Страница 5 из 11
– Что? – воскликнул он, когда я легонько его стукнула по плечу, и, воспользовавшись тем, что я оказалась поблизости, облапил мою попу. – Сама сказала – я чуткий. Вот – чутко ловлю момент. В общем, одевайся и приходи.
Он исчез в дверях, а я привела себя в порядок и застелила постель. Глянув в зеркало, убедилась, что выгляжу прилично – никто и не поймет, чем мы только что занимались. Однако стоило войти в спортивный зал, как на меня устремился насмешливый взгляд Ронды.
– Надеюсь, мы не сильно вам помешали? – елейным голоском поинтересовалась она.
– Сильно, – без капли смущения ответил Бас.
– Это ничего, – заверил Фалько, который стоял у брусьев и, любуясь собой в зеркала, тянул носок точно балерина. – Они очень гостеприимные. Может, я сгоняю наверх и принесу чего выпить?
– А что у вас есть? – заинтересовался Ларг, который уважительно разглядывал стойку с ножами, но ничего не трогал. – Надо было еще Трикса взять, он лучше всех коктейли мутит. Недаром высший бал по зельеварению. Недавно придумал совсем ядреную штуку, из какой-то ночной травы. Пьешь – и минут через пять все вокруг кажется зеленым.
– Там, наверное, мшица болотная в основе, – предположила я.
– А еще один коктейль – пузырчик. Дамам вряд ли понравится, – спохватился Ларг, но все же закончил. – Отрыжка идет пузырями вроде мыльных.
– Как романтично, – буркнула Элма, которую я сперва не заметила.
– А тебе что принести, дорогая? – спросил ее Фалько. – Сделать мой фирменный молочный коктейль?
– Я, наверное, пойду, – сказала она, оглядев спортивный зал еще раз. – Никаких угроз не чувствую.
– Оставайся! – горячо попросил Фалько. – Будем все по парам.
Это стало решающим аргументом, и Элма исчезла за дверью. Фалько вздохнул, но в целом огорченным не выглядел.
– Молочный коктейль, – начал перечислять он, указав на Баса. – Травяной чай Ларгу, для тебя, Ронда, я поэкспериментирую со специями. Что-нибудь острое и горячее.
– Нет, – отказалась она. – Сделай мне обычный черный чай.
– А для Мэди ягодный, – попросил Бас, обняв меня со спины и прижав к себе. – Да? И сахара две ложки.
Это было так странно. Теперь мы и правда были парой. Бас вообще не стеснялся проявлять ко мне знаки внимания и даже напротив – пользовался любой возможностью, чтобы обнять меня, прикоснуться, поцеловать. А я не могла поверить, что все это – мне. Мое. Его любовь грела так ярко и горячо, что я словно заполучила личное солнце.
– Итак, Мэди, – не стала тянуть Ронда. – Как ты светишься, мы уже видим. К слову, из окна твоей спальни, Бас, фигачило как от башни солнечного рубежа. Небось даже в Сумерках видно, когда вы тут шалите. Но мне лично куда интереснее силы тьмы.
– Да, Мэди, – подхватил Ларг. – Можно нам посмотреть?
– Вы ведь за этим и пришли, – пожала я плечами.
Тьма слушалась меня куда лучше, чем чаросвет. После того, как она проснулась в моем теле, я ощущала ее чем-то вроде третьей руки. Тени поплыли из углов зала, собираясь посреди дощатого пола в густой мрак. Он неспешно выпростал щупальца и легонько коснулся каждого: нежно погладил Бастиана по щеке, взъерошил короткие красные волосы Ронды и оставил кусочек тьмы на протянутой ладони Ларга.
– Потрясающе, – выдохнул тот, разглядывая комочек мрака, похожий на свернувшегося в клубок черного котенка.
Я развернула полог тени и, взмахнув им, укрыла и себя, и Баса.
– Ого! – воскликнула Ронда и подошла ближе, вглядываясь в нас – и не видя.
