Она прочистила горло, начало письма было не очень.
– Небамон, что ты так медленно соображаешь! – смущаясь, прочитала она первые строки. – Непонятно, что ли, от кого ещё может быть сокол!
За столом раздались смешки, которые тут же притихли под взглядом грозно посмотревшего на них военного.
– Мне нужны на время несколько семей хороших корабелов, – продолжила она чтение, – спроси добровольцев, я хорошо заплачу. Срок контракта пару лет, пока не налажу почтовую службу. Птицу не корми, знаю я вас, лишь бы свою вонючую рыбу кому всучить, потом неделю ею вонять будет. Всё, ответ пришли с ним же. Целую, царь.
Она ещё раз пробежалась взглядом по корявым и неровным иероглифам, которые явно принадлежали руке царя, в этом не могло быть никаких сомнений, и посмотрела сначала на ожидающего её сокола, затем на притихших глав родов города.
– Прервём наше обсуждение торговых дел, господа, – произнесла она, – нужно дать ответ царю.
– Конечно, госпожа Небамон, – также с тревогой посматривая на сокола, словно тот сам мог передать его слова царю, залебезил её главный соперник, – ответ нашему дорогому царю Менхеперра нужно дать срочно.
Через два часа добровольцы были найдены, все знали, как щедро платит царь, так что их оказалось даже больше, чем нужно, и, написав ответ, Небамон осторожно снова привязала ответ в пенале к лапке птицы, всё это время терпеливо ожидающей их ответа.
Фьють-фьють – проклекотал сокол, допрыгал до края стола, прыгнул и, раскрыв крылья, быстро работая ими, вылетел в то же окно, в которое залетел.
Взгляды всех присутствующих были прикованы к его движениям и полёту.
– Надо приказать слугам не завешивать ничем это окно, дорогая, – задумчиво сказал в полной тишине более прагматичный военный, – если его величество нашёл такой способ общения на расстоянии, то теперь можно ждать от него прилёта сокола в любой момент.
Небамон с благодарностью посмотрела на мужа, который стал для неё в родном когда-то городе настоящей опорой, помогая во всех начинаниях, против которых восставали все местные. Его авторитет, да ещё огромная грозная тень царя Менхеперры за его спиной, не позволяли местным объявить результаты прошедших выборов незаконными и назначить переголосование. Все боялись, что на них может снова появиться царь со своими необычными методами проведения голосования.
– Ты прав, дорогой, так и поступим. Ещё нужно сделать для него более удобную жёрдочку, я видела, как он переминался, видимо, птице был неудобно сидеть на ровной поверхности стола, – согласилась она.
– С разрешения главы города мы возьмём это на себя, – сказал ещё один из её самых ярых противников, – для посланника царя мы изготовим лучший насест.
– Буду только благодарна уважаемому главе торговой гильдии, – склонила голову женщина, улыбаясь про себя. Она так же, как и они, поняла, что если царь теперь сможет получать оперативную информацию от неё о делах в городе, то Небамон сможет нажаловаться ему на них напрямую. Так что тирцы после прилёта птицы сильно присмирели, и это было понятно всем без исключения.
***
– Его величество высказался предельно чётко, иудей. – Усерамон устало посмотрел на очередного главу, прибывшего к нему с просьбой вернуть их святыни, – пока вы все не объединитесь под одним вождём, с кем моему царю можно будет вести диалог, возврата реликвий не будет.
– Но уважаемый глава канцелярии Северного Египта, – тот коленопреклонённый посмотрел на неумолимого, словно скала, египтянина, – мы и так объединили пять колен, большего мы сделать просто не в силах.
Фьють-фьють – в окно ворвалась быстрая размазанная тень, и перед ошарашенными взглядами всех, кто был в зале приёма, на ручку кресла, на котором сидел Усерамон, приземлился сокол, который был крайне редок в этих землях.
Сотня человек, присутствующих при этом событии, сначала замерли, затем стали опускаться на колени. Сам же Усерамон сразу увидел, что на лапке птицы находится небольшой пенал. Будучи в курсе всех необычностей, связанных с его «любимым» царём, он не сильно-то этому и удивился. Спокойно протянув руки к замершей птице, он достал пенал, а из него небольшой кусочек папируса со знакомым корявым почерком. Чувствуя, что к нему прикованы взгляды всех присутствующих, он сказал:
– Это от его величества Менхеперры.
