Любимый учитель, замечательный собеседник, невольно проявивший обо мне отеческую заботу, сам на четверть аяш. И в его семье тоже случались трагичные события. Да, гораздо подробнее и чаще он рассказывал про файравов, тумси и дицемертинов, гораздо реже – об аяшах, зато в эти моменты в его голосе звучали особые нотки теплой ностальгии. Благодаря той теплоте с горчинкой у меня сложилось особенное отношение к загадочной расе. Я ощутила это во время обычной встречи с аяшами в коридоре, странно взволновавшей, зацепившей. Мои ладони невольно ослабели и вспотели, отчего, будто для полной остроты ощущений, оторванная лямка рюкзака подло выскользнула из рук.
К сожалению, я поздно среагировала – вторая лямка составила компанию первой, в результате рюкзак свалился на пол с глухим и обидным звуком. При этом еще и чуть не сорвав с головы пилотку. И все это в трех метрах от аяшей. Хорошо, что наша группа отошла на несколько шагов, не пришлось позорно возиться у них в ногах. Но пока я нервно поправляла пилотку, поднимала рюкзак, надевала лямки, лопатками ощущала чей-то прожигающий взгляд. Скорее всего, кого-то из троих аяшей, но не оборачиваться же. Еще подумают, что флиртовала. Покрепче сжав лямку в кулаке, я рванула догонять свою группу, мысленно уговаривая свидетелей моего, как обычно говорили в подобных случаях, бабского раздолбайства забыть о проколе с рюкзаком.
До выделенной каюты Крайч проводил меня последней, сперва расселив ребят. Мы поднялись на уровень выше, здесь жилой блок походил на букву «Г». Я след в след шла за старшим лейтенантом, старательно держа лямку. Поэтому не сразу заметила в просторном светлом коридоре с множеством дверей крохотный затемненный закуток-аппендикс с единственной дверью.
– Твои апартаменты Лель, наслаждайся, – едко объявил Крайч, жестом указав на панель управления, намекая наслаждаться внутри каюты, а не снаружи.
Ну да, надо не тормозить. Приложив ладонь, я подтвердила свою личность. За отъехавшей с легким шорохом дверью оказалась клетушка три на три метра с дверью в санитарный блок. Оглянувшись, проводила глазами Крайча, который нервно осмотрелся, прежде чем скрыться за углом. Странно. Его поведение усугубило нехорошее подозрение, что заселили меня в самую черную дыру из возможных здесь. До одногруппников лишь один лестничный пролет, но разве это спасет? Вот же скотина этот летеха!
Закрыв за собой дверь каюты, вновь осмотрелась. Мой новый дом. Да, помещение крохотное, особенно для здоровенного мужчины. Для меня же размеры вполне подходящие и не стесняющие. Активировала жилой режим и сразу же возле одной переборки выдвинулась узкая столешница и стул, вдоль второй – опустилась койка с матрасом, толстым и упругим, с белыми простынями, вполне приличной подушкой и даже одеялом, легким и мягким. На душе потеплело – не такая уж дыра. В узком шкафу за минуту поместилось содержимое моего раненного рюкзака.
В тесной, опять-таки для мужчины, нише санитарного блока я могла хоть танцевать. Приведя себя в порядок и умывшись, вдохнула-выдохнула, заталкивая поглубже страх, и отправилась в столовую. И так девять минут из отпущенных десяти потратила. Надо торопиться.
После активации электронного замка в мою каюту смогут войти только я и представитель службы безопасности. Остальные – с моего разрешения. Поэтому дождалась, когда дверь закроется и, развернувшись, рванула в столовую.
Выскочив из закутка на хорошей скорости, я налетела на препятствие. Отлетела назад и, зацепившись каблуком ботинка о другой, рухнула на задницу. От удара с меня слетела пилотка, за ней последовала магнитная заколка, удерживавшая скрученные и закрепленные на затылке в узел волосы. Вот зря, очень зря я не потратила хоть одну минутку на то, чтобы заплести свою густую гриву. В результате гладкие прямые волосы багровыми волнами упали на плечи и спину.
