларов … (это вместо миллиона за Нобелевку) вот только долларов Зимбабве (около 10 долларов США).
Так чего же парни открыли. Они, етить-колотить, открыли «Эффект Даннинга – Крюгера».
Сложная штука, но если своими слова, то некомпетентный человек мелит всякую хрень и не может понять, что он мелит хрень, так как он некомпетентен в этой хрени. Лао-Цзы сказал: «Говорящий не знает».
Конечно же, Лев Захарович Мехлис ничего ни про дедушку Лао-Цзы, ни про эффект Даннинга – Крюгера не знал. Один уже умер и ничего товарищу Мехлису не сказал, другие ещё не родились.
Он зло уставился на кучу перекорёженного металла. (Столько сил потратили, чтобы почти целые самолёты превратить в эту кучу).
– Это всё что ты хотел показать, комбриг? Я прочитал вчера твоё дело. Это вы сбили над станцией Маньчжурия, два года назад, когда железнодорожников спасали? Давно надо было алюминий отодрать и сдать на заводы. У нас в стране такая проблема с алюминием. А они тут два года валяются. А там что за самолёты стоят, наши новые? А какого чёрта звёзды белые, что красной краски не было. Немедленно перекрасить. Товарищ комбриг, маршал вон, хвастал, что в вашей части порядок идеальный, а у вас чёрте что творится, а ещё наглости хватает нас от важных дел отвлекать и это безобразие показывать. Дам-ка я команду, как следует проверить вашу часть, и по итогам проверки сделаем надлежащие выводы.
– Лев Захарович, – успел вставить слово Иван Яковлевич, обалдевая от напора Мехлиса, – Это новейшие японские самолёты, только вчера угнанные по моему приказу с секретного японского аэродрома в десятках километров от Уссурийска.
Чего там китаец старый ещё сказал? «Знающий не говорит». Блюхер молчал. Тихо Богу или Карлу Марксу молился. Он-то точно знал, что это не самолёты с инцидента на станции Маньчжурия. Там Брехту с Баграмяном только один истребитель-биплан старенький Ки-10 в виде трофея достался.
Лев Захарович Мехлис свёл брови. Отмотал назад. Открыл рот, чтобы чего-то умное опять сказать и закрыл его. Пошёл по направлению к целым самолётам. Обошёл по нескольку раз каждый, вернулся к группе военных, застывших у кучи поломанных самолётов. Покачался с носка на пятку и обратно, разглядывая их, как жуков в гербарии.
– Василий Константинович, – заместитель народного комиссара обороны – начальник Главного политуправления Красной армии, сощурился, – Ты знал? Твоя работа?
Настала очередь соображать маршалу Блюхеру. С одной стороны, он понимал всю ценность подарка, даже с учётом сломанных. Десяток новых только принятых на вооружение японских самолётов неизвестной конструкции – все монопланы. Если их развинтить и отдать учёным конструкторам, тому же Поликарпову или Илюшину, то они могут резко двинуть вперёд наше авиастроение. А если отдать опытным лётчикам, те, что по винтикам не разобрали, то они их досконально изучат, облетают, найдут слабые и сильные места и напишут инструкции, как с ними, этими новейшими самолётами, бороться в случае военных действий Японии против СССР и его союзников. Это были плюсы. Огромные плюсы. Просто огромаднейшие полюсы. Это нескольким участникам …м, операции, пусть, звание Героя Советского Союза можно давать. Ну и прочие повышения звания и ордена. А минусы? Есть чёткий приказ и Ворошилова и Сталина и даже разъяснения самого Льва Захаровича на провокации японских милитаристов реагировать, не переходя границу. После событий у озера Хасан и инцидента у станции Маньчжурия так и поступали. Десятки убитых пограничников, десятки пропавших без вести, то есть, не ходи к семи гадалкам, захваченных японцами или китайцами и утащенных в плен на их территорию, и бессилие командиров от простого лейтенанта до него командарма и маршала. Приказ. А тут сколько – восемнадцать самолётов угнали с территории Маньчжоу-го. Ну, и гражданский – девятнадцать. За пределами разума. Так не сами же отдали. Там и трупов десятки должно быть, а то и сотни.