Глаза его свиты, а также всех местных округлились.
Пробежавшись глазами по короткой записке, сколько могло поместиться на обеих сторонах, он задумался. В зале можно было услышать, как жужжат мухи, такая тишина стояла, а внимание всех было приковано к посланнику царя и хищной птице, которая спокойно сидела рядом с ним на подлокотнике стула. Зрелище, которого никогда никто из них не видел раньше.
– Его величество приказывает мне завершить все важные дела на Ханаане, – глава канцелярии поднял взгляд от записки на людей, его окружавших, – я нужен ему в Фивах.
– Вождь, – он повернул голову к одному из главарей хабиру, – его величество также приказывает вам вернуться вместе со мной, у него есть для вас работа.
– Приказы его величества – радость для нас. – Оскалившись, тот согнулся в поклоне. Хорошо оплачиваемая работа позволила хабиру очень серьёзно разбогатеть и поднять свой статус, так что они даже захватили себе город и оставили в нём жён и детей, а основная масса взрослого населения продолжала работу на царя Египта, который платил золотом и серебром в таких количествах, какого не было здесь просто ни у кого. Для хабиру царь Менхеперра был самым богатым человеком в мире, а это, определённо, давало ему статус, который стоило уважать.
Усерамон позвал своего писца, сам оторвал кусочек от листа, который тот принёс, чтобы он поместился в пенал, написал ответ и привязал его к лапке птицы, которая со своим странным свистом быстро покинула зал, унеся ответ хозяину.
После посещения Усерамона соколом, вопросов и просьб к главе канцелярии от местных жителей больше не поступало, что его весьма сильно обрадовало, позволив и правда начать закругляться. Он и раньше планировал это сделать, но то одно разбирательство, то второе, а тут, когда пришёл прямой приказ царя, ослушаться его было уже нельзя.
***
Наконец, почти все накопленные дела после возвращения были окончены. Оставалось только дождаться результатов расследования по измене, что вели совместно Хопи и Пенре, и тогда можно было начинать реализовывать новые планы, как раз подготовка к ним шла полным ходом, поскольку мастера Аменемхет и Небсений докладывали мне о больших успехах в том, что я им обоим поручил сделать.
Я специально не переключался на новые проекты, поскольку было непонятно, кого придётся казнить из тех, с кем я сейчас спокойно общался, чтобы не спугнуть людей ещё больше, когда Хатшепсут избавилась от своих советников, которые были причастны к одной из частей этого заговора. Остальные на время залегли, но, поняв, что была раскрыта только одна часть, продолжили свои интриги. Так что я постарался закончить запланированное, ведь остальных дел было всё равно очень много. Самым длительным из них было устройство по египетским родам заложников, обустройство их на государственной службе, пусть и на небольших должностях, но чтобы они позволили им вести безбедную жизнь и наслаждаться всеми благами египетской цивилизации, ведь Фивы были сейчас самым богатым городом в этом мире, и это бесспорно. А с учётом того, что вскоре начнётся его глобальное переустройство и город засияет новым красками, я не сомневался, что за ближайшие столетия он станет ещё и самым крупным городом по населению.
Вторым большим делом был перевоз мастеров и налаживание выпуска фарфора с моим именем в картуше в качестве клейма качества. Все купцы и послы царей только что кипятком не писали, стоя в очереди за ним, и я наконец изготовил десять комплектов сервиза, на девять из которых устроил аукцион. Объясняя всем, что не могу обделить кого-то персонально, так что пусть победит самый богатый в честной борьбе. Торги за них разгорелись самые ожесточённые, так что я вскоре стал ещё богаче, хотя и так сокровищницы были забиты битком, но кто когда говорил, что золота бывает достаточно? Имелся, конечно, один персонаж, но я старался о нём не думать. Последний десятый комплект я предал через посла царю хеттов, как подарок от меня. После устроенного аукциона он прекрасно знал его цену, поскольку участвовал в нём, но проиграл, так что, когда я просто подарил комплект дорогому царственному брату, его представитель долго кланялся и говорил, что лично его отвезёт и передаст от меня.