– А где наша парочка? – спросил Фалько, появившись с подносом в руках.
Я смахнула тень, и Фалько подпрыгнул от неожиданности, так что чашки зазвенели на блюдцах.
– Предупреждать надо! – возмутился он. – Но ничего, вроде не так много разлилось. Пейте. – Поставив поднос прямо на пол, спросил: – А вот эта невидимость работает в отрыве от тебя? И как долго? Допустим, если ты накроешь кого-то тенями, и он захочет пройти в женское общежитие… Я чисто гипотетически! – быстро добавил он, поймав на себе сердитый взгляд Ронды.
– Мэди, а ты можешь направить тьму сюда? – спросил Ларг, подойдя ко мне с какой-то блестящей коробочкой. – Это вроде накопителя энергии.
Тени потекли в нее, как черный дым, пока не стали переливаться за край. Ларг захлопнул золотую крышечку и выдохнул от восторга. У него даже испарина выступила на лбу от волнения.
А я потянула тень Фалько и накрыла его точно плащом.
– О-о-о! – протянул он, когда его отражение в зеркалах пропало. – Давайте проверим, сколько оно будет действовать. А заодно – насколько это непроницаемо для опытного глаза.
Дверь качнулась, а потом лестница тихо загудела под его ногами.
– У меня внезапно проснулся дар прорицания, – заявила Ронда. – Сейчас Фалько нагло воспользуется невидимостью и проверит, насколько у Элмы тяжелая рука. Мэди, твой полог невидимости защитит от затрещин?
– Сейчас и узнаем, – меланхолично заметил Ларг.
Мы затихли, прислушиваясь к происходящему внизу. Короткий взвизг, шлепок, ругань.
– Больно! – воскликнул Фалько. – Ай!
– Значит, полог проницаемый, – деловито покивал Ларг. – Как интересно! А вот если схлестнуть тьму со светом, что будет?
Ронда вытянула руку, и перед ней вспыхнул сияющий щит чаросвета. Точно такие же щиты использовали чары в Сумерках, но я прогнала дурные мысли. Фелиция сказала – не забывать про свет, и он горел во мне, уживаясь с тьмой. Я не хотела принимать ничью сторону – вот в чем была правда. И чары, и тени должны научиться жить в мире.
– Атакуй, – приказала Ронда, слегка расставив ноги и чуть согнув колени.
Тени рванулись к ней, и сияющий щит вмиг раскололся трещинами.
– Да ладно! – воскликнула Ронда с легкой обидой. – Бас, а тебя Мэди тоже уделает?
– Она его уделала давным-давно, – пробурчал Фалько где-то рядом, и я потянула тень, под которой он прятался.
Сперва показался взъерошенный рыжий чуб, затем отчетливый красный след от ладони на веснушчатой щеке, и потом – сияющая улыбка.
– Мэди, это было круто, – заявил Фалько. – О, первый поцелуй так сладок!
– А вот скажи, – заинтересовался Ларг, – ты не заметил – было ли какое-то сопротивление тени?
– Поясни, – попросил Фалько, усаживаясь на маты и вытягивая длинные ноги.
– Почувствовал ли ты удар на полную мощность? – спросил Ларг. – Либо же он вышел приглушенным?
– Можно провести эксперимент, – предложила Ронда. – Укрыть Фалько тенями, а потом отдубасить.
– Чтобы сюда примчалась Фелиция защищать сыночка? – возмутился Ларг. – Ты поосторожнее с такими предложениями. Хватит с меня ее предсказаний.
– Мы еще со щитами не выяснили, – напомнила она. – Бас, давай свой щит.
– Сейчас, коктейль допью, – ответил он, облизнув с верхней губы молочный след, а потом, поймав мой взгляд, склонился ко мне и быстро поцеловал.
– А вот эти искры в тебе, – слегка смущенно спросил Ларг. – Это только из-за Себастиана?
– Только, – категорично ответил Бас, обнимая меня теснее. – И сразу обозначу – тут никаких экспериментов. Усек?
