Я от неожиданности даже отпрянула. На миг показалось, что бывший жених воткнул в меня ледяную стрелу одним взглядом, прямо сквозь стену. Брр…
– Извольте, сударь.
Я услышала шелест бумаги, затем звук, словно кто-то разорвал конверт.
– Что ж. Здесь все изложено четко, – произнес Игорь. – Но зачем короне это понадобилось? Почему вас направили именно ко мне? Мой поход в аномалию – частная инициатива. Ничего общего не имеющая с интересами короны.
– Увы, сударь, – ответил Николай. – Я сообщил вам все, что мог. Остальное не имею права разглашать до специального приказа или пока не наступит нужный момент.
– И кто же будет определять, что момент наступил?
Угу, правильный вопрос. И непредвиденное, мать его, затруднение. До меня только сию минуту дошло: это же мне придется тащить Николеньку в аномалию на своем горбу!
– И опять-таки простите, сударь. Я не имею возможности вам ответить. Могу только сообщить, что мне поручено оказывать вам полное содействие и ни в коем случае не мешать. А также выполнять ваши приказы на протяжении всей миссии.
– Интересно, – протянул Снежинский. – Что ж, если это приказ, я не могу не подчиниться. Но учтите, Николай: аномалия – не прогулка по парку. Вы должны быть готовы ко всему. Да, еще один момент. Я нанял лучшего проводника в здешних местах, но заплатил только за троих. Думаю, будет справедливо, если отправившая вас в поход канцелярия заплатит за дополнительные услуги.
Да тьфу на тебя! Мне только разборок с царской канцелярией не хватало для полного счастья! И денег толком не заплатят, и все нервы вымотают, требуя тридцать три бумажки с печатью, с подписью, с местным чертом-татем в ступе и с отпечатком его копыта поверх всего! Ну, Снежинский… я тебе это припомню!
Глава 6
– Я готов, – заявил Николай.
Но я по голосу слышала – ни черта он не готов и больше всего на свете хочет обратно в столицу, в уютную гостиную главного родового особняка, к камину, выдержанному коньяку и светским разговорам ни о чем.
– Мы все понимаем, насколько это важно, – поддакнула тетушка Серафима. – Вы можете рассчитывать на нашу поддержку.
– Конечно, Игорь, – добавила Алиса, ее голос был полон восхищения. – Мы всегда на вашей стороне.
Я с трудом удержалась от смеха. Эти две дамы стараются угодить Снежинскому, а он лишь сдержанно кивает. Интересно, что он на самом деле думает об их поддержке?
– Благодарю, – сказал Игорь. – Я учту ваши слова. Но сейчас мне нужно обсудить детали похода с Николаем. Раз уж сейчас встретиться с Ольгой нет возможности, навещу ее завтра, перед тем как отправимся в аномалию. Сударь, вы составите мне компанию в саду? Нам надо обсудить пару деталей будущей экспедиции. Госпожа Серафима, госпожа Алиса, честь имею откланяться.
Выждав пару минут, я осторожно выбралась из узкого прохода и вернулась к Марфе, которая стояла на страже. Сердце колотилось, и мысли вихрем крутились в голове. Что же за миссия такая у Николая? И как это повлияет на наши планы?
– Ну, что там? – нетерпеливым шепотом спросила моя приемная мать, пока мы бегом бежали в сторону «затворных покоев».
– У Снежинского приказ взять Николая с собой в аномалию, – прошептала я на ходу. – От самого канцлера. Видимо, у них там какая-то особая миссия. А сам боярыч очень хотел поговорить со мной, но Алиса и тетушка Серафима ему отказали.
Марфа нахмурилась.
– Ох, неладно. Как бы чего не вышло! Надо быть настороже. С тобой ему встретиться, ясное дело, никто не даст. До похода в аномалию так точно. А вот потом… И еще боярыч Николай! Только его тебе по ту сторону границы и не хватало! Он же олух! Так еще и слишком хорошо знает тебя в лицо!