На рефлексах, не иначе, подобрав ноги, я села на колени и потянулась за упавшими вещами. В тот момент, когда схватила пилотку, а потом и заколку, в поле зрения попали внушительные ботинки. Мой взгляд сам собой заскользил вверх по голеням, закрытым высокими ботинками с непривычными застежками, отметил развитые мужские икры, узкие колени, мускулистые бедра, обтянутые плотными черными штанами. На мгновение уперся в ширинку и перепрыгнул на черную куртку, подчеркивающую мощный торс, широкие плечи, крепкую шею, частично скрытую воротником-стоечкой.
Я отметила на куртке всего три цветные нашивки и эмблему с красным солнцем и звездами. В замешательстве не вспомнила, в каком звании и кем служит обладатель ботинок. В любом случае это действующий офицер, в отличие от меня, курсантки. И в его расе не ошибиться, как и в виде деятельности.
Стоя на коленях, задрав голову, я таращилась на аяша, взиравшего на меня сверху с каменным выражением лица. В голове заполошно мелькнуло, что, как и мы, они в среднем живут сто двадцать лет. Конкретно этому твердокаменному навскидку лет тридцать-тридцать пять, молодой. В среднем аяши выше и крупнее землян, вот и этот навис надо мной неприступной скалой.
Аккуратная короткая челка подчеркивала высокий лоб аяша, черные блестящие волосы контрастировали с очень светлой, почти до белизны кожей. Брови идеальными дугами хмуро нависли над чуть раскосыми, недовольно сощуренными глазами. С такого близкого расстояния изучавший меня аяш не смог скрыть, как от его зрачка, неземного, огромного, черного, побежали ломаные черные линии, стремительно множась и напоминая красивую махровую снежинку, – зрелище настолько завораживающее, что я забылась. Так и замерла, стоя на коленях и любуясь невероятными глазами инопланетянина.
Губы аяша, чувственные, с четкой окантовкой, дрогнули в уголках в едва заметной усмешке, тем самым вернув меня в реальность. Ох ты ж, я восхищалась словно из мрамора вырезанным умелым скульптором мужским лицом, завораживающими глазами и соблазнительными губами. И все бы ничего, но стоя перед аяшем на коленях. Лучшего и самого быстрого способа нарваться на неприятности не придумаешь!
Только даже пошевелиться не смогла. Меня будто неведомая сила сковала, вынуждая смотреть в глаза представителю чужой и малоизвестной расы со смесью восхищения, трепета и подступившего к горлу страха. Аяш протянул руку и, приподняв мой подбородок, заглянул, нет, вперился мне в глаза. Я невольно вытаращилась на него еще больше, вцепилась ставшими какими-то неродными пальцами в его широкое запястье, дернулась, но почти полностью почерневшие глаза напротив заставили замереть, не сопротивляться чужому захвату, осторожному, но твердому.
– Что вы здесь делаете? – спокойно спросил аяш.
От его голоса, не грубого, с хрипотцой, скорее мужественного баритона, чем баса, у меня мурашки по коже побежали. Тем более аяш вклинился пятерней в мою рассыпавшуюся гриву, приподнял у виска, отпустил и смотрел, как падают красные пряди.
Странное поведение огромного иномирца настолько дезориентировало, что в себя меня вернул разом занывший копчик. Я тихо выдавила из перехваченного страхом горла:
– Живу…
Задница нещадно болела, зато голова начала работать и привычно анализировать обстановку. Аяшей на «Рушазе» ровно триста. Экипажи боевых межзвездников. Мужчина молод, но не юн, значит, офицер. А я тут… сижу, пялюсь.
Встала и, быстро собрав волосы, закрепила заколкой. Надела пилотку и вытянулась стрункой под заинтригованным взглядом черных глаз. Подняв голову, отрапортовала:
– Курсант Лель. Прибыла час назад на станцию «Рушаз» в составе группы курсантов для прохождения завершающий стажировки. Размещена в этой каюте старшим лейтенантом Крайчем. Следую в столовую.
Офицер наклонил голову очень знакомым образом. О, это же один из трех мужчин, которые видели, как у меня оборвалась лямка. Значит, в курсе, кто я и с кем прибыла.
– Даже любопытно, чем вы перед ним провинились, раз вас в жилой блок аяшей поселили? – поинтересовался незнакомец с едва заметной улыбкой, обозначенной дрогнувшими уголками рта. – У нас закрытая зона. Для всех.
