– Детка, кофе сделаешь? – не глядя на меня, просит Мот, когда я уже взбиваю в капучинаторе молоко. Какой кофе пьет он, я знаю: побольше ванильного молока и ложка сахара, чтобы все слиплось.
– А Кириллу какой сделать? Черный, с молоком?
Специально не обращаюсь к нему напрямую, дабы он свой дневной лимит слов на меня не истратил. Тянусь за кофейной чашкой из набора – она стоит на одной из верхних полок. И случайно оглянувшись через плечо, замечаю, что Кир…
Шлепок. Звучный и смачный. По бедру расползаются колючие мурашки, а по щекам – стыдливый румянец.
– Красиво смотришься, не сдержался, – произносит Мот при брате. А затем при нем же целует меня. Даже не целует, засасывает. Грязно и плотоядно.
И, наверное, я бы не удивилась подобным порывам любым другим утром: Матвей любит заниматься сексом на кухне. Но не при старшем брате же? Который, точно чувствую, смотрит на нас. Я это еще и боковым зрением вижу, пока пытаюсь выбраться из объятий Мота. И сделать это так аккуратно, чтобы он не обиделся.
– Я пойду… мне нужно… собираться, – шепчу между поцелуями, аккуратно отталкиваясь от твердой груди.
– И куда ты намылилась? – он вроде бы и улыбается, но смотрит на меня с неодобрением и прищуром. – Я думал, поваляемся, кино посмотрим…
Выходные в понимании моего парня должны проходить до вечера в горизонтальном положении, а вечером нужно обязательно прокатиться в какой-нибудь модный клуб. Он сейчас плотно приглядывается к ночным заведениям, потому что очень хочет продвигать свое. Уже и место присмотрел, и концепцию придумал, осталось получить спонсорство от отца или… о, так может, он брата поэтому поводу позвал?
– У меня занятия в автошколе. Ты же знаешь, – извиняюще улыбаюсь я.
Знает, но каждый раз забывает.
– Не понимаю, зачем ты ходишь на эти уроки, если за экзамены все равно платить.
И да, он не верит, что я сдам на права сама, хотя я вызубрила всю теорию от нечего делать. И даже в поездках по городу инструктор хвалит меня от раза к разу. Кофе я ставлю на стол уже абсолютно красная от смущения. Я испытываю безграничное унижение под пристальным взглядом Кирилла.
Сбегаю в спальню, чтобы переодеться. Смотрю на сарафан, который собиралась надеть, но сразу отметаю эту мысль. Я хочу полностью спрятать ноги, чтобы чувствовать себя хотя бы немного защищенной. Втискиваюсь в любимые скини, надеваю майку пошире, расчесываю волосы и мажу губы гигиенической помадой. Смотрю на время – как раз пора вызывать такси.
Выхожу из комнаты, когда слышу смеющийся голос Матвея.
– Да не собираюсь я ей тачку покупать. Не насосала еще.
Поджимаю губы, потому что я и не просила. Я вообще ничего не прошу у него. Он предлагает – я не отказываюсь, но я никогда не тяну из него деньги. Тем более машины.
Не слышу, что там говорит Кирилл, но не стараюсь прислушиваться. Злюсь, проскальзываю мимо кухни в коридор. Собираюсь нацепить кеды и сбежать незаметно. Но когда поднимаю голову, чтобы крикнуть “пока” Моту, натыкаюсь на темный мрачный взгляд. Не понимаю, что в нем такого пугающего, но аж дыхание спирает от его мрачной ненависти, направленной на меня. За что он меня так недолюбливает? Что я ему сделала?
Вопрос, который остается без ответа. Потому что из-за спины брата выглядывает Матвей в боксерах.
– Тебе же на Западный ехать?
Я очень хочу сказать нет, ощущая подвох, но Мот точно знает, где проходят мои занятия. Хоть и забывает, когда ему это выгодно.
– Кир тебя подвезет.
Сердце сжимается от страха. Я игнорирую тяжелый взгляд старшего Новикова, пусть он и спас меня от… кровопотери. И без того сегодня слишком много контакта между нами. В автошколу ехать не меньше получаса, я все губы и ногти сгрызу от волнения. Или задохнусь от нехватки кислорода, потому что при нем боюсь даже дышать.
– Не стоит, я сама…
– Кир едет в ту же сторону, ему не сложно, да, бро? – Мот толкает брата в плечо, но тот не улыбается в ответ.
– Да, – звучит набатом, а в голове следом включаются сирены.
