– Это жилые квартиры?
– Да, но жильцы предпочитают называть их «апартаментами». Весь этот этаж, а также верхние и нижние этажи. Мы убираемся тут раз в неделю.
– Мы?
– Агентство, в котором я работаю. «Хуперс Лимитед».
– Квартира принадлежала покойному?
– Понятия не имею. Он связан по рукам и ногам… – Ее голос впервые дрогнул, и Эрика поняла, что до сих пор эта женщина пыталась храбриться.
– Вы знаете кого-нибудь из здешних жильцов, с кем можно поговорить?
– Думаете, они разговаривают с такими, как мы? Я вижу самых разных людей, которые приходят и уходят. Каждый раз новых. Иногда нам приходится убирать после вечеринки… – Она наморщила нос. – Можно подумать, что аристократы чистоплотнее таких, как мы, но нет. Они те еще грязнули.
В коридоре послышался шум проехавшего мима лифта.
– Спасибо, что позволили мне воспользоваться вашим телефоном, – поблагодарила Эрика, возвращая Энн-Мари смартфон, сигареты и зажигалку. Она помогла ей встать, и они снова вышли в коридор.
В это время двери лифта со звоном открылись, и из него вышли двое полицейских в форме. Мужчина и женщина, оба белые. Их молодые лица раскраснелись от холода, а на светоотражающих куртках виднелись капли дождя.
– Четвертый этаж, квартира номер шесть; должна быть в конце коридора, – произнес голос по рации, висевшей на отвороте куртки женщины, повторяя то, что Эрика сказала по телефону.
– Вы персонал клининговой службы? Просим вас освободить помещение, пожалуйста, – распорядилась женщина, увидев открытую дверь в квартиру. Она протянула руку к Эрике и Энн-Мари.
– Я старший инспектор Эрика Фостер, – представилась Эрика, слегка оскорбленная тем, что эта молодая девица приняла ее за уборщицу.
Офицеры оглядели ее с головы до ног, отметив резиновые перчатки и черное вечернее платье с пайетками.
– А я с радостью уберусь отсюда, – подала голос Энн-Мари, хватаясь за ручку тележки для уборки и пытаясь развернуть ее в тесном пространстве.
– Я констебль Далия Бек. Это мой коллега Гленн Констанс, – представилась молодая женщина-офицер.
Она была красивой, с большими карими глазами и пухлыми губами, слегка поджатыми в недовольную гримасу. Она напомнила Эрике молодую актрису, которую пригласили на роль полицейского в телешоу, да и форма ее была такой новой, что выглядела почти как костюм. Ее коллега, Гленн, был столь же красив, с волевым подбородком и внешностью актера, имеющего большой успех у женщин, но, казалось, ему не доставало уверенности Далии. Эрика видела, что он то и дело нервно сглатывает, а в его глазах читается легкий страх.
– Добрый вечер, мэм, – поздоровался он.
В это время Энн-Мари пыталась протолкнуть мимо них свою тележку.
– Пожалуйста, не могли бы вы остаться? – обратилась к ней Эрика. – Мне нужно, чтобы вы задержались и дали показания.
Рация Далии запищала:
– Это диспетчер. Вы на месте?
Не сводя глаз с Эрики, Далия крепче сжала рацию.
– Тут женщина, говорит, что она старший инспектор Фостер, но мы еще не установили ее личность.
Эрика почувствовала раздражение.«Установить личность? Я же не труп». При росте в шесть футов Эрика была выше Далии. Она наклонилась и схватила рацию, висевшую на отвороте куртки девушки. Да черта с два она покажет этой дерзкой маленькой мадам свое удостоверение.
– Это Эрика Фостер. Это вы, Вики? – уточнила она, узнав голос, который слышала по телефону несколько минут назад.
– Да, мэм.
– Пожалуйста, подтвердите констеблю Далии Бек, что подкрепление и криминалисты уже в пути.
– Они примерно в двенадцати минутах езды.
Эрика вернула рацию, заметив на лице Далии неприкрытое раздражение.
– Я всего лишь выполняю свою работу, мэм.
Эрика повернулась к Гленну.
– Похоже, покойный – член парламента от консервативной партии, Невилл Ломас. У меня нет официальных документов, удостоверяющих его личность, поэтому, пожалуйста, спуститесь к портье и посмотрите, сможете ли вы получить дополнительную информацию.
