– Мы с вами раньше никогда не встречались? – Слова Снежинского ударили словно камень в спину, когда я уже стояла в дверях.
С момента первого разговора прошли сутки. Все формальности в конторе были улажены, оставалось подождать, когда адская магическая карусель на границе аномалии стихнет после очередного всплеска.
Досадно. Нас всех одинаково бесила задержка, хотя и по разным причинам.
– Вчера, боярыч, – спокойно напомнила я, даже не оборачиваясь. – Мы вроде еще даже границу аномалии не перешагнули. С чего вдруг вашей памяти шалить?
– Хм… – Тон Игоря ничего хорошего не предвещал. – А еще раньше? Впрочем, неважно. Скажите, Еж, вы женщина?
– Только заметили? – Я не смогла скрыть легкого злорадства, за которым прятался нешуточный страх – вдруг приглядится и все же узнает во мне прежнюю Оленьку? Одновременно в голове всплыло бессмертное из прошлой жизни: «Корнет, вы женщина?» – и захотелось рассмеяться. Но я сдержалась. – После того как подписали все бумаги и мы обменялись клятвами, которые не может нарушить даже потомственный боярыч?
– Я просто уточнил, – холодно отбрил Снежинский.
– Что, правда?! – Орловский не стал изображать равнодушие, наоборот, очень бурно отреагировал: взмахнул своей шикарной челкой, по которой сохла половина академии, широко раскрыл глаза, вскинулся весь, загорелся изумлением и любопытством. – Тать, проспорил! Вот ты гад, Снег, опять развел меня, как первокурсника!
Услышав такое, я все же обернулась от двери, чтобы посмотреть на этих двоих. Значит, они еще и поспорили на то, парень я или девчонка? Со времен академии не изменяют своим привычкам. Правда, тогда они спорили, кто быстрее соблазнит и разведет на свидание с записочками очередную нежную боярышню.
Дальше свиданий в приличном месте и записочек, понятное дело, зайти не могло – родня боярышни либо башку открутит за урон ее чести, либо свадьбу устроит, если сам спорщик и та самая боярышня еще не сговорены.
А вот с простолюдинками, если верить слухам, боярычи так не церемонились… Ну-ну. Не думаю, что в аномалии у них будет время заниматься глупостями. Да и я не то чтобы наивная дева, мечтающая получить отсвет высокой силы в незаконнорожденном потомке.
– Раз мы все выяснили, я могу идти? – Вежливость в обращении с клиентами прежде всего. Конечно, внутри аномалии я могу и орать, и матом крыть, когда очередной дурень прется в ловушку, разинув рот. И никто мне поперек слова не скажет.
А здесь они клиенты, я наемник, деловой этикет – прежде всего. Как с моей стороны, так и со стороны боярычей. Те, кто правильно понимает свое достоинство, никогда не опустятся до мелких придирок и хамства по отношению к нижестоящим.
– Постойте. – Снежинский, передав другу какую-то бумажку, подошел ко мне. – Я хотел уточнить еще кое-что.
– Уточнять надо было до заключения договора. – Я изо всех сил держала себя в руках. Близость этого мужчины действовала на меня странно. Нет, я не тряслась от любви, вожделения или робости. Или что там было в голове оригинальной Оленьки? Скорее он меня раздражал и настораживал. И чем ближе подходил, тем сильнее я чувствовала влияние его магии.
– Это не относится к вашей работе и аномалии, – холодно пояснил блондин.
– Вот как? В таком случае я не обязана отвечать. – Поскольку вопрос с моим полом прояснился, нужды тщательно подбирать слова, выискивая неопределенные формулировки, больше не было.
– Не обязаны. – Мне кажется, с этим утверждением Снежинскому было смириться труднее всего. – Но я был бы признателен.
– Хорошо, спрашивайте. – Слишком нарываться не стоило.
– Какими духами вы пользуетесь, Еж?
Чего? Вопрос по-настоящему меня ошарашил.