– Я… – горло сдавило, пусть не по своей воле, но придется нарушить негласные правила станции. И максимально корректно пояснила: – Других свободных кают в выделенном нам блоке нет, а делить каюту с однокурсником не согласилась, поскольку не состою с ним в законном союзе. Старший лейтенант Крайч разместил меня здесь. Мне сообщить ему, что необходимо…
– Нет, курсант Лель. Можете идти, уверен, ваш старший лейтенант будет недоволен, если вы опоздаете, – усмехнулся аяш, оставшийся незнакомцем.
– Благодарю, реан, – я использовала общепринятое обращение к любому офицеру на межрасовых станциях.
К счастью, неожиданно сработали рефлексы, которые выработались у меня благодаря господину Рехандру. Я коротко поклонилась, накрыв ладонью грудину, как принято на Аяше женщине проявлять уважение к мужчине. Незнакомец явно на автомате коротко поклонился в ответ, тоже привык к годами отточенному приветствию и уважению к женщине. Выпрямившись, я поймала внимательный взгляд вновь сузившихся мужских глаз. Аккуратно обогнув аяша, я поспешила в столовую, не оглядываясь, хотя так и подмывало, потому что, пока не завернула к лестнице, спиной чувствовала его взгляд.
Спускаясь, я гадала: к добру или худу Рехандр вдолбил в меня основные правила поведения на Аяше. Он утверждал, что когда-нибудь это знание мне поможет и защитит. Ну что же, буду надеяться.
Глава 4
– Дальше группа будет собираться здесь, в третьем зале второго блока на седьмом уровне. Завтра в восемь ноль-ноль – распределение. Опоздаете – пожалеете. Все свободны! – объявил Крайч и пошел к выходу, таким образом попрощавшись.
Просторный зал, разделенный на несколько зон, для физических и боевых занятий, был наполнен светом и натужными голосами спарринг-партнеров, звуками технично падавших на мат тел, эмоциональной ругани тех, кому заламывали руки в боевом приеме.
А два ряда курсантов в спортивной форме провожали хмурыми взглядами спину удаляющегося хама. После обеда он провел нас по всей станции, нам показали практически все, что было возможно, вплоть до разгонных установок. Мы надевали защитные костюмы, потом в скафандрах залезали в эвакуационные капсулы, даже тыкали там активационные кнопки. Но Крайч прерывал запуск в последний момент. В общем, успешно щекотал наши нервы и выдержку. С одной стороны, спасибо, однозначно запомнили, с другой – занятия сопровождались потоком унижений, оскорблений и издевательств на потеху невольным зрителям. Не то чтобы подобное было для нас новостью, и не первая стажировка, но старший лейтенант Крайч переплюнул всех.
За пару часов до ужина нас, взмокших, уставших и раздраженных, старлей Крайч отправил за спортивной формой и приказал через полчаса собраться на занятия в спортзале, где будем собираться ежедневно в течение следующих пяти месяцев. Мне показалось, что место Крайч опять же выбрал не случайно. Потому что после занятий он ходил вдоль строя курсантов как петух среди кур и «клевал» каждого из нас за любые промахи, отчего некоторые «посторонние спортсмены» забыли, зачем пришли, и развлекались за наш счет.
– Я знал, что легко не будет, но, чтобы настолько… – скрипнул зубами Миронов, сверля спину временного наставника выразительным взглядом «можно было бы – убил бы на месте».
– Больной на всю голову урод, – буркнула Новак, ей наравне со мной доставалось.
Только я раздражала старлея до бешенства, а будущий штурмовик – будила более романтичные порывы.
– Скорее, нарцисс с манией величия, – тоскливо дополнил Том Ребби, единственный из нас медик.
– Айда в столовую? Мне надо стресс заесть! – устало предложила Царь.
– Предлагаю не тратить время на переодевание, – мрачно согласился Верник.
– Поддерживаю, – отозвался Чернов.
Макс Верник и Андрей Чернов – курсанты Военно-космической академии Клоша и давние друзья. Хоть первый – инженер по управлению боевыми роботами, а второй – штурмовик-десантник.
Я предостерегла ребят:
– Не согласна. Это может быть банальная провокация со стороны Крайча. Придем в столовую, а там он: вот вам наряд за неуставной вид. И это перед распределением.