– Да, мэм.
– Для вас у меня тоже есть работа, – обратилась Эрика к Далии. – Мне нужно, чтобы вы поднялись в ресторан на верхнем этаже.
3
Игорь задавался вопросом, не заболела ли Эрика. Она ушла в туалет давно и до сих пор не вернулась. Официант уже дважды наполнял его бокал шампанским, и теперь у Игоря слегка кружилась голова.
– С мадам все в порядке, сэр? – осведомился метрдотель.
– Не уверен. – Он вытер потные ладони о свои брюки. Воротник его рубашки внезапно показался ему слишком тесным, и тут он увидел телефон Эрики, который лежал на столе рядом с ее тарелкой.
– Шеф-повар сообщил мне, что ваши блюда почти готовы… Мне стоит отложить подачу? – Игорь взглянул на входную дверь и провел пальцем под воротником. – Мадам это устроит?
– Не стоит. Подавайте. Я пойду посмотрю, как она там.
Дождь барабанил в окно, и Игорь почувствовал, что вечер оборачивается не так, как он планировал. Эрика не особо обрадовалась идее поужинать в шикарном ресторане, и ему все-таки стоило последовать своему первому порыву и заказать рыбу в кляре с картофелем фри. Игорь положил салфетку на стол и уже собирался встать, когда в ресторан вошла симпатичная молодая женщина в полицейской форме и светоотражающей куртке и направилась прямиком к его столику. В помещении воцарилась тишина, и приглушенная фоновая музыка, казалось, стала громче.
– Вы Игорь… Мэк? – спросила женщина, сверяясь с блокнотом.
– Вернее, Мак, но да, это я. Все в порядке?
Рядом с ними снова появился метрдотель, слегка вспотевший и с блестящими глазами.
– Добрый вечер, офицер. Чем могу помочь?
Она не обратила на него внимания.
– Я констебль Далия Бек, – представилась девушка со скучающим видом. – У меня для вас сообщение от старшего инспектора Эрики Фостер.
– Что?
– Сообщение, – медленно повторила Далия. – От Эрики. Вы ее знаете? Она говорит, что знает вас.
– Да, что за сообщение?
– Она просила передать вам, что ее вызвали на место преступления… – Официанты с двумя дымящимися тарелками появились у стола, и Далия отошла в сторону, чтобы они поставили их. – Она также попросила меня забрать ее мобильный телефон.
Игорь посмотрел на часы. Эрики не было уже двадцать минут.
– На какое место преступления?
Официанты, принесшие еду, бросили взгляд на Далию и вернулись на кухню, но метрдотель остался стоять у столика. Он весело рассмеялся.
– Офицер, не могли бы мы обсудить это в другом месте?
– Где находится место преступления? В этом здании? В туалетах? – нахмурился Игорь.
– Я не могу это комментировать, – отрезала Далия.
– Должно быть, где-то здесь, в здании. Мы же собрались ужинать!
Далия немного смягчилась и произнесла одними губами:
– Внизу. Это ее телефон?
Игорь кивнул.
– С Эрикой все в порядке?
– Да, с ней все в порядке. – Далия наклонилась над столом, забрала телефон и ушла.
Пожилой мужчина вместе с несколькими другими посетителями ресторана с любопытством посмотрели ей вслед, когда она прошла мимо них уверенной походкой.
А Игорь уставился на две тарелки с едой. Метрдотель одарил его угодливой улыбкой.
– Приятного аппетита!
* * *
Эрика взяла у Энн-Мари подробные показания, а затем Айзек Стронг, судмедэксперт, вызвал ее обратно на место преступления. В квартире уже вовсю работали криминалисты, которые брали образцы мазков с полов на кухне и в ванной. Далия и Гленн спросили, могут ли они осмотреть место преступления вместе с Эрикой, и всем им выдали белые защитные костюмы. В квартире на полу на расстоянии фута[3] друг от друга были расставлены железные ящики, чтобы следственная группа могла передвигаться по помещению и не затоптать улики. Вся эта конструкция походила на каменный мост и вела через прихожую и гостиную в спальню.