– Никакими. – После секундной паузы уверенность вернулась в голос. – Аномалия не любит сильных, резких и тем более искусственных запахов.
– Хм… – явно усомнился Снежинский, шагнул ко мне вплотную и втянул воздух ноздрями, как какой-то хищник, вынюхивающий добычу. – Странно… мне показалось…
– Вам показалось. – Холода в голос я тоже могу добавить. – Еще вопросы?
Вопросы были. Но озвучивать Игорь их не стал. Понял, что я могу и послать. Вежливо, но далеко.
Где-нибудь в столице мне бы живо указали мое место и заставили откровенничать. Но здесь, вдали от цивилизации и бок о бок с опасностью, могу себе позволить самостоятельность, независимость и даже строгий тон.
– Граница стихнет минимум через сутки, – сообщила я на прощание. – Посыльный из конторы заранее сообщит вам точное время отправки. Разрешите откланяться, господа.
Тьфу на тебя, Снежинский! Что ты там унюхал такое?
Выскочив из конторы, я завернула за угол и остановилась, чтобы сама себя понюхать. Ничем не пахну! Травяным мылом самую капельку – так это нормально, я же моюсь каждый день!
М-да… Ладно, будем считать, что у Снежинского обонятельные галлюцинации и меня они не касаются. Других забот хватает. Мне еще надо приготовиться к визиту столичной родни.
– Ох, Оленька. – Марфа встретила меня в сенях дальнего флигеля, там, где по официальной легенде затворилась лишенная магии боярышня. – Неладно все. Эти аспиды раньше времени заявились! Да не просто так! Я тут подслушала, они вроде как с проверкой, а на самом деле нацелились идти в аномалию вместе с твоими боярычами!
– Какими моими… – машинально переспросила я, но тут же спохватилась. – Да ты что?! Кто б их взял. У меня в договоре на сопровождение трое парней, и никаких лишних людей не предусмотрено!
– Они какую-то бумагу привезли, – вздохнула Марфа, споро помогая мне переодеваться. – То ли для Снежинского, то ли для начальника кордона. Но это дело десятое, главное в другом: требуют тебя из затвора, дескать, волю рода должны сообщать лично!
– Да елки-палки! – Я натянула черный балахон, очень похожий на монашеский, прямо поверх рубашки и узких брюк. – Что еще за воля рода?
– Про это не вызнала, молчат, аспиды, видать, в дороге все, что хотели, обсудили между собой, – угрюмо поведала Марфа, помогая мне замотаться в черный платок. На паранджу он не тянул, но, если выбелить лицо специальной пудрой, нарисовать синяки под глазами и еще кое-какие декоративные детали, в этом полутрупе никто не узнает ни прежней Оленьки Барятинской, ни проводника по кличке Еж. – Но вряд ли это что-то хорошее!
Ох, как же она была права…
Глава 4
– Держись, Ежонок. Все пройдет, как страшный сон. – Марфа на прощание быстро перекрестила меня и поцеловала в лоб.
Я кивнула и направилась к гостиной, где уже расположились гости из столицы. Сердце билось быстро, и я старалась замедлить дыхание, чтобы сохранить спокойствие. За дверью слышались голоса: Алиса и тетушка Серафима разговаривали с Николенькой, обсуждая то, как обветшал дом.
Я медленно вошла в комнату, делая вид, что едва держусь на ногах. Склонив голову, сделала слабый реверанс и едва слышно прошептала:
– Приветствую вас, тетя, кузина, кузен… очень рада повидаться. Что привело вас в эту глушь? Надеюсь, дела рода идут хорошо?
Алиса первая обернулась и осмотрела меня с головы до ног, на ее лице мелькнула тень злорадства, но она быстро сменила ее на сочувственное выражение.
– Ольга, дорогая, как же ты исхудала! – проговорила она с фальшивой заботой. – Надеюсь, ты не слишком страдаешь в этом затворничестве.
– Спасибо, Алиса, – ответила я, стараясь удержать голос дрожащим. – Мое положение не оставляет мне выбора.