Вот и думай. Брехта отдать на растерзание со всем этим отличным полком или дырку для ордена самому просверлить?
– Молчат ведь косоглазые. Ни слова. Даже протеста не заявили. – Вступил в разговор стоящий за их спинами и молчавший до сих пор Михаил Петрович Фриновский.
– Беда бедовая! – Мехлис отвёл взгляд от маршала и повернулся к начальнику Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. – А ты что скажешь, Михаил Петрович? Ты знал? Ты команду дал? Ты, вообще, откуда здесь?
Фриновский подошёл к голубому самолёту, повернулся к Брехту. Вопросительно глянул, но промолчал. Потом махнул рукой и ответил Мехлису:
– Нет, Лев Захарович. Вот только увидел. Но операция проведена блестяще. Не пойму только почему куча сломанных самолётов, – и снова махнул рукой, типа, после объяснишь, Брехту, – Я тут по другому поводу. У нас ЧП государственной важности, комиссара государственной безопасности 3-го ранга Люшкова Генриха Самойловича застрелили на территории Маньчжоу-го в тридцати километрах от Уссурийска. Шёл на встречу с каким-то своим засекреченным агентом. Был один.
– Мать же вашу, простоквашу! – Мехлис сдёрнул фуражку, стёр мгновенно выступивший на лбу пот. – А эти тут причём? – мотнул головой на командиров полка и Брехта, стоящих навытяжку.
– Эти? Нет, я тут по другому делу, ну, по этому, но не они. Это три дня назад было. У Брехта лучшие следопыты, мне сказали. Нужно по следам пройтись. Там словно под землю убийцы исчезли. Пограничники с собаками след потеряли. Разобраться хочу, что там произошло.
– Всё хуже и хуже. Ладно, о Люшкове потом, что с этими махновцами делать? – Мехлис опять стал буравить взглядом командиров отдельного полка. – Комбриг, ты ведь три дня как из Испании вернулся, когда успел в это дело вляпаться?
– Позавчера.
– А что с рукой. Почему на привязи. Ранили при захвате?
– Ни как нет. Неудачно приземлился, не лётчик. У меня всего десять пилотов. А самолётов девятнадцать, пришлось командирам самим садиться за штурвал, а летать, на такой технике, не обучены. Взлететь взлетели, а приземлиться нормально не смогли. Сломали кучу самолётов. У меня осколком стекла грудь разрезало, ещё у одного рука сломана и двое с сотрясением.
– Нда. Ладно, товарищи командиры, пойдёмте в штаб. Послушаем эту историю. Сказка какая-то.
Событие шестнадцатое
– Товарищ командир, ваш приказ выполнен. Немецкий танк уничтожен. А почему у него на башне написано «На Берлин»?…
– Наверное, домой возвращаются…
– Вот при приземлении всё и переломали, не умеем садиться на монопланах, совсем другая техника нужна. Биплан он держится в воздухе, его на пятачок можно посадить, а тут чётко надо соизмерить скорость с плавным снижением. В общем, не умеем. А лётчики, которые есть в отдельном полку имени товарища Сталина, свои самолёты посадили целыми и невредимыми. Зачем сделали эту глупость, как вы говорите…
– Короче! – Мехлис поморщился.
– Нужно отправить целые самолёты в конструкторские бюро, нашей стране нужны скоростные цельнометаллические монопланы и с хорошими двигателями. Кроме того самолёты должны облетать настоящие опытные лётчики и найти их слабые и сильные места. У меня всё, товарищ заместитель наркома. – Брехт стоял по стойке смирно в кабинете Баграмяна, сам полковник стоял рядом с Брехтом. Ещё Светлов рядом в струнку вытянулся и капитан Скоробогатов.
– Михаил Петрович, а что японцы. – Лев Захарович пыл уже растерял, Брехт долго больно рассказывал. Потом ещё Светлов добавлял. Тоже долго. Потом смотрели на приведённого полковника японского с большущим синяком под глазом и кровавой ссадиной на скуле. А нефиг в крутого нинзю играть.
– Понятия не имею. Молчат. – Хмыкнул Фриновский и посмотрел на Брехта. – Почему? Ты у нас, комбриг, кашу заварил, на что надеялся?
