– Это хорошо. Из приемного звонили? Экстренного ничего нет?
– Нет, если бы позвонили, я бы вас разбудила, – улыбается, опирается локтями на стол, открывая моему взгляду аппетитные полусферы, выглядывающие из ее весьма откровенного для медицинского работника декольте. – Можете еще отдохнуть. Или мне вам в этом помочь?
Почесав бровь, смотрю туда, куда приглашают мои глаза, прикидывая сколько у меня есть свободного времени.
Милу бы сослать на недельку другую в приемный покой, чтобы опыта поднабралась и жизнь понюхала. Но один хороший знакомый очень попросил присмотреть за его племянницей и особо не нагружать.
Иногда нагрузка ей достается. Иного рода. Всегда окрашеные в красный губы Милы хорошо смотрятся на моем члене и умело доставляют быструю разрядку, которая порой жизненно необходима после особо сложных случаев. Да и вообще, где мне еще трахаться, если я уже перевез свою зубную щетку в клинику?
– Сегодня помощь не требуется, – категорично отклоняю прозрачное приглашение. – Свежие анализы уже пришли? Прикрепи их к картам и пришли мне. Буду у себя.
– Как хотите, – обиженно бурчит Мила.
Мне не до сантиментов, да и некогда носится с обиженной женщиной. Обычно попадаются понятливые. Отлично знающие, что нужно взрослому, работающему как вол мужику.
Если возникнет проблема, то с Милой нам придется проститься. Перевести ее в другое отделение клиники не составит труда, на крайний случай уволить. Ничего личного.
У меня нет времени на длительные ухаживание, отношения и привязанности. Их просто некуда впихнуть в мой график.
По пути в свой кабинет, где меня ждет куча незаполненных карт пациентов – обожаю – и недопитый черный кофе, захожу в пару палат, проведать оставшихся пациентов. К вечеру пятницы в основном все спешат выписаться.
Торможу около кофейного автомата на первом этаже. Кофе здесь паршивый, горчит. Давно хочу разорвать контракт с фирмой, которая обслуживает его, но все некогда этим заняться. Главному врачу нет дела до того, какие помои пьют его сотрудники и пациенты, главное какой они приносят выхлоп.
Пока автомат плюется коричневой жижей в пластиковый стакан, скрестив руки на груди вспоминаю ароматный американо недельной давности. Крепкий кофе, тонкий аромат, немного сладости. И конечно на ум приходит образ студентки, которая мне этот кофе презентовала.
Презентов в моей жизни было не счесть, журчащий фонтан в холле один из них, но этот кофе почему-то запомнился больше всего. А еще запомнились длинные ноги, обтянутые синей потертой джинсой, упругие ягодицы, тонкая талия и огромные голубые глазища.
История про деда тоже запомнилась, но задница все же больше.
Шахов, потрахайся уже, а. Найди время.
Хмыкнув себе под нос, забираю кофе.
В сторону приемного проносится дежурный терапевт.
– Че там, Миша? Помощь нужна? – интересуюсь.
– Укус собаки. Пока не видел, но Львовна все описывала в жутких красках. Хочешь глянуть?
Ненавижу тратить время на бумаги. Если нужно, я лучше вправлю пару костей. Так что мой выбор очевиден.
Отхлебнув кофейные помои, отправляю их в мусорное ведро.
– Идем.
Первое на что обращаю внимание в приемном – это тихие всхлипы. Слезами меня не пронять, но когда я вижу кто их роняет, в груди неприятно тянет.
На кушетке сидит девчонка с экскурсии, та самая, которая опоздала, спасая пенсионера, и забежала ко мне в кабинет с волшебным кофе. Имени я ее не узнавал, но лицо не забыл. Ничего такого, чтобы я не видел раньше – большие глаза, вздернутый носик, пухлые губы – но все в комплекте странным образом цепляет.
Миловидная. Свежая. Очень молодая. Это я для себя напоминаю, чтобы разное в голову не лезло.
Правда, сейчас девчонка совсем не в кондиции для влажных фантазий: нос красный, ресницы слиплись, по щекам катятся мокрые дорожки. Смотрит на меня, широко распахнув голубые глазища.
– Здравствуйте… – пищит придушено. – А я… Вот…
Блять.
На икроножной мышце рваная кровоточащая рана.
Быстро оцениваю обстановку и отодвигаю Мишу в сторону.
– Я разберусь.
4 Глава
Вера
Затаив дыхание наблюдаю, как великий и ужасный Шахов опускается передо мной на корточки и внимательно осматривает место собачьего укуса.
– Сама что-то делала? – спрашивает строго.
– Ничего, – всхлипываю я. – Это случилось десять минут назад. Хозяин пса сразу привез меня в клинику. Я не хотела, говорила, что справлюсь сама, у меня в общаге есть перекись, но… Очень больно. Кровь так хлестала.