Тетушка Серафима, успевшая во время этого короткого разговора просканировать меня с ног до головы, встала с банкетки и подошла ближе. Ее холодные глаза странно блеснули.
– Как печально видеть тебя в таком состоянии, Ольга. Но, к сожалению, жизнь не всегда благосклонна к нам. – Ее голос был ровным и бесстрастным.
Николенька, стоя в стороне, молча наблюдал. Его взгляд был полон презрения, и я чувствовала, как он оценивает каждое мое движение.
– Я благодарна вам за визит и заботу. – Слова давались тяжело, зато и звучало это правдоподобно скорбно. – Прошу прощения, что не могу предложить более теплый прием. Я стараюсь беречь деньги рода и не тратить больше, чем мне положено…
– О, не беспокойся. – Алиса махнула рукой. – Мы понимаем. К тому же нам интереснее узнать о твоих делах здесь, в этой глуши. Как ты справляешься без магии? Кто бы мог подумать, что лучшая студентка будет вынуждена опуститься… – Она прикрыла губы рукой в кружевной перчатке, словно поймала свои слова в последний момент.
– Справляюсь как могу, – ответила я, опустив взгляд. И подумала, что настоящей Оленьке сейчас было бы очень плохо. Они с Алисой все детство и юность соперничали, и Ольга всегда побеждала. А теперь дорогая кузина не могла упустить момент и не отыграться.
– Кстати, о средствах. Ходят слухи, что ты нашла способ зарабатывать, – вмешалась тетушка Серафима. – Род имеет право знать о твоих доходах. Это касается всех нас. Не дай бог, ты занялась чем-то неприличным!
– Травяная лавка приносит совсем небольшой доход, – поспешно ответила я. – Естественно, со всеми делами там управляются Марфа и ее приемная дочь из местных. Я лишь осуществляю руководство, иногда подбираю травы и делаю то, что прилично в моем положении.
– Как удобно, – проговорила тетушка Серафима, ее губы искривились в едва заметной усмешке. – Но почему же тогда дом выглядит таким запущенным? Разве ты не могла потратить заработанные деньги на обустройство и подготовку к нашему визиту?
Алиса кивнула, ее глаза блестели от возмущения, словно это было самое серьезное преступление.
– Да, Ольга, мы ожидали более теплого приема. Даже бывшая магичка должна соблюдать приличия. Проявить уважение к роду, который тебя поддерживает. Я еще поняла бы, будь ты местной простушкой, никогда не видевшей ничего изысканнее провинциальной ярмарки. Но ты-то выросла в столице! Должна понимать уровень.
Я только опустила глаза в ответ на подколку. Ну и зараза эта Алиса! Будто она не знает, что на поддержание столичного «уровня» требуются вовсе не провинциальные деньги!
Угу, разбежалась я вбухать все, что накопила за несколько лет, на то, чтобы пустить пыль в глаза этим кикиморам. Чтобы они, возвратясь домой, нашептали главе рода, что лишенка в своей глуши слишком хорошо живет и явно утаивает часть дохода?
Ну уж нет. Эти деньги нужны для дела – выкупить у рода свободу для себя и Марфы. И предъявить их следует по уму, в нужный момент, при подходящих свидетелях.
Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, но старалась сохранять спокойствие. Вот так и живешь: шаг вправо, шаг влево – и тебя тут же стараются на чем-то подловить, продавить, унизить. Обвиняют в отсутствии уважения к традициям. Между прочим, нежная Оленька так с детства жила, просто ее магические силы и родовитость давали мало шансов таким нагибателям. Зато теперь, когда все это безвозвратно сгинуло, каждая коза старается отыграться.