– У японцев есть такое понятие «потерять лицо». Уверен, сейчас десяток генералов в Японии сделали себе сеппуку и этим сильно ослабили императорскую армию. Япония будет молчать об этих самолётах, даже если их напрямую спросить об этом. Это настоящая «потеря лица». Кроме того… – Брехт мхатовскую паузу недотянул под скрежет зубов Льва Захаровича. – Они ведь не знают, куда делись самолёты и весь персонал авиаполка. Люди и самолёты просто исчезли. Даже, если бы знали, то не заявили бы протеста, а если не знают точно, а они не знают, то даже если их пытать будут, в этом не признаются.
– Хорош. Всё-то объяснить можешь. Герой. Ах, да и, правда, Герой. – Мехлис оглядел сидящих рядом Блюхера и Фриновского, – Ну, что думаете, товарищи, что с этим Героем делать. Да, остальные свободны, – он махнул рукой, отпуская всех кроме Брехта.
– Вань, ты тот металлолом починить сможешь. Там, из двух один собрать. Наших деталек добавить. Умельцы у тебя есть. Говоришь, опытные лётчики должны облетать, инструкцию для наших составить. Куда уж опытнее твоего Скоробогатого. Герой Советского Союза. Трижды орденоносец. Нет в стране опытнее. Разве Чкалов. Ну, ему и пошлём трофеи. Так сможешь восстановить? – Блюхер потёр руки, улыбнулся. Вроде миновала гроза. Может, теперь и награды последуют.
– Так точно, товарищ маршал Советского Союза. Часть самолётов попытаемся восстановить. Из восьми сломанных пять должны сделать.
– А кто тебе, комбриг, их оставит? – дёрнул головой Мехлис. – Хотя, ладно. Одиннадцати хватит. Сколько нужно лётчиков, чтобы их перегнать в Москву?
– Не надо лётчиков. Теперь, на самом деле, самые опытные лётчики у меня. Разве двоих, но и их учить тут придётся. Надо только маршрут составить. Там все за тысячу километров легко летят, так что нужны аэродромы, и там охрана…
– Это уже не твоё дело. Своё ты сделал. Наломал дров. И в прямом и в переносном. Так-то наказать нужно за нарушение приказа. А тут такой казус, – Мехлис захохотал, натужно, деланно. – Ты ведь не знаком с тем приказом. В Испании был, и людей ещё не принял. Не твои ведь люди были. Баграмяна. Казус, – понравилось видимо слово.
– Так точно, товарищ заместитель наркома, полковник Баграмян принимал участие в разработке операции.
– Принимал, наградим. А вот с тобой что делать? Что с ним делать, Василий Константинович?
– Да, ты посмотри на его грудь, Лев Захарович, у него орденов больше, чем у меня, вся грудь в золоте. Вон, только четвёртый ряд нужно на животе начинать. Девять орденов. Где такое видано? И ведь все боевые. А что делать уже решили. Из Москвы вчера звонили. Передают мне на усиление девятую мотоброневую бригаду.
Командир там… Понятно, в общем, нет там командира. Нет там командира … пока. Чем Брехт не командир? Заместитель – полковник Иван Владимирович Шевников. Начальник штаба – подполковник Алексей Николаевич Зубов.
В составе следующие части: 241-й автоброневой батальон, 240-й разведывательный батальон, 191-й стрелково-пулемётный батальон, 196-й стрелково-пулемётный батальон, 64-я рота связи, 44-я рота боевого обеспечения, 294-я ремонтно-восстановительные рота, 9-й автотранспортный взвод и 392-й полевой хлебозавод.
9-я мббр имеет на вооружении бронеавтомобилей: лёгких – 21 и средних – 74, танков: Т-26 – 10, тягачей на базе лёгкого танка Т-26 – 5, – Блюхер сложил бумажку. – Что, товарищ заместитель наркома, доверим герою эту бригаду? Её хотели отдать в Монголию в 57-ой особый корпус, комдиву Коневу отправить, но тот запросил побольше танков, А этих уже отправили из-под Москвы. Ну и переиграли. Сюда едут на усиление ОКДВА.
– А с полком что? – Мехлис махнул рукой за окно, где с песней маршировали по плацу красноармейцы.