Пока я лепечу свой бессвязный бред, в приемном появляется медсестра с каталкой, и Шахов молча подает мне руку, чтобы помочь пересесть на нее.
– Нет-нет! Я вызвала такси, поеду в обычный травмпункт. У вас ужасно дорого… – бормочу между всхлипами.
Мне стыдно и некомфортно говорить такое, но думать о ране на ноге, когда перед глазами вспыхивает прайс услуг клиники, который я видела на их сайте, у меня не выходит. Я туда заходила несколько раз за последние дни… Особенно в раздел «Наши врачи». Не знаю зачем. Для общего развития.
– Сама сказала тебя хозяин пса привез, он и оплатит. Я прослежу, – возражает Шахов, обхватывая мою ладонь своей огромной пятерней.
На одно короткое мгновение я оказываюсь прижата к его широкой груди. Дыхание от неожиданности перехватывает, а в ноздри бьет запах – смесь одеколона, медикаментов и чего-то очень мужского. И очень приятного.
– Тимур Юрьевич, я могу обработать рану, – предлагает хорошенькая медсестра, которая все это время с не самым дружелюбным выражением на лице стоит рядом.
– Сам, – коротко отвечает врач и, увозя меня в процедурный кабинет, напоследок командует. – Подготовь документы, Мила. Хозяина собаки не отпускай, пока он все контакты не передаст. Если будет возникать, грози ментами или меня зови. Собаку нужно на бешенство проверять. И спроси про прививки.
Я не знаю почему, но мне очень приятно, что Шахов сам вызвался заниматься моей травмой. Он же большой врач, все перед ним трепещут, а мой случай не такой уж сложный, но он почему-то возится со мной, не позволив сначала другому врачу, потом этой медсестре позаботиться обо мне.
Обработка раны занимает минут десять. Движения Шахова четкие и уверенные. И даже несмотря на то, что мне очень больно, я почти забываю об этом – настолько зачаровывает меня его работа. А еще от дискомфорта отвлекают его увитые венами сильные загорелые руки и склоненная над моей ногой темная голова, которая иногда опускается так низко, что я совсем не вижу его лица.
– Зашивать нельзя, знаешь же? – спрашивает он хмуро, вскидывая на меня глаза
Пойманная с поличным за разглядыванием, отвожу взгляд. Киваю.
– З-знаю.
Шахов выкидывает в ведро пропитанную концентратом марлю, на которой проявились следы моей крови, другой рукой держит мою щиколотку, хотя мне отчего-то кажется, что он уже должен был бы ее отпустить. И так мне приятно становится… Тепло. Пусть бы вообще никогда не отпускал.
От этой мысли мои щеки вновь вспыхивают.
– Я введу иммуноглобулин, наложу повязку, – возвращает меня с небес на землю деловитый голос врача. – И вакцину через полчаса придется ввести.
– Хорошо. Я поняла.
– Уколы дома есть кому ставить? – наши глаза встречаются, в его мерцающих карих застывает вопрос. – На третий, седьмой и четырнадцатый день повторить надо будет точно. Самой себе не рекомендую лепить, хотя знаю некоторые врачи такое практикуют.
– Моя подруга. Света… – бормочу я, снова отчаянно краснея. – Мы вместе живем в общежитии.
– Любительница дедушек, – сухо комментирует Шахов.
– Д-да, она.
С минуту мы молчим. Врач снова занимается моей раной – протирает антисептиком, вводит шприцом лекарство, накладывает тугую повязку. Я совершенно невпопад думаю о том, как хорошо, что утром я побрила ноги. Ну не дурочка ли я? Мою голень превратили в решето острые зубы огромной овчарки, а я думаю… Совершенно не о том. Мне юбки, между прочим, носить не светит теперь целую вечность!
– Я сейчас уйду проверить своих пациентов, а ты здесь посиди, – командует Шахов, поднимаясь на ноги. – Если почувствуешь себя плохо – зови медсестру, в коридоре кто-нибудь да будет. Попрошу заглянуть к тебе коллегу минут через десять.
– Не надо.
Шахов не слушает, сдирает грязные перчатки, метким броском отправляя их в ведро у входа.
– Вернусь – поставлю тебе вакцину.
Наверное, оттого что я молчу, мужчина снова хмурится. А я просто… Не знаю. Я в таком шоке от всего происходящего. И непосредственно укус собаки тут – последнее дело. Меня волнует неожиданная забота завотделения, гигантский счет, который я могу получить из этой клиники, что будет с бедным псом, если у него обнаружат бешенство… Он сорвался с поводка, когда я мимо пробегала, пытаясь успеть на свой автобус. После универа немного решила прогуляться и сама не заметила, как ноги привели к этой клинике.