Почему я не наладил массовый выпуск фарфора из костяной муки? По простой причине. Как только он станет доступным, ведь секрет его производства был только у меня и ещё двух мастеров, которые перешли под руководство Небсения, цена на него тут же упадёт. А сейчас из-за его редкости и утверждений, что производится он крайне долго и сложно, позволить себе купить его могли только ну очень богатые люди. Поэтому, как в моё время Ричард Милль создал искусственный дефицит на свои часы, специально производя только ограниченное количество экземпляров в год по заоблачным ценам, так и я решил продавать фарфор под своим именем по бешеным ценам и всего десяток комплектов в год. То, что я оказался прав, было понятно уже по тому, что записывались множество послов и глав родов на следующий аукцион по продаже сервиза из фарфора, который, я объявил, пройдёт только на следующий год, поскольку к этому времени его только успеют произвести. Неудивительно, что маркетинговый ход из будущего сработал и здесь, ведь внутренняя сущность людей за века не сильно изменилась. Сверхбогатые люди хотели обладать тем, чего не было у других сверхбогатых людей, а в Бронзовом веке до меня символом богатства были либо дворцы, либо прекрасные наложницы, либо храмы. Теперь ко всему этому добавился тончайший и прозрачный на свет костяной фарфор, казалось, такой хрупкий, что лопнет в руках своего владельца. Но этого не происходило, что вызывало всеобщее восхищение и, главное, зависть у тех, у кого подобных сервизов не имелось.
Даже я ел из серебряной и золотой посуды, объясняя это тем, что не настолько богат, чтобы позволить себе есть из фарфора, чем, очевидно, только ещё больше разгонял его цену. Ведь я готов был продать его, чтобы заработать, но не иметь его самому. Очередной отлично работающий маркетинговый ход, увеличивающий и так огромную цену на полный комплект на шесть персон. Он продавался только так, целиком, без дробления.
И пока Хопи не появлялся, я подумал, что неплохо было бы навестить своих нисейских коней и лошадей, которых мне добыл Неси. Как мне сказали, митаннийские коннозаводчики отобрали только пятнадцать из всей сотни, готовых вставь в упряжку колесниц. Я хотел посмотреть сам на тех животных, что они отобрали, и заодно обрадовать их тем, что, во-первых, коней мы оскопим, сделав из них более послушных меринов, ведь на разведение они не годились, имея не совсем идеальные характеристики, а во-вторых, у меня были на них по итогу дрессировки совершенно другие планы.
Глава 11
Всё время откладываемая поездка на конюшни из-за долгой изготовки седла, стремян и прочего снаряжения наконец состоялась. Когда мы приехали туда, я увидел, что местность весьма сильно изменилась за то короткое время. Появились каменные дома и куча народа, кроме мужчин, крутились дети и женщины.
– Рехмир, – я повернулся к верховному визирю, – а можно как-то это всё привести в порядок? Люди отдельно, животные отдельно? Все же царские конюшни, а не детский сад для митаннийцев.
Парень смутился, но ответил спокойно.
– Я разберусь, мой царь, поскольку первоначально давал распоряжение сделать именно так.
– Тогда ладно, – сразу успокоился я и направился ближе к самим конюшням. Меня на коленях встречали как простые слуги и конюхи, так и главный смотритель за ними, митаннийцы причём держались отдельно.
– Показывайте, ради чего меня позвали, – приказал я главному, тот едва не сморщился и позвал митаннийцев. Тут же из рядов свиты Рехмира вышел переводчик.
– Великий царь, – обратился ко мне один из них, – прошу разрешения, чтобы с конями, что твоё величество передало нам, занимались только мы. У нас возникли разногласия с главным конюхом по их дрессировке.
По побелевшему лицу египтянина, про которого он и сказал, я понял, что они сильно поругались с ним, если митаннииец сразу начал разговор с такой просьбы.
– Пусть так и будет, – согласился я, – ради этого вы и приехали в Египет.
Он облегчённо выдохнул и низко мне поклонился.
– Идём, покажешь мне всё тогда ты, – приказал я ему, и к полному неудовольствию главного царского конюха митаннийцы отодвинули его от меня и повели к тем загонам, где содержались нисейские кони и лошади.