Настроение группы упало еще на пару делений. Мы поспешили в раздевалки переодеваться и принимать душ. Я шла, устало передвигая ноги и ощущая как потная спина медленно остывала после усиленной тренировки. И задавалась вопросами: «Неужели единственная просьба поселить меня отдельно – причина долговременной и неприкрытой злости к субтильной курсантке? Ведь он же уже отомстил – сунул меня к аяшам. Почему же Крайч опять смотрел на меня как на врага?»
Пару раз на тренировке показалось, что он вот-вот размажет меня по мату или сломает любым другим способом. Закралась жутковатая, с учетом моего подчиненного положения, мысль, что ему меня заказали. Только вопрос: чтобы сломать и отправить к папочке или конкуренты отца – убить?
Однако и третий вариант, что у Крайча ментальные отклонения, как заметил не только будущий военврач Том Ребби, но и остальные, отбрасывать со счетов не стала. Порой самое простое – самое верное. Ведь получив даже временное право вершить чужие судьбы, Крайч в открытую упивался властью. Красовался перед всеми, «дрессируя птенчиков». Включив очистку для формы и обуви, я закрыла личный шкафчик. В том, что женщин на «Рушазе» мало, нашелся и плюс. В единственной раздевалке для слабого пола нашлось множество свободных шкафчиков для личных вещей, которые можно занять на весь срок стажировки.
Столовая встретила знакомым гулом и аппетитными запахами, от которых душа и желудок слились на волне радостного предвкушения. С одной стороны зала призывно высилось несколько пищевых автоматов, к которым стояли по два-три человека. С другой – белело множество круглых столов с полостью в центре. После приема пищи туда положено отправлять одноразовую посуду и объедки для утилизации.
Наша суперголодная серая стая «подлетела» к пищевым автоматам и равномерно распределилась к нескольким. Пока раздумывала за кем встать: либо пятой за Джаной, либо третьей в соседнюю очередь за устрашающе огромным черноволосым мужчиной, тот обернулся. И я узнала в этом здоровяке одного из трех аяшей, которых мы встретили утром в коридоре. Надо же, за один день уже третья встреча с этими грозными и опасными воинами! Да еще и самыми малочисленными на «Рушазе».
Сбоку шумно выдохнула Новак, увидев, что почти плечом к плечу стоит с берсерком-аяшем. В отличие от курсантов остальных специализаций, боевые проходят углубленный курс именно по боевым качествам каждой расы. Для будущего взаимодействия или противодействия. Сегодня вы союзники, завтра – враги. Такое случается, к сожалению. Поэтому Новак знала об аяшах со специфической, или боевой, стороны и, судя по реакции, боялась.
Аяш окинул взглядом соседние очереди с моими одногруппниками в хвостах, затем чуть более внимательно покосился на Джану. Крылья его носа едва заметно дернулись – таким вот нехитрым образом «снял» с нее необходимую информацию. После чего интерес к девушке у аяша пропал. Наверное. Мне так показалось.
Любопытно, что в известной землянам вселенной для большинства разумных видов запахи имеют определяющее, важнейшее значение. И обоняние ценится выше, чем другие органы чувств. Землянам же присущ более глубокий эмоциональный спектр и восприятие. Не обладая четко выраженными способностями эмпатов, как некоторые расы, мы гораздо более эмпатичны к окружающим, за что нас ценят и уважают.
Затем аяш обратил внимание на меня. Его непривычные глаза с огромным черным зрачком, который в спокойном состоянии походил на почти обычную черную радужку, с интересом скользил по моей голове. Осечку с заколкой я учла. Поэтому, как и все шесть лет обучения в академии до сегодняшнего злополучного момента, кроваво-красные волосы заплела в косу и засунула ее под форменную куртку. Пилотка оставляла открытыми лишь немного прядей на висках и затылке.
Отец угрозами запретил мне коротко стричь волосы, как большинство военных. Он решил, что неуставная багровая грива, пусть и укрощенная тугой косой, привлечет ко мне внимание и проблемы, с которыми придется справляться. Я, недолго думая, выкрутилась: спрятала длинные красные волосы под плотно сидящую пилотку и куртку, чтобы не бросались в глаза. Плюс не схватят за болтающийся кончик косы, если он надежно спрятан.
Однако от внимательного, несомненно, все подмечающего взгляда аяша ни одна деталь моей внешности не укрылась. Он вновь потянул носом, теперь снимая мои «мерки». И пусть я только что принимала душ, невозможно полностью смыть свой запах.