– Так полковника Баграмяну в Москву забирают в Академию Генштаба, на два года, на учёбу. Брехт просит полк к бригаде полностью присоединить. – Покхекал-посмеялся Блюхер, вспомнив разговор с Брехтом.
– То есть, танков там практически нет, – влез в разговор начальства Иван Яковлевич, – один батальон броневиков и всё?
– Смотри! Не доволен. Не ту ему бригаду дают. Ты Герой не оборзел. Лично проверю, ровно через год, как у тебя в бригаде дела идут. Танки ему подавай. Танки? Ну, дай ему Василий Константинович десяток танков. Наскребёшь в ОКДВА десять танков?
– Так точно, товарищ заместитель наркома, наскребу. Так что с полком решим?
– А, пусть. Я с Ворошиловым переговорю. Эксперимент устроим. Недокорпус такой – зенитно-бронетанковый. Ладно, вернёмся к лётчикам. Двоих надо, чтобы перегнать самолёты? – Мехлис махнул рукой на телефон.
– Так точно, товарищ заместитель народного комиссара, девять человек у меня есть. Перегнать смогут. – Брехт ответил на автомате, переживал. Ни хрена себе, бронетанковый корпус дали, танков нет. Какие-то лёгкие броневики. Это же курам на смех. Как этими игрушками с немцами, да и с японцами даже воевать? Там броня пулемётную пулю не держит.
– Девять. Только, десять говорил. Ладно, хозяину видней. Набери Ворошилова, Василий Константинович, – Мехлис повернулся к чекисту главному, – Михаил Петрович, а тебе эти японцы нужны или их тоже лётчикам передать, чтобы показали, как летать, да как ремонтировать, или Брехт не прав.
Фриновский тоже явно не внимательно следил. И на самом деле, смерть такого высокопоставленного сотрудника его ведомства на территории пусть не врага, но точно не друга. Да, ещё ведь было принято решение Люшкова арестовать. Жену уже с сыном арестовали. Может он сбежать хотел в Китай. А чего, в Харбине полно контры недобитой белогвардейской. С радостью бы приняли в свои ряды перебежчика из СССР.
– Японцы? Да, обязательно. Но по возможности, если так вопрос стоит, то побыстрее допросим и передадим лётчикам. Кроме корреспондента и полковника, понятно, эти им точно не нужны. – Фриновский, сощурился, – Иван Яковлевич, поражаюсь я твоей смелости. Неужели не боялся, что тебя за самоуправство расстреляют? Кому нужен человек, действия которого нельзя предвидеть?! Вот мне в голову не может прийти послать команду диверсантов новый японский танк захватить. Хотя, смешно звучит, но у меня и специалистов таких нет. Не боишься? – Главный чекист, закурил и закинув ногу на ногу как на интересный музейный экспонат уставился на Брехта.
– Боюсь, товарищ заместитель наркома, Но игра стоила свеч. Четыре новейших самолёта. – Брехт, почесал кончик носа, – А вам, что танк японский нужен?
Все заржали большие начальники, отпуская сжатые в кулак нервы. Как ещё к этой акции, мать её, Сам отнесётся. Хотя Сталин таких хватов любит, один пример Чкалова чего стоит. Или ещё показательней пример Рычагова. Год назад капитаном уезжал в Испанию, ну, пусть, полтора года назад. А теперь – начальник ВВС ОКДВА.
Именно про него и вспомнил вдруг Мехлис.
– Василий Константинович, а где у тебя Павел Васильевич Рычагов? Его что самолёты эти не касаются?
– Так не знали, зачем летим. Этот конспиратор хренов заладил же: «Не телефонный разговор. Не телефонный разговор». Прав, оказалось. Точно, не телефонный разговор. Рычагову пяток пилотов самых опытных дам команду прислать. И поучатся и подстрахуют. Мало ли чего. – Блюхер погрозил пальцев «конспиратору».
– Правильно. Только не пять. Там же двухместные и даже пятиместные есть самолёты, вот пусть с полными экипажами и летят. Самолёты срочно перекрасить и звёзды красные нарисовать. Готовь представления на награды. Лётчикам, что перегоняли, командирам, что участие принимали и Баграмяна не забудь. А с этим «конспиратор» так решим, орденов у него хватает. Попрошу я танковый батальон ему выделить из резерва наркомата – три десятка танков БТ-7. Доволен, комбриг?