Я злобно засопела, скидывая черный балахон, и кивнула, зная, что впереди нас ждут новые испытания. Одна надежда – с поддержкой Марфы и моими собственными навыками я готова встретить любую опасность. Потому что куда мне деваться-то?
Ладно, утро вечера мудренее. Сейчас бы побыстрее смыть грим, с помощью которого я превращаюсь в прежнюю Оленьку, пусть и болезненно осунувшуюся, полинявшую. И самое главное – прячу шрам на щеке.
Марфа пожелала мне спокойной ночи и ушла – ей еще предстояло проследить, чтобы гости устроились на ночь с минимальным набором удобств и не шастали по дому в темноте, разыскивая какую-нибудь бытовую мелочь. А то найдут еще то, что им видеть не следует.
Тут я приемной матери полностью доверяла. Магии у нас с ней не было, зато мозгов и житейской хитрости оказалось в достатке.
Утро пришло слишком быстро. Я даже не поняла, что спала, мне ничего не снилось. Закрыла глаза в темноте, открыла на рассвете. И сразу почувствовала, как изменилась граница. В жизни не смогла бы словами объяснить, как я это чую, но ощущение в голове было очень четкое: сегодня можно перейти тонкую грань и оказаться там, где магия не имеет силы, а чудеса происходят сами собой. Значит, пора.
Я тщательно нанесла на лицо новый грим, включающий, в частности, специальный крем с побочным эффектом глубокого загара. Без такого крема в аномалию лучше не соваться – там частенько шалят законы физики и оптики, так что ультрафиолетовое излучение может выкинуть неожиданный фокус.
Это мои подопечные из боярычей могут прятать лицо под шляпами и козырьками, проводнику лишний головной убор будет мешать чувствовать колебание граней. Как и слишком длинные волосы.
Так вышло, что крем только подчеркнул шрам на щеке и окончательно убрал все следы прежней Оленьки. Теперь на меня смотрел жесткий и опытный проводник – Еж. Далеко не каждый вообще догадается, что это девушка, а не нахальный носатый и загорелый пацан с сумрачным взглядом. Никаких следов утонченной боярышни, спрятанной под вуалью. Я быстро натянула свою обычную форму – штаны, очень похожие на джинсы, блузку (о трикотажных майках здесь оставалось только мечтать, по неведомым причинам магическая текстильная промышленность такого не выпускала), жилет, внешне смахивающий на кожаный корсаж, но на самом деле прятавший в себе множество секретов.
Кожаная сбруя, нож, кристаллы-индикаторы, травы, эликсиры и даже особые шарики-таблетки по кармашкам. Все, я готова. Быстро попрощалась с Марфой, в последний раз проговорила с ней план дезинформации: в связи с плохим самочувствием и взволновавшим ее визитом бывшего боярышня Ольга решила принять молитвенное бдение на семь суток, во время которых не может покинуть затвор и ее тоже никто не смеет тревожить.
Как только я вошла в здание конторы, меня встретил знакомый шум. Коллеги бодро занимались своими делами, обсуждали последние новости, проверяли снаряжение.
– Привет, Еж, – окликнул меня начальник кордона. – Твои наниматели уже прибыли. Мы еще затемно за ними послали, как только грани выстроились в ключ. Боярычи ждут в комнате для встреч.
– Спасибо, Петрович, – кивнула я, мысленно усмехаясь. Ранние пташки, надо же. Подскочили сразу, как пришло известие, что уже можно отправляться. Неужели Николай тоже встал на рассвете? За ним отдельно прислали кого-то от Снежинского? Кузен в прошлом терпеть не мог подниматься раньше полудня, представляю, в каком он настроении. – Надеюсь, все прошло гладко.
Начальник в ответ усмехнулся, его глаза заблестели.
– Гладко, как наждак. Особенно когда я сказал им, что дополнительные платежные документы им придется согласовывать с канцелярией самостоятельно. Кордон и проводники не обязаны волочь на себе всю столичную бюрократию. Они до сих пор переваривают это известие.
– Отлично, – пробормотала я, направляясь к комнате для встреч. Было все же немного волнительно. Да, узнать во мне Оленьку трудно, почти невозможно. Но вдруг? Николай все же мой кузен и знает меня с детства.