Тем временем еще один незнакомец, набиравший на поднос прямо-таки гору еды из автомата, обернулся, что позволило распознать и в нем аяша. Новак вновь испуганно сглотнула. Однако смерив нас с ней мимолетным взглядом, мужчина насмешливо посоветовал на аяше своему спутнику:
– Оставь их в покое, пока, а то аппетит испортят своим страхом.
– Я и пальцем не пошевелил, они сами себе напридумывали ужасов, – сухо ответил на том же языке второй, одновременно сверля меня любопытствующим взглядом.
Прочистив горло, я решилась спросить на всеобщем, чтобы прекратить нервировавшее разглядывание:
– Разрешите обратиться, реан, обращается курсант Лель. Разрешите встать за вами в очередь к пищевому автомату?
Этот реан, демонстративно развернувшись на три четверти, улыбнулся уголками губ и сказал:
– Разрешаю пройти к нему первой.
Еще и глаза, проявившего вежливость реана, знакомо «зацвели», выдав, что я привлекла его внимание. У меня возникла странная мысль. Впервые я увидела это цветение у господина Рехандра на втором курсе академии. Тогда оно оказалось невероятным зрелищем, правда, со временем привыкла. Этим утром, столкнувшись с незнакомцем в жилом блоке, еще и стоя перед ним на коленях, забывшись, я опять любовалась этим фантастическим для землянки зрелищем. Но цветение глаз господина Рехандра ни в какое сравнение не шло с глазами того незнакомца. А сейчас… сейчас оно, пожалуй, тоже не вызвало во мне подобного отклика, только напряжение от ненужного чужого внимания. Хуже того, я невольно начала привычный подсчет, в этот раз количество проявившихся лучиков и веток в глазах аяша.
– Благодарю вас, реан, – заложенные в меня Рехандром рефлексы вновь сработали раньше разума, и я коротко склонила голову перед мужчиной аяшем, накрыв ладонью грудину в ритуальном уважительном жесте.
И снова незамедлительно последовал рефлекторный ответный короткий поклон, причем, как моего собеседника, так и его соплеменника, державшего перед собой доверху нагруженный поднос. Затем оба синхронно шагнули в сторону, чтобы не касаться чужой женщины, позволив мне пройти к автомату. Я уловила запоздалое удивление, мелькнувшее на лицах обоих аяшей.
Набрав еды, я осмотрелась и направилась в сектор, где увидела несколько свободных столов. Там спиной ко мне сидел только один мужчина, но жевавший так, что, наверное, за ушами трещало.
– Ну ты даешь, Лель! Одно движение – и тебе уважуха, и еда без очереди! – восхитилась Царь, усаживаясь на соседний стул.
– А я тебе говорил ходить с ней на факультативы. Для координатора это однозначно пригодится, – проворчал ее верная тень Артем Миронов, присоединяясь к нам.
– В отличие от Веры, в моей голове не установлен биокомпьютер, который все запоминает, анализирует и выдает готовые решения. Я, увы, обычная женщина. Даже с обязаловкой еле-еле справлялась, – буркнула Марина.
– В моей тоже не установлен, – тихо и устало отказалась я, придвинув поднос и принимаясь за еду.
– Тогда я просто не понимаю: как ты могла запоминать все, что нам давали? И еще кучу – по собственному желанию, – искренне недоумевала Марина.
– Жизнь заставит, не так раскорячишься, – равнодушно ответила я.
И краем глаза уловила заинтересованно склоненную голову Артема. Отметила его слишком понимающий и умный взгляд.
Вскоре двадцать курсантов уписывали еду за обе щеки. Шестеро однокурсников – за моим столом, четырнадцать из других академий – за соседними. Поели, но расходиться никто не спешил, сыто, неспешно запивали кто чем и заинтересованно переглядывались. Наконец один из курсантов спросил:
– Как думаете, куда нас распихают? После экскурсии понял, что нам нигде не будут рады.
Судя по лицам ребят, этим обеспокоены все.
– Не рады – слабо сказано, – мрачно согласился другой парень.
– Одной Лель переживать не о чем. Не возьмут пилотом – определят в навигаторы, – привычно сцедил яд Дариан.
