Название зимовья, как и само дело, не предвещало спокойной жизни Пересчитав листы протокола, Анна недовольно поморщилась:
– Маловато. Писали «на отвали».
«Следователь следственного отдела городского поселка Северск капитан юстиции Криворуков. Старший эксперт-криминалист Ромашов. Понятые: Громов, пилот вертолета. Сизов, охотник-проводник.»
Анна переписала фамилии в блокнот и продолжила чтение.
«Следователь следственного отдела поселка Северск капитан юстиции Криворуков А.Д. в шестнадцать часов получил сообщение о предполагаемом преступлении на зимовье Совиная Плаха от дежурного ОВД. Через восемнадцать часов он прибыл на место преступления в составе оперативной группы».
– Подзатянули, но это объяснимо. В темноте к зимовью не полетишь.
«Обстановка на месте. Избушка зимовья (сруб 4×6 м) расположена на поляне, окруженной смешанным лесом. Крыша в центральной части полупровалена. Дверь деревянная, незапертая. Следы многочисленных царапин на косяке (фото № 1–3). Окно застеклено и затянуто полиэтиленом, разорванным в правом углу. В трех метрах от избушки находится плоский каменный валун размером 1,5 х 1 м»
– Так, что тут дальше…
«Внутри помещения. На полу (половинки распиленных вдоль бревен) 12 пятен бурого цвета, предположительно крови, диаметром от 10 до 30 см (фото № 4-10). Кровавые следы волочения (ширина 45–50 см) от нар к двери (фото № 11–15). Следы копоти от выгорания на полу. Разбитая керосиновая лампа (осколки собраны в пакет № 1). Нары. Две полки из нестроганых досок. На нижнем ярусе нар лежат три спальных мешка с порезами и со следами крови. На верхнем ярусе – два спальных мешка. На одном следы крови. На обоих ярусах на досках пятна крови (4 участка, фото № 15–19), клок темной ткани (изъят в пакет № 2)»
Стерхова быстро перелистала страницы, нашла фотографии: избушка с просевшей крышей, криво висящая дверь. А вот и пятна крови на нарах и полу – бурые, с неровными краями.
«Сколько крови нужно, чтобы оставить такие пятна?» – записала она в блокнот и подчеркнула вопрос дважды.
Анна перечитала протокол. Каждое слово будто крючьями цеплялось за ее сознание.
«Пять рюкзаков марки „HOG“… Следы волочения… Обрывок карты с пометкой… На дверной перекладине обнаружен волос…»
Почувствовав, что в комнате потеплело, она расправила плечи. Вернулась в начало дела, нашла в перечне документов показания пилота Громова и охотника Егора Сизова. Прочитала.
«Приземлились, зашли в избушку, дверь открыта. Внутри пусто, повсюду кровь…»
– Не густо. – Анна перечитала показания. – Информации практически ноль. И здесь писали «на отвали».
Она пометила в блокноте:
«Пригласить на допрос Сизова и Громова».
После этого Стерхова снова вернулась к протоколу осмотра.
«Следов выстрелов на стенах не обнаружено».
– Значит, в избушке не стреляли. Астафьев был прав: сначала убивали ножами.
Дверь кабинета скрипнула, в кабинет вернулся Иван.
– Завтра или послезавтра будет ясно, когда дадут вертолет. И дадут ли его вообще.
– Дадут. – Стерхова заглянула в блокнот. – У меня есть кое-какие вопросы.
– Без проблем. – Астафьев сел напротив нее. – Задавайте.
– Вы говорили, что присутствовали при осмотре зимовья.
– Так точно. Был в составе следственной группы оперативником.
– Прошло два года. – Чуть подумав, она продолжила. – Возможно, вы не помните всех деталей…
– Они отражены в протоколе, – заверил ее Иван.
– Протокол я изучила, но меня интересует другое. – Анна подняла на него глаза: – Ваши ощущения во время осмотра. Что вызвало удивление, что выпадало из общей картины? Чего не записали в протокол?
– Да, вроде все записали… – Астафьев пожал плечами. – Помнится, в нарах, между досок, Ромашов нашел пряжку от ремня.
– В протоколе о ней ни слова. – Анна открыла перечень вещественных доказательств и пробежала его глазами. – Здесь тоже ничего.
– Кажется, мы решили, что она туда завалилась до приезда москвичей. Мало ли кто оставил.
Стерхова записала в блокноте: «Выяснить, что за пряжка».
– Кстати. Знаете, когда придет криминалист?
– Ромашов? – Иван снисходительно улыбнулся. – Слышал, что завтра.
Она проверила записи в блокноте и продолжила:
– Следователь Криворуков еще работает?
– Александр Дмитриевич? – Астафьев помотал головой. – В прошлом году на озере утонул. Во время подледной рыбалки в полынью провалился.
Вычеркнув имя Криворукова из блокнота, Анна спросила:
– Пилот вертолета Громов?
– Про этого ничего не знаю. Вертолет прилетел из Красноярска, там узнавайте.
– Ну, хорошо. Сизова Егора Ивановича можете найти?
– Это – без проблем. Он – местный житель.
– Читала его показания. Нет никакой конкретики. Пригласите его сюда. Надо поговорить.
– Завтра?
– Лучше – сегодня.
Иван кивнул, достал мобильный телефон и вышел в коридор. Оттуда его голос загудел, как ветер в трубе.