– Поняла?.. – с нажимом спрашивает Шахов, внезапно опуская свои огромные ладони на мои плечи. – Голова не кружится? Посмотри на меня…
Он замолкает, и я понимаю, что он понятия не имеет как меня зовут.
– Д-да… – шепчу я, облизывая пересохшие губы. – Все поняла. И… Я Вера. Вера Соколова.
– Отлично, Вера Соколова. Будем верить, что отделаешься легким испугом, а рана до свадьбы заживет, – банальная шутка Шахова немного разряжает обстановку, но горячая тяжесть его ладоней все еще ощущается слишком… Реально.
Веду плечами и чужие руки тут же исчезают.
– Шрам останется…
– Шлифовку сделаешь, – отмахивается беспечно. – Главное, чтобы никакой заразы не было.
Ему, конечно, легко говорить. В конце концов, мужчину шрамы украшают. А я с рваным белесым шрамом буду всю жизнь стесняться своих голых ног…
Пока я жду когда мне смогут поставить укол, несколько раз заглядывает медсестра. Мне даже кажется, что слишком часто. И приносит стаканчик с водой, когда отказываюсь от других напитков.
Через сорок минут заглядывает сам Шахов. На его лице защитная маска, в руках уже подготовленный шприц. Он молчит, но и без слов все ясно – невысказанный приказ так и витает в воздухе.
Послушно оголяю плечо.
– Пятнадцать минут посидишь и можешь идти. Хозяин все оплатил и вызвал такси, – коротко инструктирует Шахов, после того, как зажимает место укола ваткой. – Поняла?
– Почему вы постоянно спрашиваете поняла ли я? Вы считаете меня идиоткой? Из-за той истории с дедушкой? – выпаливаю недовольно.
Сразу же, конечно, жалею о своих словах и дерзости. Опускаю взгляд, рассматривая свои колени.
– Нет, Вера. Идиоткой я тебя не считаю. Мне важно донести до своих пациентов информацию и важно понимать, что они ее усвоили и применят на практике. Ты и так уже собиралась отсюда уехать в районный травмпункт, еще не хватало отказываться от комфортного такси ради гордой поездки на автобусе, – говорит Шахов.
Его слова заставляют меня стыдливо поморщиться.
– Извините…
– Извиняю, – легко произносит и улыбается так, что вокруг его глаз собираются лучики морщинок.
И в этот самый момент обладатель этих морщинок становится для меня самым красивым мужчиной на Земле.
5 Глава
Вера
– Хлеб, масло, сыр, кофе, йогурт, макароны и печенье, – перечитываю вслух список продуктов, которые нужно купить в супермаркете.
– Вер, купи еще семечки с морской солью, – просит Светка, оторвавшись от любовного романа в мягкой обложке.
Сегодня моя очередь идти за покупками. Мы со Светой раньше ходили вместе – в итоге брали на двоих кучу всего ненужного. Потом придумали систему – четкий список и ходить по одиночке. Так много точно не наберешь и финансы будут целее.
– Если останутся деньги, – обещаю я.
– Возьми у меня.
– Нет, Свет, – возражаю я. – Мы же договаривались, что по очереди. Ты в прошлый раз у меня деньги за шоколадку не взяла.
– У тебя была травма! – вздыхает Светка. – И мне просто хотелось немного тебя утешить.
– Все, ладно, я пошла, – закинув на плечо тканевый шопер, в который точно поместится продуктовый набор студента, я посылаю подруге воздушный поцелуй и выхожу за дверь.
На улице метет метель, и порывы ветра вместе с колючими снежинками пытаются пробить защитный слой моей куртки и довести меня до обморожения.
Несмотря на то, что супермаркет, в который мы обычно ходим, расположен в десяти минутах ходьбы от общаги, я успеваю продрогнуть до костей. Есть другой магазин чуть поближе, но там и цены дороже, так что я предпочитаю пройти лишние восемьсот метров, но сэкономить.
В этот субботний вечер в магазине шумно и многолюдно. Целые семьи слоняются по залам с огромными продуктовыми тележками, у касс выстроились очереди, а свободную корзинку я нашла только со второго захода. И макароны, хорошие и по акции, почти раскупили. Две пачки остались сиротливо стоять только на самой верхней полке до которой я даже не достаю.
Поднявшись на носочки, тянусь к коробкам, но мужская рука выхватывает пачку буквально у меня из под носа.
– За этим тянулась? – знакомый бархатистый голос заставляет мое глупое сердце совершить радостный кульбит.
– Здравствуйте, Тимур Юрьевич, – бормочу смущенно, утопая в теплоте его карих глаз с янтарными крапинками.
– И тебе привет, Вера Соколова, – отвечает он с улыбкой. – Как нога?
– Уже почти не беспокоит. Спасибо вам, – потупив глаза, изучаю его ноги в модных кедах.