– Усек, – кивнул Ларг, нисколько не обидевшись. – А вот если…
У Ларга никак не заканчивались вопросы, Ронду больше всего интересовали боевые возможности тени, Фалько притащил здоровенное блюдо с бутербродами и засыпал все маты крошками, а Бас был рядом – и этого уже было очень много.
Глава 4. Кошки-мышки
К ректору меня вызвали по старинке – картой. Красный огонек замигал в глубине моей сумки, прорываясь наружу алыми лучами, и Элма тут же оказалась рядом. Приняв боевую стойку, она внимательно оглядела полупустой коридор, по которому спешили опаздывающие на занятие студенты.
– Что случилось? – строго спросила она. – Откуда тревога? Ты в порядке?
– К ректору вызывают, – вздохнула я, вытащив карту из сумки. – А там меня не ждет ничего хорошего, это уж точно.
– Ну, пойдем, – кивнула моя охранница, опустив руки.
– Ты со мной?
– А как же, – подтвердила Элма, шагая рядом. Минутой позже, уже в кабинете ректора, она категорично добавила: – Нет. Свою подопечную я наедине с вами не оставлю. Приказ Артиреса Альваро.
– Вы что, полагаете, мы, – ректор обвела взмахом изящной ручки собравшихся преподавателей, – представляем угрозу для студентки?
Элма не удостоила ее ответом. Только расставила ноги пошире, заложила руки за спину и вздернула подбородок, сохраняя невозмутимое выражение лица. Честное слово, в этот момент я чуть сама в нее не влюбилась, вместе с Фалько.
– Как пожелаете, – оскорбленно отмахнулась ректор, решив не обращать на нее внимания. – Итак, коллеги, перед вами Мэдерли Эванс, полукровка из Сумерек, вероятная принадлежность дому Корреган, предполагаемая наследственность темной крови.
– Официальная невеста Себастиана Альваро, наследника дома Альваро, – негромко, но отчетливо добавила Элма.
У ректорши слегка дернулся уголок глаза, но она прикоснулась кончиками пальцев к золотому кулону в виде кошки и продолжила тем же ровным тоном:
– Нестабильный уровень чаросвета, неясные способности, возможная угроза другим студентам – нам предстоит выяснить все.
– Я уже проходила осмотр при поступлении, – напомнила я.
Одно дело открыть свою тьму перед друзьями – это было даже весело. Их любопытство оказалось заразительным, и я сама с восторгом окунулась в многочисленные эксперименты Ларга. Я научилась швырять тьму на расстояние, окутывать тенями невидимости целую группу из пяти ржущих как кони человек, делать полог тьмы плотнее, так что он становился непроницаемым для звуков. А самым интересным оказалось взаимодействие моей тьмы и света Бастиана. Они не рассеивали друг друга, а словно дополняли. Как я ни пыталась разбить его щит – тени лишь окутывали его, словно делая еще плотнее. Так что вчера мы отлично провели время, и я сделала большой шаг вперед в освоении своих способностей.
Но совсем другое – стать подопытной крысой для противной ректорши и преподавателей, которых она тут собрала. По имени я знала только одного из пятерых – Дунгера, специалиста про ночным тварям. Видимо, каким-то боком меня тоже к ним причисляли – неизвестная науке ночная тварь, которой предстоит извиваться и шипеть под лучами сиятельных чаросветов.
– Теперь у нас появились новые данные, – заметил смуглый до черноты дед, впившись в меня блестящими, как отполированные камешки глазками. – Какой у вас уровень чаросвета, девушка?
– Мэдерли, – напомнила я и, решив не спорить, взяла протянутый мне измеритель.
В глубине души я даже удивлялась, что мне позволили учиться в академии чаросвет и дальше. Возможно, дело в браслете Альваро. А может, меня решили держать под наблюдением – вроде опасной зверюшки, которую лучше не оставлять без присмотра, мало ли чего натворит. Вот только я не собиралась открывать свои секреты ни ректорше, ни ее помощникам.