Глава 4
Лифт ползет невозможно долго. Я его уже почти ненавижу. Ночью, когда я была увлечена пальцами Матвея, эта черепашья скорость мне даже нравилась, а сейчас…
Сейчас наконец звучит сигнал, оповещающий, что мы спустились на подземный паркинг. Створки разъезжаются, Кир, видимо, пропускает меня вперед, раз не выходит первым, но я этот жест оценить не могу, потому что не знаю, где стоит его машина. Оглядываюсь по сторонам и, увидев его удаляющийся в противоположную сторону силуэт, подумываю сбежать, но…
– Долго тебя ждать? – слышу недовольное и, опустив глаза в асфальт, спешу догнать брата Матвея.
Его внедорожник стоит на два парковочных места и пугает прохожих. Такой же мрачный и злой. Забираюсь в него молча. К счастью, манерами Кирилл не блещет и руки мне не подает. А потом случайно оглядываюсь назад и краснею, вспомнив слова Матвея о “Гелике” и удобстве секса на заднем сиденье такой махины. Мотаю головой и утыкаюсь в телефон, чтобы не было желания подглядывать за его братом.
Мне нужно доехать до автошколы, все. Полчаса. Нужно выдержать тридцать минут. Я в состоянии это сделать.
– И что, это стоит того? – но на первом же красном светофоре мои мечты на спокойную поездку накрываются медным тазом. Не сразу верится, что это Кирилл заговаривает со мной. Я даже ненароком кошусь на монитор, где приглушенно работает радио.
После все же смотрю на его чеканный профиль, а он смотрит только перед собой. Это выше его достоинства – общаться со мной на равных.
И как два родных брата могут быть настолько не похожи друг на друга? Во всем! Даже внешне: у Матвея более коренастая фигура, он чуть ниже ростом, черты лица грубее, но при этом он со своей улыбкой Чеширского кота может быть до безумия милым, если захочет этого. А его льстивый тон… когда-то именно на его “малыша” этим мурчащим голосом я, наверное, и повелась. И у него большие пухлые губы, которым позавидовали бы многие девчонки. Наверное, поэтому он так потрясающе целуется.
Кирилл совсем другой. Он высокий. Стройный. Но я ни разу не видела его без рубашки. Не то чтобы я этого хотела, я не о том. Я о том, что он будто сросся с офисной одеждой – даже в клуб, чтобы потусить с братом, приезжает в пиджаке, а в неформальной обстановке я его толком и не встречала. У него острые, почти хищные черты. И губы вечно поджаты, будто он презирает весь мир и все, что ты ему говоришь. Бедные его девушки… Кстати, я ни разу от Мота не слышала ничего о его личной жизни. Хотя Киру вроде бы под тридцать. Ну, двадцать восемь допустим. Или больше. Не помню точно.
А какие они разные по темпераменту! Один – самый настоящий фейерверк эмоций, другой – мрачная грозовая туча, которая существует, чтобы портить всем настроение.
И эта туча оборачивается ко мне, несмотря на то что нам уже сигналят. Будто без слов напоминает, что задал вопрос. Этот поворот головы и надменный взгляд исподлобья выглядят так властно, что у меня холодок пробегает по спине.
– Что ты… – чуть откашливаюсь и облизываю пересохшие губы. – Что имеешь в виду?
Кирилл плавно трогается с места, совершенно не спеша, в отличие от десятка машин, обгоняющих его с протяжными гудками. И голос его звучит также невозмутимо спокойно:
– Терпеть, когда с тобой обращаются, как с вещью, ради… – он усмехается. Впервые вижу, чтобы он при мне усмехнулся, пусть даже не по-доброму. Правый уголок его рта приподнимается, демонстрируя небольшую ямочку на покрытой щетиной щеке. – Ради материальных благ.
Хлопаю глазами раз и два. Собираю все его слова в кучу, отвожу глаза от ямочки и… вспыхиваю, как спичка, когда понимаю, что мне предъявляет.
– Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я девушка твоего брата.
– Девушек приглашают на семейные ужины, – ровным сухим голосом говорит он. Как будто не пытается задеть, но он уже ранил меня словами. – Только я вчера тебя не видел за столом.
Я задыхаюсь от возмущения, но не смею произнести и слова вслух. Хочу расспросить, что он имеет в виду, за каким столом, где, но не желаю давать ему лишний повод надо мной поиздеваться. Пусть думает, что я в курсе. Матвей закинул меня вчера перед клубом к девочкам – те сидели в итальянской кафешке. Я еще удивилась, что сам предложил, потому что на выходных это не любит. Девочки потеряли меня и отчаялись звать гулять. А вчера он сказал, что “просто заедет по делам к отцу и его новой пассии”. Без подробностей.
Так что значат слова его брата?
– Я вчера была занята, – вскинув подбородок и глядя перед собой на чернеющее в скором темпе небо, хочу заявить твердо, но выходит как-то не очень. А Кирилл, как тот самый хищный зверь, чувствует слабость. Издает многозначительный смешок. Но не продолжает.