– Понимаю ваше беспокойство, – сказала я, делая вид, что принимаю их критику. – Но к сожалению, это всего лишь маленькое поселение на границе аномалии. Много здесь не заработать. И большинство средств уходит на поддержание дома в приемлемом состоянии. Вот, например, в прошлом месяце прохудилась крыша, пришлось менять черепицу. Это ужас, сколько нынче стоит какая-то черепица, даже самая простая, без клейма магической мастерской! А маг-печник? А маг-угольщик? Каждый месяц выставляет счет, будто у нас не печи, а военные корабли с топками. Возмутительно! Вот, как раз вы удачно приехали! Я сейчас принесу все счета, мы разберемся вместе, и вы поможете составить письмо в магистрат. Традиции традициями, но они не имеют права так задирать цены на то, чтобы род мог поддерживать в порядке наследие предков! Я надеюсь, вы передадите мои слова главе рода, это просто возмутительно, как местные мелкие чиновники наживаются на боярах!
Я так «воодушевилась», что даже подсела к тетушке на кушетку и схватила ее за руку. И потянула в сторону массивного резного секретера, где хранила все бумаги.
В общем, здорово напугала утонченную боярыню Серафиму, ненавидящую хозяйственную суету и глупые бумажки всеми фибрами души.
– Да-да, дорогая, я тебя понимаю, – поспешно отпихнула она меня. – Я обязательно передам главе, пусть напишет в магистрат. А пока давай поговорим вот о чем…
– Боярин Снежинский просят принять! – Приехавший вместе с тетушкой и кузенами лакей распахнул двери в гостиную, громко объявив о неожиданном визите.
Эти слова вызвали у дорогих родственников заметный ажиотаж. Алиса и тетушка Серафима переглянулись, Николенька нервно заерзал как на иголках. Я же почувствовала, как сердце на мгновение замерло, а потом забилось с удвоенной силой.
– Игорь Снежинский? Здесь? – прошептала Алиса, ее лицо исказилось от удивления и волнения. Кузина торопливо похлопала себя по щекам и сжала кулон магической косметики, давая сигнал подправить все, что можно, до идеала. – Что же его сюда привело?
Хотелось бы знать! Какие такие бесы принесли боярыча на мою голову в самый неудобный момент? Что он забыл в доме бывшей невесты накануне похода в аномалию?
Глава 5
– Проводите боярыча, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Тетя Серафима, вы ведь не откажетесь занять гостя? Алиса, Николенька? Выручите меня? Мне это тяжело… вы понимаете? Я лучше вернусь к себе.
– Иди, дорогая! – мгновенно сориентировалась Серафима. – Конечно, мы все уладим, не беспокойся.
Еще бы она не уладила. Ее Алиса засматривалась на чужого жениха с младших курсов академии. И, повзрослев, не остыла. А когда Снежинский выжег свою нареченную во время ритуала, разорвав таким образом помолвку, у Алисочки, как у второй невесты в роду, появился шанс. Она-то оставалась Барятинской, богатой, красивой и свободной.
Конечно, ее матушка не намерена была упускать этот шанс. Пятой точкой чую, не просто так дорогие родственники притащились в нашу глушь. Не только для того, чтобы поразнюхивать и позлорадствовать. Все это как-то связано с Игорем.
Естественно, бывшая невеста при встрече с вожделенным боярычем не нужна. А то мало ли. Даже просто неприятные воспоминания не к месту. Так что шла бы она в затвор и сидела там, не высовывалась.
Что я и сделала с большим удовольствием! Мне Снежинский в доме нужен сейчас примерно как прошлогодний снег!
Как только я оказалась за порогом гостиной, тут же перестала притворяться дохлой мухой в балахоне, быстрым шагом устремилась прочь от двери, за угол, дальше по коридору к потайному месту, которое знала наизусть. Не зря же прожила в этом доме почти пять лет!
Марфа догнала меня и шепнула:
– Вот правильно. Иди, я посторожу.
Я кивнула, проскользнула в старую кладовую и открыла скрытый проход между стенами. Через узкую щель можно было услышать и увидеть все, что происходит в гостиной. И никакой магии, которую могут почуять одаренные.