– Пятьдесят два? – слегка разочарованно произнес чернявый, когда я отдала ему измеритель.
Я спрятала довольную улыбку. Все дело в балансе.
Измеритель показал чуть больше половины, но это лишь потому, что я научилась держать равновесие. Природа моих чар двойственная: чуть больше тьмы – и света будет меньше. Качну в свет – уменьшается тьма. Я могла бы показать высший уровень чаросвета сейчас. Мы с Басом уже проверяли. Но я покажу этим лицемерам только то, что захочу сама.
– А темная кровь? Какие есть особые проявления? – поинтересовался еще один дед, лысый, но с бородой.
– Я ведь только начала обучение, я почти ничего не умею, – похлопала я ресницами.
Деды разочарованно повздыхали – все, кроме Дунгера. Он, напротив, как будто улыбнулся: дернул уголком рта, изъеденного шрамами.
– Она светится от Себастиана Альваро, – подал голос один из дедов. – Я был на балу у Монтеги. Может, привести сюда еще и парня?
– Не стоит, – возразил второй, в котором я узнала целителя. – Мальчик пострадал недавно. Ему нужен покой.
– На боевке Себастиан Альваро показывает отличный результат, – возразил чернявый. – Я бы даже сказал – потрясающий. Он полностью восстановился после инцидента. Так что ничего не случится, если мы понаблюдаем за их… взаимодействием.
Дунгер поскреб шрамы на левой стороне лица и вдруг обманчиво спокойно предложил:
– Может, им и потрахаться тут? Под нашим строгим контролем.
Комиссия примолкла, и я с ужасом поняла, что возражать никто не кинулся.
– Так, достаточно, – разъярилась Элма, и в ее глазах так ярко полыхнул чаросвет, что в солнечном кабинете ректора на миг стало еще светлее. – Я обязательно сообщу Артиресу Альваро как обращаются с невестой его сына. Пойдем, Мэди, звонок на урок уже был.
– Это была шутка! – опомнилась ректорша.
– Очень смешно, – кивнула Элма. – Посмотрим, оценит ли глава дома Альваро ваше чувство юмора.
– Я хотела спросить, – вспомнила я уже в дверях. – Мне начислят баллы за дом?
– А где он, твой дом? – с наигранным беспокойством спросила ректорша. – Я не вижу его на картах. Я-то думала, от седьмого дома остались одни руины…
Элма взяла меня за предплечье и, подтолкнув наружу, закрыла за нами дверь.
– Ты скоро станешь членом семьи Альваро, – попыталась утешить меня Элма, шагая рядом. – Получишь надбавку еще и за принадлежность правящей ветке.
Наверное, для шести великих домов это был бы оптимальный вариант: подумаешь, у Альваро какая-то странная невестка. Слегка ущербная. А так все по-прежнему: и шесть домов на кольце солнечного рубежа, и Сумерки под контролем зеркальных башен, и Ночь, куда можно постепенно переселить особо непокорных теней. На случай бунта есть волшебные чарослова, что-то Бас говорил такое про трудовой энтузиазм. И станут тени работать без продыху, добывая ценные ресурсы Ночи.
– Простите за опоздание, – попросила я профессора Строка, и он лишь молча кивнул, дернув бородкой.
Больше Строк ко мне не придирался, и за контрольные я получала сплошь хорошие оценки. Как знать, может, однажды я даже попаду в клуб лучших учеников и получу задачку вроде – как проще всего оставить сумеречный городок без света…
Я села за парту, и Элма опустилась рядом со мной.
– Все хорошо? – тихо спросила она, хмурясь и обводя класс взглядом.
– Нормально, – заверила я.
Седьмой дом возродится. Его символ – черная птица с белым пухом, сумеречный ворон, который летает везде, где захочет, и для которого нет преград вроде солнечного рубежа. Свет воссияет во мраке – так гласило пророчество, которое я нашла в записях Расмуса.