В ожидании Стерхова вернулась к протоколу осмотра.
«Пустые бутылки из-под виски на столе».
Выпили? Подрались? Но следов борьбы практически нет – только царапины на косяке… Да, еще разбитая керосиновая лампа. Надо бы сказать Ромашову проверить волос с перекладины. Может, ДНК что-то даст.
Вернувшись в кабинет, Астафьев сообщил:
– Сизов будет в три.
– Смотрю, у вас мобильник работает. А я не могу позвонить матери. – Пожаловалась Анна.
– Все зависит от оператора и от того, где вы находитесь. Здесь и в доме у бабушки связи не ждите. Звоните по городскому или отправляйтесь в поселковую библиотеку, там связь от любого провайдера работает. А когда пролетает спутник, есть интернет.
Анна встала, и подошла к окну. За стеклом кружила поземка, стирая без того неясную границу между землей и небом.
– Сизов и пилот были на месте преступления первыми. В их показаниях, как под копирку, записано: «Заглянули в избушку, увидели кровь, полетели обратно в Северск вызывать полицию». Слишком обыденно для людей, которые обнаружили пустую избу, залитую кровью.
– Насчет пилота не скажу, а Сизов – кержак, бывалый охотник. Всякое повидал. – Сказал Иван.
Стерхова подошла к карте района, провела пальцем линию от зимовья к месту, где нашли тело Визгора.
– Полтора километра. Два часа ходу по заснеженному лесу.
– Снег стоял неглубокий. Идти можно.
– Но Визгор был ранен, передвигался не быстро. – Анна представила истекающего кровью человека, бегущего сквозь тайгу. Потом выстрел в спину, снег, и только вороны, стерегущие мертвеца. Она повернулась к Ивану. – Надо спросить Сизова, про следы. Уж он-то их точно видел.
– Ну, да, – без особой уверенности в голосе подтвердил Астафьев. – Пока не начался снегопад и не затоптали, мог их заметить.
Стерхова записала в блокнот: «Спросить Сизова: видел ли следы, ведущие от избушки в лес». И подчеркнула жирной чертой.
– Послушайте… – Анна подняла взгляд на Астафьева. – Откуда взялось название: Совиная Плаха? Что оно означает?
– Спросите у Сизова. Возможно, он знает.
Глава 8
Кого медведь драл, тот пня боится
До трех часов Анна Стерхова изучала следственные материалы. Потом разложила перед собой фотографии трех найденных безголовых: отрезанные головы с искаженными лицами, тела, как поломанные манекены.
К ней подошел Астафьев и, взглянув на фотографии, повел головой.
– Понятно, убили. Но зачем резать головы? Не пойму.
– Что-то вроде манифеста. – Задумчиво рассудила Стерхова. – Как и то, что из вещей ничего не забрали, даже оружие. Тут надо разбираться.
– И, кстати, ружей в избушке было всего четыре.
– Что с пятым? – она тревожно вскинула голову.
– Сначала решили, что его забрал Холофидин. Убил, схватил свое ружье и бросился догонять Визгора – все-таки свидетель. Но потом ружье нашли в снегу, к востоку от избушки.
Стерхова достала из дела фотографию с телом Визгора.
– Странно. Столько ножевых ранений у четырех человек, а следов борьбы в избе не нашли. Их будто врасплох застали.
– Предположим, ночью в избу проникли несколько человек… – Астафьев подключился к ее рассуждениям.
– И давай всех резать? – Стерхова покачала головой. – Нет. Не думаю. Москвичи наверняка запирались на ночь. На фотографиях есть дверная щеколда.
– А если мужики перепились? На столе стояли пустые бутылки из-под виски. Уснули мертвецким сном, а ночью кто-то взломал дверь.
– Очевидных следов взлома нет.
– Зато неочевидных полно.
– Чувствую, что не в этом дело. – Сказала Анна.
– Тогда убийцей может быть Холофидин. – предположил Астафьев.
– С одним-двумя он бы справился. С четырьмя – вряд ли. Не забывайте, Холофидин не охотник и не спецназовец, а московский мажор. Хотя… – она на мгновенье задумалась. – И эту версию отметать нельзя. Будем разбираться.
– Ну-ну… – многозначительно обронил Астафьев.
– В чем дело? – напряглась Анна. – Что вы имеете в виду?
– Ничего. – Иван не смотрел ей в глаза, как будто за себя не ручался. – Пойду покурю.
– Подождите. Сначала скажите, где вещдоки по делу безголовых.
– У нас в подвале.
– Завтра попрошу поднять их в наш кабинет.
– Есть поднять в кабинет. Я могу идти?
– Идите. – Ответила Стерхова и углубилась в показания Сизова.
Перечитав несколько раз, записала в блокнот план допроса:
«Первое: выявить противоречия в показаниях Сизова и данных следствия. Второе: уточнить роль Холофидина и возможные мотивы убийства. Третье: обнаружить упущенные улики. Четвертое: понять, мог ли Сизов случайно или намеренно скрыть информацию.»
Она поставила точку, когда в дверной проем заглянул Астафьев:
– Тут Егор Иванович пришел. Можно впустить?
– Сизов? – она кивнула: – Впускайте.
В кабинет вошел невысокий жилистый человек и основательно сел на стул.
Стерхова представилась:
