– А как тогда «стол» по-ихнему сказать?
Таня полезла было в переводчик в телефоне, но водитель опередил:
– Маса.
– Вы по-русски понимаете? – обрадовался Митя.
Кивнул.
– Круто! И читать можете по-нашему?
Водитель беспомощно посмотрел на Таню, она весело объяснила:
– Еще одна удивительная штука. Когда болгары кивают – это «нет». А если «да» – они, наоборот, головой вертят.
– Ух, мне тут, кажется, нравится! – в предвкушении потер руки мальчик.
– Къде да ви оставя? – поинтересовался водитель.
– Бар, как его… Там еще бассейн и корты теннисные.
– Мы сразу выпивать? – светски поинтересовался Митя.
– Тупыч. Там у бармена ключи от дома надо забрать.
Водитель понял. Остановился. На парковке соседнее место оказалось занято лошадью, запряженной в телегу. Неподалеку с философским видом паслась корова.
– Прости. Не «Крийон», – хихикнула Таня.
– Да не, тоже прикольно!
Бармен оказался пожилым, в школе успел поучить русский, так что коммуникация состоялась легко. Галантный мужчина взял с нее сто левов за уборку («моя сестра на совесть все вымыла») и прошел к машине, объяснил водителю, куда ехать дальше. А Таню с Митей позвал обязательно приходить, есть мороженое и купаться в бассейне.
– Я море больше люблю, – застенчиво улыбнулся мальчик.
– До первого морского ежа, – подмигнул бармен.
– Ну ничего себе у вас тут природа! – продолжал восхищаться Митя.
«Легкий характер, – мелькнуло у Тани. – Я бы на его месте злилась, что не попала в Варну на вылизанный пляж пятизвездки. А он морским ежам радуется».
Домик оказался вполне приличным – два этажа, во дворе инжировое дерево, с балкончика, пусть и довольно далеко, виднеется море. Митя отчаянно зевал, но все равно попросился немедленно купаться. Садовникова начала было, что надо вещи разбирать, постели стелить, но взглянула в молящие глаза и помотала головой.
– Это значит «да»? – просиял Митя.
Достали плавки-купальники и сразу отправились. Пляжик компактный, по вечернему времени совсем пустой. Вода теплейшая, ежей морских не обнаружили.
И потекла у них неспешная курортная жизнь. Первые три дня решили – никаких пока путешествий, только загорать и купаться. Утро проводили на пляже, днем устраивали сиесту, часов в пять снова спешили к морю. Ближе к закату бродили по деревне, составляли рейтинг немногих местных ресторанчиков. На третий вечер добрели и до бара с бассейном. Мороженое (по-болгарски «сладолед») здесь действительно оказалось исключительным. И вообще место милое – все в цветах, водичка чистая. Неутомимый Митя снова отправился купаться, Таня расположилась в шезлонге.
Рядом с баром – удивительно для деревеньки с пятью сотнями населения – два приличных теннисных корта. Один пустой, на втором, дальнем – двое русских. По виду – папа и дочь. Девчонке лет десять, как Мите. Садовниковой сначала показалось: играют для удовольствия. Но присмотрелась, поняла: отец малявку вроде как учит. Лупит на нее мячи со всей силы, а когда та по ним не попадает – громко и яростно распекает. Таня услышала слово «идиотка», поморщилась. Пожилой бармен перехватил ее взгляд, вздохнул:
– Он ее по-всякому обзывает. Идиотка, глупак… как это по-вашему?
– Дура, наверно.
Митя подплыл, поддержал беседу:
– А «дебил» по-болгарски как будет?
– Для дебила и для идиота слово одно.
– А «бездельник»?
– Мързеливец.
– Это типа мерзавец?
– Нет, мерзавец так и будет мерзавец.
– Удивительный у вас язык. А как будет «скотина»?
– Все, Митя, хватит глупости спрашивать, иди плавай. – Таня сделала вид, что сердится.
– Да не могу я, – поморщился. Покосился на корт, добавил: – Так эту девчонку жаль.
– Нехороший у нее отец, – поддержал из-за стойки бармен. – Всегда на нее кричит. Они здесь часто бывают.
Девочка снова пропустила мяч. Отец заорал:
– Корова неповоротливая!
– Теть Тань, – умоляюще взглянул на нее Митя. – Давай в полицию позвоним?
Она беспомощно взглянула на сына. Бармен развел руками:
– Полиция не приедет из-за того, что гражданин другой страны кричит на свою дочь.
Впрочем, девчонка сейчас совсем не походила на жертву. Отшвырнула ракетку, завопила в ответ:
– Да достал ты меня уже! Проваливай! Ненавижу! И тебя, и твой гребаный теннис!
Митя довольно улыбнулся. А незадачливый папа-тренер загремел:
– Вот как заговорила?! Ну и ночуй тогда здесь. На корте. А я домой поехал.
И действительно – отправился к машине.
– Где они живут? – шепотом спросила Таня бармена.
– Вроде в Царево.
Она уже знала – районный центр километрах в пятнадцати.
Нервно взревел мотор, завизжали покрышки. Девчонка осталась одна – растерянно смотрела вслед.
– Теть Тань, она плачет! – гневно воскликнул Митя.
Садовникова буркнула:
– Я б на ее месте лучше такому папочке хук дала. Точно в печень.
– Я хочу ее успокоить. – Садовниковой показалось, у мальчика самого на глазах слезы. – Можно?
– Беги, конечно! – кивнула.
– У вас добрый сын, – похвалил бармен.
По-болгарски «добрый» – значит, хороший. Но лично Таня считала: у Митьки именно с добротой к людям и излишним состраданием перебор. Тяжело в жизни будет.
Но девочку, конечно, поддержать надо. Крикнула вслед:
– Зови ее к нам ночевать. Места полно.
– Теть Тань, ты супер! – отозвался на ходу.
Нацепил на мокрые ноги сандалии, накинул майку, помчался на корт.
Митя – она давно приметила – в критических ситуациях мыслил быстро, неординарно. На пути к кортам клумба – без сомнений сорвал с нее мальву, вручил девочке. Рыдания прекратились немедленно, а Таня виновато покосилась на бармена. Но тот вскинул руку в успокаивающем жесте – мол, все нормально. И предложил:
– Мохито? Пока ваш сын занят?
Смешивал ей коктейль, ворчал:
– Теннис – королевский спорт. А этот орет на нее, будто, – защелкал пальцами, – плебей. Не знаю, как это будет по-русски.
– Так и будет.
– Ну вот. А я думал новое слово от вас узнать.
Садовникова пила коктейль, поглядывала на корт. Вот девочка улыбается, а теперь и смеется радостно, беззаботно. Что-то, кажется, предлагает Мите, тот в ответ на свои сандалии показывает. Родителя неадекватного не видать. Неужели действительно уехал и не собирается возвращаться? Митя вроде бы уговаривал спортсменку уйти – но та мотала головой. Потом подошли к лавочке, девчушка достала из сумки ракетку, протянула сыну. Тот хохочет, брать отказывается. Но спортсменка настояла. Приволокли к задней линии корзину с мячами, юная учительница начала показывать: где встать и как замахнуться. Митя послушно выполнял инструкции. Вводная часть закончилась быстро. Девчонка с видом заправского тренера отошла на пару шагов и стала накидывать мячи.
Таня когда-то пыталась играть в теннис и хорошо помнила: состыковать ракетку и зеленый кругляш с непривычки крайне сложно. Ее титулованный тренер учил, и сама себя считала спортивной, но толку выходило мало: махала активно, только натыкалась на пустоту. А Митька – вот удивительно! – попадать стал с первого раза. Хотя девчушка учительствовала совсем неумело – шарик то в ноги летел, то, наоборот, слишком высоко. Но Митя всегда успевал присесть или шаг в сторону сделать. Тренер благосклонно кивала. Минут через пять инструктаж завершился – отправились играть. Девчонка со своей стороны осторожно перекинула мячик. Ученик ее размахнулся и ударил – с такой силой, что учительница еле успела отскочить. А Таня в удивлении заметила: приземлился спортивный снаряд точно в корт. У самой задней линии.
– Ваш сын тоже занимается теннисом? – заинтересовался бармен.
– Нет, – в растерянности пробормотала она.
– У вас в России был такой Станиславский, – улыбнулся мужчина. – И он говорил…
– Знаю я, что он говорил! Но Митя впервые держит в руках ракетку!
Татьяна не сводила глаз с корта.
Следующий удар угодил в сетку. И третий мячик тоже. Новоиспеченный тренер что-то горячо мальчику выговаривала, Митя покаянно кивал. Девочка стала показывать, как замахиваться, ученик послушно повторял. Потом снова взялись перебрасываться. Начинающий теннисист больше не лупил, перекидывал мяч аккуратно. И почти не мазал.
– Для новичка ваш сын прекрасно держит мяч, – похвалил пожилой болгарин.
Таня совсем ничего не понимала – у самой-то на первой тренировке спортивные снаряды во все стороны летели.
У корта с визгом тормозов остановилась машина – папаша все-таки одумался. Девчушка сразу как-то пригнулась, скрючилась.
– Ольга! – прогрохотал гневный бас. – Быстро ко мне!
Девочка торопливо швыряла в сумку свое имущество, сын носился по корту, собирал мячи. Садовниковой дико хотелось подойти и высказать тирану все, что о нем думает. Но решила: чужая семья – запретная территория, а если скотина на ее сына посмеет потянуть – вот тут она ему устроит. Однако неадекват на Митю и не взглянул. Молча принял из его рук корзину с мячами и повел свою несчастную дочь к машине.
– Какая сволочь, – не удержалась Татьяна, когда сын вернулся к бассейну.
– Оля мне сказала, что для папы идеал – София Кенин, – вздохнул мальчик.
– Кто?
– Оля – ну, эта девочка. А София Кенин – известная теннисистка. На нее папа тоже всегда кричал и даже бил, а она Большой шлем выиграла.
– Оно того стоит? – скривилась Садовникова.
– Нет, – отозвался убежденно.
Взглянул виновато, добавил:
– Ты сердишься?
– Да я горжусь, что ты ее поддержал.
– А ты поняла, что я тебя с теннисом обманул?
– Так-так. Значит, мне не показалось, – нахмурилась. – Ты умеешь играть в теннис. Но почему я об этом не знаю?
– Потому что мы с тобой познакомились позже. Я занимался с трех до четырех с половиной, – ответил важно. – Потом бросил.
Таня не удержалась от смеха:
– В преклонном ты возрасте ушел на пенсию! А почему бросил?
– Выгорел, – серьезно ответил Митя.
Садовникова хотела расхохотаться еще пуще, но взглянула в его печальное лицо – и веселье сразу угасло.
– Ты так прикалываешься? – спросила на всякий случай.