Когда я вошла, взгляды всех четверых обратились на меня. Снежинский, Николай и Орловский стояли у стола, за которым мы с ребятами обычно пили чай с Марфиными пирогами, явно напряженные. Их наряд и манеры резко контрастировали с моим видом и поведением.
– Приветствую, господа, – сказала я, скрестив руки на груди. – У нас тут проблема. В договоре четко указано, что я сопровождаю только троих. Четвертый боярыч лишний.
– Мы понимаем ваше беспокойство, Еж, – начал Игорь, стараясь говорить спокойно. – Но у нас есть приказ от канцлера. Николай Барятинский обязан присоединиться к нам.
– Не нанималась тащить четвертого подопечного, – отрезала я. – Так еще и платить за это будет корона. А от нее больше бумаг, чем денег. Оно мне надо?
Что интересно, Снежинский после моих слов переглянулся с Орловским так, будто опять заранее поспорил на мою реакцию. И выиграл.
Их рыженький спутник вообще слился со стеной, он всю дорогу вел себя как зайчик и не отсвечивал.
Зато Николеньку буквально всего перекорежило. Он меня не узнал, но зато по-настоящему взбесился оттого, что какая-то девка смеет перечить и ставить условия.
– Ты забываешься, простолюдинка! Тебе приказывает боярыч! Делай что велено и не задавай вопросов!
Глава 7
В комнате повисло напряженное молчание. Орловский со Снежинским обменялись весьма недовольными взглядами и подобрались, как перед боем. Даже рыженький тихушник резко вскинулся, в его голубых глазах мелькнула неясная тень, заставившая мои инстинкты насторожиться. Хорошо еще, ни один боярыч не рискнет колдануть так близко от аномалии, а то дело могло бы плохо закончиться.
В комнату переговоров на шум стали заглядывать мои коллеги. Заглядывать, осматриваться, делать заинтересованные лица. «Водить жалом», как принято было говорить на нашем профессиональном жаргоне про ситуацию, когда тебе что-то не нравится и ты пытаешься осознать, что именно. Даже Петрович отвлекся от своих бумаг и встал в дверях.
– Послушайте, сударь, – его голос прозвучал гулко, словно удар колокола, – мы, конечно, со всем уважением. И почтение к древности вашего рода имеем, опять же. Но здесь граница. А она свои законы знает и любит. Ей столичные не указ. Здесь мы сами решаем, кого брать в поход, а кого нет. И если Еж откажется, никто ее не заставит. Ну разве что его царское величество лично пожалует и вежливо попросит.
Другие проводники одобрительно закивали, поддерживая Петровича.
Николенька аж слегка побледнел и заполошно оглянулся на остальных боярычей. Но те живо сделали вид, будто рассматривают березу за окном и все происходящее их никак не касается.
– Это так, – подтвердила я, понаблюдав эти танцы вокруг иерархии. – Проводник может отказать любому, кого сочтет негодным.
Николай побледнел еще сильнее, на этот раз от злости, вперился в меня пылающим взглядом, явно хотел что-то высказать, уже даже рот приоткрыл…
– Как у вас тут интересно!
Новый персонаж возник за моей спиной словно призрак. Просочился сквозь ряды коллег, аккуратно отодвинул в сторону Петровича и с независимо-нахальным видом прислонился к косяку.
– Снежинский, я смотрю, твои организаторские способности по-прежнему оставляют желать лучшего. Там, где ты, сразу срач и затруднения.
– Вьюжин, – голосом моего бывшего жениха можно было заморозить весь кордон и как минимум половину аномалии, – что ты здесь забыл? Не помню, чтобы звал тебя посоветоваться.
– Меня не надо звать, я и сам люблю развлечься. Так что тут у вас? Какой-то дурак из твоей команды пытается рассорить великие роды с гильдией проводников? Как мило!
Я постаралась слиться с фоном и незаметно отползти чуть в сторону по стеночке, мысленно проклиная собственное невезение последними словами. Только Алексея Вьюжина здесь не хватало… Не дай бог, он сейчас тоже достанет из кармана какую-нибудь бумажку от канцлера и заявит, что тоже должен присоединиться к экспедиции с особым поручением!
Если такое случится, я сразу откажусь, даже выплачу неустойку из накопленных денег. Но в одной компании с двумя боярычами, ненавидящими друг друга с детства, я никуда не пойду! Мертвым деньги не нужны.
Алексей Вьюжин самой судьбой был создан для того, чтобы соперничать и воевать с Игорем Снежинским. Оба рода были из первой боярской сотни. Равны по богатству и влиянию. Владели одной стихией, только у Снежинских холод шел в обрамлении воды, а у Вьюжиных – в обрамлении ветра.
Парни даже родились в один год и один месяц, с разницей в неделю. Ну и наконец, внешне оказались похожи как братья, хотя Снежинские и Вьюжины никогда не роднились ближе чем через седьмое колено. Оба сногсшибательные блондины с правильными чертами лица, высокие, поджарые, быстрые и грациозные, как хищники.
– Тебя не спросили. – Игорь старательно делал вид, что присутствие парня, с которым они дрались и соперничали все младшие, средние и старшие курсы академии, его вовсе не волнует, разве что слегка раздражает своей неуместностью.
– Конечно, не спросили, и очень зря. Господин… как вас там? – Вьюжин сделал вид, будто припоминает фамилию Николеньки. – Барятинский, верно? Я бы настоятельно рекомендовал вам вести себя прилично. Канцелярия его величества крайне неодобрительно относится к тому, что родовитые, но капризные боярычи могут нанести вред государственным интересам на границе с аномалией.
Я только мысленно хмыкнула, глядя, как зеленеет от злости кузен. Вьюжина он, насколько помнилось Оленьке, боялся и ненавидел даже больше, чем Снежинского. А тот не упускал возможности куснуть побольнее, пусть даже того, кто особо-то ни в чем не провинился.
Барятинские ущемили Вьюжиных, когда помолвили свою старшую дочь с Игорем, отказав Алексею. Этого оказалось достаточно, чтобы шпынять младших членов рода почем зря.
Понятно, что самому Вьюжину на молодую боярышню было наплевать. Она была ценна как приз, как приданое, как связи семьи, как возможность усилить собственное влияние. И обскакать род-соперник.
В этом поединке победили Снежинские, Ольгу помолвили с Игорем. Вьюжин бесился и отыгрывался на ком только мог. На Николеньке, например.
Потом случился ритуал, во время которого жених выжег Ольгин дар, и она стала вообще никому не нужна. А вот память о проигрыше осталась. Как тут не пнуть одного из Барятинских, если он сам подставился?
– Я приношу свои извинения. – Годы не прошли зря, Николай быстро взял себя в руки, сделал вид, что никакого Вьюжина тут вообще нет, и обратился напрямую ко мне: – Мой род готов оплатить мое участие в экспедиции, не прибегая к бумагам из канцелярии. Только назовите сумму.
О как! Хм-м-м…
– Это слишком рискованно. Четверых станет труднее сберечь по дороге туда, а тем более обратно. – И ни словом не солгала. Труднее будет, да. Другое дело, что я и десяток дураков водила в самую глубь. И всех возвращала в целости!
– Любая сумма. Возможно, стоит увеличить ваш гонорар вдвое? Втрое? Или мой род может сделать для вас нечто, не относящееся к деньгам? – Невооруженным взглядом было видно, что Николенька себя прямо ломает, торгуясь с какой-то вонючей простолюдинкой и понимая, что в данный момент полностью зависит от ее решения.
Что же ему так понадобилось в аномалии? Да еще и обязательно в компании Снежинского?
И как поступить мне? Словно по тонкому льду надо пройти, один неверный шаг – и провал! Зато если сумею правильно ступать, дорога к вожделенной свободе от рода и к личному дворянству станет короче в несколько раз!
– Хм…
– Я бы на вашем месте не соглашался, – снова влез Вьюжин, пользуясь тем, что Снежинский не вмешивается в наш торг. – Зачем вам лишний риск?