Я сразу строго пресекла поток его глупостей:
– За пять месяцев я обязана пройти стажировку не только как пилот, но и навигатор.
Как и мне, ему тоже натягивали баллы. Только не по боевым дисциплинам, а по всем. И не из жалости, а по давней дружбе с его прославленными родичами, заслуженно получившими свои погоны и награды. Жаль, в любой семье есть своя паршивая овца. Кому как не мне знать.
Царь, тяжело вздохнув, уныло высказалась:
– Блок управления станции, как и она вся, мне понравились. Все сверхсовременное, чистое, работает как часики. Видно, что полковник Хварастан-дер-Моржан знает и любит свое дело. Но во главе его координирующей службы такая хвостатая стервь сидит, что я уже сейчас в ужасе. Если меня завтра направят к ней, вряд ли доживу до конца стажировки. Отравит или другим способом избавится.
– Не отравит, – опровергла я.
Само вырвалось. Ведь Маринка с Артемом мне всегда нравились, хорошие ребята, симпатичные.
– Просто выгонит? – с иронией скривилась Царь.
Отметив, сколько неподдельной тревоги плескалось в выразительных Маринкиных глазах, я выдала очередное умозаключение:
– Просто научит дисциплине и ответственности. Если ты к ней попадешь, считай, тебе повезло.
– Почему ты так думаешь? – встрепенулась она.
– Марин, ты, наверное, пропустила мимо ушей ее имя, – тихо пояснила я. – Начальник координирующей службы – капитан Хварастан-дер-Моржана. Законная пара начальника станции.
– А причем тут их семейный статус? – не поняла Царь.
Я не привыкла откровенничать, вести житейские разговоры с одногруппниками, проявлять хоть какие-то эмоции. Но сейчас и здесь меня начало распирать от, признаться, несколько пугающего чувства свободы. Ведь я так далеко от Земли. И отцовских соглядатаев. Поэтому позволила себе капельку иронии и едва заметную улыбку, объясняя Маринке:
– Оба файравы, если ты заметила. У файравов обоняние играет первостепенную роль в жизни, во всех сферах. Особенно в отношениях с близкими и окружающими. Мне кажется, у них самое чувствительное и восприимчивое обоняние. При этом брачная связь для них – священный, нерасторжимый, почитаемый союз. Когда мы зашли в центральный блок станции, она сразу почуяла, что вы с Артемом – связанная пара. И раздражение у нее вызвали мы с Новак, а не ты. Вспомни, когда Крайч сообщил о наших специализациях, она расслабилась. Поняла, что в ее блоке только ты толкаться будешь, но ты замужняя, на ее взгляд, значит – вешаться на ее пару, начальника станции, ради карьеры и выгоды, не станешь. Поэтому она будет относиться к тебе скорее как к неумехе курсантке. Но поверь, ты ее науку и советы потом вспомнишь добрым и теплым словом!
– Что-то мне в это слабо верится, – несмотря на сомнения, улыбнулась Марина с облегчением.
– В местном чате нередко хвалят капитана Хварастан-дер-Моржана за работу. Я думала, это сын начальника, а оказалось – супруга, – заметила я негромко.
– Отлично, тогда можно реанимировать надежду стать генеральшей, – хихикнула Царь, но напряглась, отметив, что я невольно поморщилась. Нахмурилась, затем чуть не грудью легла на край стола, потянулась ко мне поближе и неожиданно заискивающе спросила: – Лель, тебя же в крутые аналитики целой корпорации готовили, финансовым гением называют. Как думаешь, есть у меня шанс дослужиться до генерала?
Она не отпускала мой взгляд, еще и накрыла мои пальцы своими и чуть сжала, буквально выпрашивая ответ. Ответ, который ее вряд ли обрадует. И все же я решилась признаться исключительно с одной целью – помочь сохранить то, что было у этой девушки. То, что не ценила она, но о чем мечтала я. Любовь.
– Тебе не стать генералом. – У Марины будто окаменело лицо, округлились глаза. – Твой максимум – капитан. Но это будет стоить так дорого, что ты возненавидишь не только службу, но и себя.
– Почему? – хрипло выдавила она.
– Ты яркая, хорошенькая, обаятельная, общительная. Как координатору тебе не будет цены. Но ты знаешь хоть одного генерала со специализацией координатора?