– Игорь, как приятно видеть вас, – сладким голосом проговорила Алиса, ее тон был словно мед, но взгляд оставался холодным. – Надеюсь, у вас есть время на чашечку чая?
Она обращалась к боярычу как к равному, что неудивительно. Но по имени… хм, похоже, род Барятинских за прошедшие годы сблизился с родом Снежинских еще больше. Интересное кино. Ольгин папаша, нынешний глава рода, даже не почесался, когда его единственного ребенка буквально уничтожили. Хотя чему я удивляюсь. Павел Барятинский отчего-то терпеть не мог свою единственную дочь с самого ее детства. И будто бы даже обрадовался, когда Ольгу выжгли.
– Благодарю, Алиса, – ответил Снежинский. – Но я пришел по делу. Мне нужно поговорить с Ольгой.
Ох! Ничего себе новости. О чем нам разговаривать?!
– Ольга в затворе и очень слаба, – поспешно сказала тетушка Серафима, ее голос был полон ложного сочувствия. – Мы боимся, что ее здоровье не позволяет принимать гостей.
– Да, она действительно нуждается в покое, – тут же хитрой лисой влезла Алиса. – Мы уважаем ваше желание, Игорь, но, возможно, вы могли бы доверить нам вашу просьбу? Что именно вы хотели бы передать кузине?
– Мне нужно увидеть ее лично, – спокойно оборвал их подхалимаж Снежинский. – Это важно.
– Но зачем вам видеть бедную Оленьку? – Алиса продолжала улыбаться, но ее глаза сузились. – Неужели это так необходимо? Вы должны понимать, что ей больно даже вспоминать о вас…
– Это личное дело, – ответил Игорь, его тон стал тверже. – Я должен поговорить с ней.
– Ох, Игорь, я бы с удовольствием помогла вам, – вмешалась тетушка Серафима, – но моя племянница действительно очень слаба. Возможно, вам стоит подождать, пока она почувствует себя лучше?
– Увы. Времени ждать у меня нет. Мне нужно поговорить с ней сейчас, – повторил Снежинский, его голос стал еще настойчивее.
Родственники обменялись быстрыми взглядами. Алиса и тетушка Серафима явно нервничали, видя, что Игорь не собирается отступать. Все взгляды обратились к Николаю. Мол, ты тут мужчина или украшение каминное? Решай вопрос!
Мне стало даже капельку любопытно, как мой трусоватый и не слишком напористый кузен сумеет отбиться от настойчивости Снежинского. Николенька еще в академии показал себя как молодец среди овец, пыжась и демонстративно опуская всех, кто не дотягивал до него родовитостью. Зато перед высшими и даже равными… на молодца и сам овца, точнее не скажешь.
– Господин Снежинский, – наконец заговорил Николай, выбрав неожиданно официальный тон. – Раз вы так удачно нанесли нам визит, у меня для вас есть важная новость.
Снежинский на мгновение отвлекся от мельтешащих родственниц, его взгляд, полный холодного скептицизма, переключился на Николая.
– Господин Барятинский? – Если бы интонацией можно было заморозить на лету, а потом втоптать поглубже, кузен бы уже давно лежал под слоем грязного льда и даже моргнуть не мог.
Похоже, Николенька и сам это понимал. Мне со своего секретного места было отчетливо видно, как у него трясется рука, которую он завел за спину и сжал в кулак до побелевших костяшек. Но за прошедшие годы этот барашек повзрослел и лучше научился держать себя в руках, как минимум перед равными.
– У меня с собой приказ от господина канцлера.
– Что за приказ? – мгновенно подобрался Игорь.
– Согласно этому приказу вы обязаны взять меня с собой в аномалию, – продолжил Николай. – Мне поручено собрать некую необходимую короне информацию и выполнить особую миссию.
Наступила тишина. Я даже затаила дыхание, чтобы не пропустить ни слова.
– Покажите документы, – наконец сказал Снежинский. А сам вдруг развернулся и остро глянул ровно в тот угол, где была моя наблюдательная щель.