Я оглянулась на него лишь мельком, но успела учтиво кивнуть:
– Благодарю. Но сейчас вы не на моем месте.
Думать надо было очень быстро. Тройной гонорар – это, конечно, хорошо. Но! Есть еще одна возможность, которую Николай сам предложил.
– Мне кажется или мы с вами где-то встречались? – Вьюжин вдруг быстро шагнул ко мне вплотную и заглянул в лицо.
Да чтоб тебя! Чертов гаденыш! Неужели такой глазастый?!
Глава 8
– Вряд ли, боярыч. – Я нарочно посмотрела Вьюжину прямо в лицо. Дело в том, что аномалия пометила меня не только шрамами. Например, радужка изменила цвет. Сразу, с первого взгляда, это не так заметно, а вот если смотреть долго и пристально, становится не по себе – будто один глаз у меня выцветает до бледно-голубого, почти белого. А вторая радужка в это же время темнеет, наливается сине-лиловой тьмой.
На самом деле это иллюзия, глаза у меня как были обычными, так и остались. Откуда взялся странный эффект, никто так и не смог объяснить. Наш прикордонный маг-лекарь просканировал меня с головы до пят, но так ничего и не обнаружил. Поскольку этот феномен мне никак не мешал и вообще больше никак не проявлялся, все просто забили в конце концов.
Зато сейчас трюк сыграл мне на руку. Разные глаза чокнутого Ежа были так непохожи на нежно-голубые очи боярышни Ольги и вообще на что-то нормальное и человеческое, что Вьюжин даже отшатнулся.
Едва заметно, но мне хватило, чтобы спрятать в уголках рта злорадную усмешку.
– Господин Барятинский, я впишу вас в свою группу при одном условии. Вы от имени своего рода дадите мне закрытое обещание.
Николенька резко выдохнул, но все же кивнул, хотя и выглядел страшно недовольным. Еще бы, фактически я попросила у боярского рода желание на будущее. Любое, какое захочу. В рамках разумного, естественно. Никто не посмеет требовать с должников чего-то противозаконного или идущего вразрез с боярской честью.
– Согласен, – коротко кивнул мой кузен в конце концов.
– Отлично. Как только мы оформим это на бумаге и заверим официальной печатью, можем отправляться. – Я хлопнула в ладоши, давая понять, что разговор окончен. И только потом снова посмотрела на Вьюжина: – Боярыч? Вы еще что-то хотели? Надеюсь, не присоединиться к моей группе? Боюсь, в этом я буду вынуждена вам отказать.
– А жаль. – Вьюжин уже свыкся с моими особенностями и окончательно перестал стесняться. – Я бы хотел получить услуги лучшего проводника. Но увы, на этот раз Снежинские успели первыми. Так что я нанял одного из ваших коллег и отправляюсь в аномалию совершенно самостоятельно.
– Вы не прогадали, боярыч, на кордоне не работают дилетанты, – совершенно искренне высказалась я. – Желаю удачи, и пыль вам шелком на тропе. А теперь извините, я хотела бы закончить инструктаж для своих нанимателей.
– Скатертью дорога, – тут же влез сам Снежинский. – Надеюсь, до возвращения в столицу не увидимся!
– Это вряд ли, – уже с порога оглянулся Алексей. – Как ни велика аномалия, тропы в ней постоянно пересекаются. Да и цель у нас одна. Посмотрим, кто достигнет ее первым.
И ушел, слава пряникам. Без него забот полон рот.
Дальше все покатилось привычным чередом, разве что закрытое обещание от рода Барятинских мы оформляли чуть дольше, чем обычную оплату миссии проводника.
У меня все внутри дрожало, когда я получила на руки конверт с заверенной кордонным поверенным бумагой. Я держала в руках собственную будущую свободу! Теперь главное – правильно этим козырем воспользоваться…
Но это все потом.
– Петрович, положи в свой сейф, пожалуйста. – Я отдала конверт начальнику в полной уверенности, что с этой минуты и до моего возвращения с миссии могу просто забыть о деньгах и заветной бумаге. Их сберегут лучше любого банка и самого крепкого замка.