Глава 7
Событие семнадцатое
– Кем работает твой муж?
– Переводчиком.
– Книги переводит или фильмы?
– Продукты!
Неужели всё закончилось?! Гости отбыли. Хоть денёк дома провести в тишине и спокойствии, с женой пообниматься, с родными детьми поиграть. Не видел же чуть не год. Выросли уже бегают, дерутся, лопочут на пяти языках сразу. Давным-давно, где-то по ящику, или в книге, Иван Яковлевич прочитал, ну, может, прослушал, или просмотрел, что если с самого раннего детства с ребёнком разговаривать сразу на нескольких языках, то он сначала в них путается, и у него в голове полная каша, но годам к пяти эти языки у ребёнка в мозгах рассортируются, и он будет их различать. Различать и свободного говорить на этих языках. Как у него свои детки завелись, так и решил попробовать. Разговаривал с ними по-немецки и по-русски, а Катя-Куй с ними общалась на корейском и китайском языках. Потом, когда появился первый приёмный Ванька, то он стал изучать английский и Брехт дал тому команду с малышами по возможности говорить на английском. И вот теперь оба, и дочь, и сын говорят на всех этих пяти языках и ни разу даже не путают. Заговоришь с младшим Ванькой на русском, он тебе на русском отвечает. Заговоришь на корейском, ну, в смысле, Катя заговорит на корейском, и в ответ на чистой корейской мове ответ получит. С английским чуть хуже. Общения маловато, да и Ванька старший, сам ни природный англичанин.
Получив положительный результат в этом эксперименте, Иван Яковлевич решил его растиражировать. В воинской части и нескольких посёлках, что вокруг образовались, в основном это работники артелей Дворжецкого и колхозники, Брехт сразу, ещё в 1935 году внедрил все достижения социализма, до которых рука дотягивалась. Построили детские сады. Построили школы, даже спортивный манеж построили. Не о них пока речь. Когда детские сада построили, то оказалось, с года до трёх лет детей тоже нужно пристраивать. Тяжело большой семье прожить на одну зарплату мужа, тем более что чуть не половину денег выдавали в виде облигаций государственного займа. Артель, это только название такое необычное, что кажется, если она прибыль приносит, то можно миллионные зарплаты платить. Три раза ха. Те же самые тарифы, в смысле тарифная сетка, и те же самые премии. И та же самая отчётность, что и на любом другом Советском предприятии. Потому, сильно, даже работая в сверхприбыльной артели, не пошикуешь. Положено грузчику платить двести рублей по тарифной сетке, больше, даже если и захочет артель, то не получится. И с премией не по-другому. В результате, почти всегда в артели работали и муж и жена. А вот прибыль артель вполне по закону могла пустить на строительство и детского садика, и яслей, и хорошего пионерлагеря на озере Ханка, и даже на путёвки в Крым для детей и для взрослых. Вот только ездить из Приморья в Артек поездом та ещё морока. Десять дней ехать, потом три недели там и снова десять дней дорога. Не стали таким мазохизмом заниматься. Построили санаторий и пионерский лагерь на озере. Вода летом прогревается даже лучше, чем в том Крыму, и удобства совсем не те, что там. Купили ещё несколько списанных старых паровозов и организовали котельную, использовав отремонтированный паровозный котёл. Всегда в кранах теперь есть горячая вода в пионерском лагере и санатории. Всегда можно помыться в бане. Дно озера илистое и оно мелкое. Проблема? Разве это проблема, если есть деньги и желание. Организовали десяток субботников, подключили солдатиков с техникой и вуаля. Дно углубили, ил отдали корейцам на поля, а закупленных десяток вагонов с песком толстым слоем насыпали на берегу и на дно, и пляж организовали. Поставили кабинки, провели холодную воду, ополаскиваться после купания и пить. Даже фонтан и лягушатник для совсем мелких организовали. Шезлонгов и прочих лежаков наколотили. Удавятся от зависти в Крыму. Там ничего подобного нет. Там галька и дикие в основном пляжи. Разве кое-где есть кабинки для переодевания.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.