Веревки, которыми был связан мужчина, разрезали, но он лежал в прежней позе с заведенными назад и вверх руками и ногами. Его глаза оставались широко открытыми. Рядом с кроватью стояла каталка, а фотограф-криминалист фиксировал каждый дюйм помещения.
– Добрый вечер, – поздоровался Айзек, его лицо скрывала маска, и видны были только карие глаза. На мгновение он задержал взгляд на Эрике. – Планы на вечер изменились? – Вне работы Эрика с Айзеком были близкими друзьями, и ранее днем в телефонном разговоре она рассказала ему о неожиданном приглашении на ужин от Игоря.
– Да… Что можешь сказать по этому поводу? – перевела тему Эрика и, опустив взгляд на тело мужчины, добавила: – Можешь назвать время смерти?
– Неплохая попытка.
– Можешь назвать хотя бы приблизительно?
Айзек тяжело вздохнул.
– У тела начальная стадия трупного окоченения, – сообщил он, указывая на заведенные назад руки и ноги мужчины. – В общем и целом могу предположить, что смерть наступила в последние двадцать четыре часа.
– То есть с восьми вечера вчерашнего дня, – подытожила Эрика.
– При первом осмотре я выявил, что у него сломаны два, может быть, три ребра, и правая рука вывихнута. Это может свидетельствовать о том, что он сильно сопротивлялся, когда его связали.
Гленн, стоявший рядом с Эрикой, нервно откашлялся:
– Как думаете, это был секс по обоюдному согласию?
– Некоторым парням нравится, когда их связывают, – вставила Далия.
– Тебе ли не знать, да?
– Отвали, Гленн.
– Эй! Проявите, пожалуйста, немного уважения, – рявкнул Айзек, разделяя раздражение Эрики в отношении молодых офицеров. Он придвинулся поближе к голове мужчины. – Можно мне еще света? – попросил он у одного из криминалистов.
Ему поднесли ближайшую лампу. В широко раскрытых глазах мертвеца отразился яркий свет лампочки. Айзек взял пинцет с утолщенными концами, подцепил край скотча и осторожно снял его с лица мужчины, обнажив желтые зубы, из-за которых искаженное гримасой лицо умершего казалось еще более жутким. Эрика видела его раньше, по телевизору, во время каких-то парламентских дебатов. Тогда у него была такая же гримаса, только более оживленная. Айзек отошел в сторону и положил кусок малярного скотча в прозрачный пластиковый пакет для улик. Он передал его одному из криминалистов, который прикрепил сбоку ярлык.
– Нам понадобится официально его опознать, но я бы сказал, что это Невилл Ломас, тот же человек, что и на фотографии на пропуске палаты общин и на поляроидных снимках, – заключил Айзек
Он протянул Эрике три фотографии, теперь уже в пластиковых пакетах для улик. Она медленно пересмотрела их еще раз, чувствуя зарождающийся в груди ужас по мере того, как на ее глазах на них разворачивалась история. На первом фото Невилл Ломас лежал одетый на кровати и смотрел в объектив камеры отсутствующим взглядом. На втором он был обнажен и пытался прикрыться, а на третьем уже связан по рукам и ногам, его глаза налились кровью.
– Похоже, он под кайфом, – отметила Эрика, снова просмотрев фотографии.
Айзек кивнул.
– Кто в наши дни называет своего ребенка Аннабель? – спросила Далия, всматриваясь в подпись на каждом снимке.
– То же самое можно сказать и о Далии, – парировал Гленн, и она закатила глаза.
– Я постараюсь как можно скорее связаться с токсикологами и сообщить тебе результаты, – пообещал Айзек, искоса поглядывая на двух молодых полицейских. Каждый снимок был покрыт дактилоскопическим порошком.
– Жаль, что на этих фотографиях нет отпечатков, – вздохнула Эрика.
Она посмотрела на криминалистов, которые проверяли столбик кровати на наличие отпечатков пальцев. У изголовья и вокруг выключателей виднелось еще больше отпечатков, покрытых дактилоскопическим порошком. Эрика отошла в сторону, чтобы пропустить фотографа криминалистической группы к одежде, все еще лежащей на полу у кровати.
– Это дело будет под особым вниманием. Я смогу получить информацию по пальчикам в сжатые сроки?
– А как же, – пробубнил Айзек.
– Это означает «да»?
– Да.
– А что насчет причины смерти?