Уже на подъезде к автошколе я опускаю козырек, где обычно спрятано зеркало, чтобы проверить внешний вид – с Матвеем привыкла получать замечание за каждый неровно лежащий волосок. Но оттуда вылетает какая-то визитка или записка. Она падает на панель между нами, а когда я пытаюсь подцепить ее пальцами, заваливается… черт. В ноги Кириллу. Пока тот ведет машину.
– Я достану, – зачем-то говорю я, прежде чем наклониться за ней. Тут же следует резкий толчок влево, будто машина резко объезжала какое-то препятствие на дороге. Чтобы не убиться, я впиваюсь пальцами в бедро Кирилла. Хватаю картонку и…
– Блять, сядь и пристегнись, – слышу грозное над головой и послушно следую его команде, потому что и без того достаточно опозорилась.
Обнимаю себя, так как видела его бешеный взгляд. Неужели я настолько ему противна? Представляю, какие гадости он мог обо мне наговорить Моту. Мне становится до слез обидно, а когда я опускаю взгляд на картонку, которую держу в руке, горю желанием прямо в эту секунду провалиться сквозь землю.
“Если захочешь повторить, мой рот всегда к твоим услугам”.
Написано на визитке “Новиков-групп”. Явно женским почерком – с закорючками и сердечком в углу. И номером мобильного телефона.
Нервно сглатываю и возвращаю ее на место.
– Там тебе… написали, – тихо шепчу я.
– Знаю, – говорит он, паркуясь перед учебной площадкой.
И я выскакиваю из машины в ту же секунду, когда она перестает двигаться. Без прощаний. Зацепившись за ремень безопасности, который забыла отстегнуть. Не оглядываясь назад. Чуть не подвернув ногу, когда спрыгиваю на землю.
Плевать. Лишь бы подальше от этого человека, который меня не выносит.
Глава 5
– Как занятие? – интересуется Матвей, когда я двумя часами позднее сажусь на пассажирское место в его авто.
– Нормально, – отзываюсь небрежно, перебрасывая через плечо ремень безопасности.
Будь моя воля, я бы добралась до дома самостоятельно, завернув еще куда-нибудь выпить кофе, чтобы потянуть время. Но Матвей начал обрывать мой телефон звонками, когда до окончания занятия по вождению оставалось еще пятнадцать минут. И мне, в конце концов, пришлось снять трубку. А там он как ни в чем ни бывало сообщил, что уже ждет меня на парковке.
В этом весь Матвей – в любой ситуации вести себя так, словно ничего не произошло. Впрочем, для него может быть так и есть. Это я все еще покрываюсь краской стыда, стоит вспомнить его хамское поведение, жестокие слова и то, как он буквально навязал меня своему старшему брату. Раньше я думала, что Кирилл просто меня не замечает. После нашей совместной автопоездки я точно знаю другое – он меня не уважает. И теперь у меня есть серьезные основания думать, что Мот не уважает меня тоже.
А уважаю ли я себя? Колючие мурашки пробегают по рукам и ногам, когда вдруг смотрю на все под другим углом, и все окрашивается в черно-белый без серых оттенков. Старший Новиков буквально назвал меня содержанкой… Сказал, что я терплю отвратительное поведение Мота ради материальных благ.
И разве он не прав?.. У меня в руках сумка, стоимость которой равняется месячному заработку моих родителей, а на ногах кроссовки известного американского бренда. И даже если не брать в расчет одежду, когда я в последний раз тратила свои деньги? Точнее… когда они были? Квартира, учеба в автошколе, закупка еды, оплата уборщицы, развлечения… Все оплачивается с карты, на которой стоит имя Матвея.
– Дай свои губки, – мурлычет Новиков, наклоняясь ко мне для поцелуя, видя, что я не спешу по обыкновению бросаться в его объятия.
– Извини, я не очень хорошо себя чувствую, – вру я. – Горло болит. Не хочу тебя заразить. Я же знаю, как ты ненавидишь болеть.
Мот презрительно морщит рот, но не форсирует. Хотя мог бы. Мы оба знаем, что если бы он захотел, мог все равно надавить и… я бы по обыкновению согласилась? Или разозлила его, как в прошлый раз?
Даже не знаю, действительно он поверил, что я простыла, или просто не хочет напрягаться. В последнее время я его не узнаю и не понимаю. От того обходительного, пусть и местами заносчивого парня, который при свечах признавался мне в любви много месяцев назад, не осталось и следа. Или он тогда так умело притворялся, а теперь настоящий?
Матвей выжимает педаль газа, и машина резко трогается, заставляя ремень безопасности больно врезаться в грудь. Я закусываю губу и стискиваю пальцы – сотни раз с ним ездила, а все еще не могу принять его бесшабашную манеру вождения. Когда-нибудь это плохо кончится…
– Матвей, скажи… – я набираю в легкие воздух. – Почему ты не знакомишь меня со своей семьей?