– Может быть, великий царь объяснит нам, зачем кастрировать коней? – обратился ко мне по-прежнему через переводчика митаннииец. – Это ведь испортит их.
– Если среди них нет тех, кто может улучшать породу, то, наоборот, операция сделает их более послушными и не такими злобными по отношению к другим коням, – спокойно ответил я, – ты, наверно, знаешь случаи, когда между жеребцами пустить кобылу, что бывало в итоге с колесницами?
– Ничего хорошего, великий царь, – задумчиво покивал он, – я понял твоё величество и займусь кастрацией.
– Ну и тогда сразу насчёт второго вопроса, – продолжил я, – я не буду использовать их в колесницах.
Митанниец озадаченно на меня посмотрел.
– Зачем же тогда нам их дрессировать, великий царь? – удивился он.
– Сейчас покажу, – хмыкнул я, показав жестом Хопи принести сделанную по моему заказу сбрую в единственном экземпляре. Пришлось для её производства лично всё контролировать, но что поделать, сёдел и стремян в этом времени ещё не было.
Примипил поманил легионеров, и те принесли из колесницы попону, седло и уздечку.
– Я не знаю лошадей, так что приведите самую смирную, – приказал я, – мне нужно показать, для чего я хочу их использовать.
Поскольку никто, кроме меня, ничего не понимал, вскоре привели именно лошадь, флегматичную, смотрящую на мир лениво и сквозь веки. Ей, видимо, было всё равно, что я с ней начал делать, громоздя на круп странную конструкцию. Когда всё закрепил и подтянул, я с трудом запрыгнул в седло. К моему облегчению лошадь даже не шелохнулась. Дальше пришлось налаживать с животным коммуникацию, поскольку она не понимала, чего от неё хочет человек наверху. Но с помощью яблок, уздечки, матерного слова и угрозы кулаком я добился того, что дело вскоре пошло на лад, и я даже проехался пару кругов, показывая митаннийцам, что нужно будет делать и с остальными конями и лошадьми.
С непривычки для этого тела, когда я спустился вниз, покалывания в бёдрах и ягодицах явно намекали на то, что завтра мышцам придёт капец в этих местах. Стараясь об этом не думать, я отдал уздечку митаннийцу.
– Вам нужно будет заказать через мастера Аменемхета пятнадцать таких комплектов и выездить всех животных, – выдал я приказ митаннийцу.
– Могу я попробовать сам, великий царь? – Знакомый блеск глаз фанатика своего дела я стал узнавать сразу. Это был уже четвёртый, кого я нашёл.
– Конечно. – Я показал на лошадь.
Если я думал, что непривычный к верховой езде коннозаводчик облажается, то сильно ошибался. Да, было видно, что ему неудобно и неловко в седле, он неправильно сидит в нём и ездит, но в целом для первого раза это было весьма неплохо. Моя мама бы точно гордилась таким учеником на первом уроке.
– Весьма неплохо, но нужно будет поработать над твоей посадкой, чтобы не стёр себе бёдра. – Когда он спустился с седла на землю, его затуманенный взгляд на меня был непонятен.
Митанниец неожиданно опустился на два колена передо мной. Удивлённые его поступком, его соотечественники сделали то же самое.
– Что с ним? – обратился я к переводчику.
Тот спросил:
– Слава великого царя не зря бежит впереди его величества Менхеперры по всей земле, – митанниец поднял на меня горящий взор, – я понял для чего твоё величество хочет использовать животных именно так. Расходы на содержание одной лошади и снаряжения будут просто незначительными по сравнению с тем, сколько стоит обучение и снаряжение одной колесницы с парой лошадей и возницы для неё.
Тут настала моя очередь удивляться, коннозаводчик назвал не единственную, но основную причину отказа от колесниц. Другими были мобильность, меньше требований к сразу двум лошадям и весьма ненадёжной конструкции нынешней колесницы, сделанной почти целиком из дерева.
– Вот эти свои мысли, – хмыкнул я, – держи при себе, но ты прав, пусть это и не единственная причина.
Митанниец хитро улыбнулся и низко поклонился.
– Вставай, – я сделал жест рукой, – поскольку это ещё не всё.
Он поднялся на ноги и заинтересованно на меня посмотрел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