– В смысле? – он, кажется, искренне удивлен. – Ты знаешь Кирилла.
– Я имею в виду отца и…
– Что за вопрос? – он недовольно хмурит брови. – С какого перепугу тебя вдруг начало это парить?
– Просто мне кажется, что… – я качаю головой. – Не знаю. Ты ведь знаком с моими родителями.
– Отец занятой мужик. Постоянно в разъездах.
– Но ты же видишься с ним?
Матвей не торопится отвечать. По его напряженной челюсти понимаю, что мой вопрос ему очень не нравится, и еще сутки назад я бы постаралась сгладить эту неловкость. Но сейчас почему-то не хочу отступать. Все же слова Кирилла больно ранили меня, заставили посмотреть на отношения с другой стороны. Я теперь не только в его, но и в своих глазах содержанка, которую не приводят в семью…
– Позавчера, когда новую сумку тебе брали, тебе по хуй на моего папочку было, – как-то неприятно усмехается Матвей.
Я поджимаю губы. Он быстро мажет по мне взглядом на очередном светофоре. Затем трет переносицу и через несколько минут напряженного молчания заговаривает уже спокойным тоном.
– За полтора часа соберешься? – спрашивает, когда машина сворачивает на большой проспект, ведущий к дому.
– Для чего?
– Нас позвали на день рождения моего двоюродного брата, – отвечает он сухо. – Алика. Ты его должна помнить, мы отдыхали с ним. Может быть, после этого перестанешь нагнетать, что я не знакомлю тебя с семьей.
Я утыкаюсь взглядом в приборную панель, потому что Алика я помню. Он был на дне рождения Матвея, и как-то мы ездили к нему на дачу.
– Я не очень хорошо себя чувствую, – напоминаю, потому что и правда морально истощена за сегодня. У меня просто нет сил, чтобы куда-то идти.
– Я уже подтвердил, что мы будем. Заедем, поздравим, если захочешь уехать – никто нас держать не будет. Но это семья, – Матвей делает ударение на этом слове, как мне кажется, не без доли сарказма. – Проигнорировать приглашение будет невежливо.
Тяжело выдыхаю не в силах и дальше препираться. Утыкаюсь затылком в подголовник и оставшую часть пути молча смотрю в окно.
Полтора часа мне хватает, чтобы принять душ, высушить и уложить волосы в высокий хвост, сделать макияж с акцентом на глаза. Но я надолго зависаю перед гардеробом, потому что не могу выбрать наряд.
Матвей любит, когда я открываю ноги, руки, демонстрирую декольте. И я, по натуре скромная и стеснительная, под влиянием его комплиментов и восхищенных взглядов, давно научилась носить откровенные наряды. Но сегодня сама мысль, чтобы нацепить одно из микроплатьев или оголяющих живот топов вызывает у меня тошноту…
– Что это на тебе? – недовольно цедит Матвей, когда я появляюсь в дверях гостиной в джинсах и черной водолазке. – Не пойму, ты день рождения с похоронами перепутала?
– Я иду в этом, – воинственно вздергивая подбородок произношу я, а про себя добавляю «или не иду вообще».
– Что, блять, с тобой сегодня такое? Для ПМС рановато, – бросает Мот недовольно, хватая с тумбочки бумажник. – А вообще по хуй. Хочешь выглядеть сегодня как монашка – флаг тебе в руки.
До ресторана, где отмечает день рождения Алик, мы добираемся на такси. Из чего я делаю вывод, что Матвей сегодня собирается как следует оторваться. Если бы он планировал ограничиться бокалом пива или ста граммами виски, свою тачку он бы дома не оставил…
– Ладно тебе, малыш, – внезапно мне на колено ложится его рука. – Повздорили и хватит.
Он придвигается ко мне ближе, а его ладонь начинает скользить выше. Я сжимаю ноги, потому что замечаю взгляд водителя в зеркале заднего вида, но Матвея это не останавливает. Он силой преодолевает мое сопротивление и начинает ритмично поглаживать меня между ног через ткань джинсов.
– Расслабься, – шепчет, наклонившись ко мне и захватив зубами мочку моего уха. – Ты знаешь, я могу быть сволочью, но я тебя люблю…
– Пожалуйста, не надо, – отвечаю также тихо. – Мы не одни.
С силой надавив на мой центр, отчего по телу пробегает разряд тока, он демонстративно убирает руку. Но успевает шепнуть мне:
– Пора расширять горизонты, малыш. Гарантирую, тебе понравится.
Какие «горизонты» Матвей планирует расширять, я даже думать не рискую. Достаточно для меня стресса на один день. Хочу просто спокойно поздравить Алика и по возможности быстрее слинять домой. Если Мот захочет остаться – это его личное дело. Я для себя решила, что проведу тут не больше часа.
